Ворожей

Правильно Радмил звал его выскочкой, мудаком и ещё несколькими неприятными словами, пр-равильно... и двух лет на Пути не провёл, а туда же, без подготовки за сложные задания браться. Ничего, недаром их цех славился своей изворотливостью. Так, бурча себе под нос, рассуждал Хоук, плутая по старому могильнику и то и дело натыкаясь на привидений. Твари были живучими, хитрыми, то и дело развоплощались, заставляя его рубить воздух и прогнившую ткань одежд. Как и многие молодые ведьмаки, Хоук был самонадеянным, думал, что научился всему, рвался проявить себя. И сейчас какая-то его часть, голосок, накрепко вбитый в голову тумаками старших учителей, мерзко шептал на ухо: "Говорили тебе не ходить в склепы, остолоп, без масел от призраков, а вот попёрся". Голос был назойливым и неприятным, да и ведьмак давно понял свою ошибку, ещё до того, как ржавый клинок зацепил плечо. Под Ласточкой боль совсем не ощущалась, но заживать будет несколько дней. Извернувшись, Хоук поймал последнего призрака в ловушку Ирдена и рассёк прозрачное тело наискось. От живого существа тотчас же струями брызнула бы кровь, но дух лишь страшно вскрикнул и рассыпался прахом. Катакомбы затихли, лишь ветер наверху шелестел, да возилась где-то в коридоре одинокая крыса. Ведьмак вздохнул и опустился на одно колено, давая себе секундный отдых, а затем, крякнув, выцепил из кучки пепла потускневший изумруд. И на том спасибо. Надеяться на весомое вознаграждение селян не стоило – обычно он тут же тратил его на починку снаряжения да на ночлег с доброй похлёбкой, а вот камешки можно было продать ювелиру в городе и купить пару рун. Положив изумруд в небольшой кожаный мешочек на поясе, ведьмак внимательно огляделся в поисках нужной гробницы. И действительно, у дальней стены возвышалась каменная статуя воина, грозно взирающая на него исподлобья. Хоук вложил меч в ножны и, по намертво вбитой привычке неслышно ступая по каменной плитке, приблизился к надгробию. – "Наарен ван... Главк? Гравк?" – шёпотом прочёл он, – "веди нас, командир, и в следующей жизни". Да, это он. – Прав был ворожей, увидев храброго воина на поле битвы в окружении павших врагов. И неудивительно, что этот Наарен пытался вернуться за своим скимитаром. Ведьмак снял оружие с пояса и, не удержавшись, провёл ладонью по испещрённому рунами лезвию: меч был действительно хорош, почти не тронут временем – ради такого стоило рваться с того света. Выдохнув, Хоук сдвинул крышку надгробия и осторожно вложил скимитар в костлявые руки скелета в богатом доспехе. В этот момент каменная статуя шевельнулась. Ведьмак замер на секунду, неторопливо задвинул каменную плиту и, не отрывая от неё глаз, двинулся к центру зала, готовый в любую секунду выхватить меч... но ничего не происходило. Страж будто бы понял, что сделал человек, и теперь стоял, недвижимый, как скала, готовый и дальше охранять покой своего командира. Может статься, Хоуку во тьме почудилось, но статуя слегка склонила голову, будто кивнув. Постояв ещё с полминуты, ведьмак двинулся на выход. В конце концов, ничего плохого в том, что статуя, защищающая могилу, осталась цела, не было. Это могло гарантировать, что никто больше не заберёт у Наарена меч... если каменный воин вновь не уснёт слишком крепко. Пресловутая гибкая мораль и была отличием ведьмаков школы Кота от прочих школ. Они предпочитали не рубить сплеча, не разобравшись, вреден или полезен тот или иной дух или чудовище, – ведь так совсем скоро им всем, включая ведьмаков, и до вымирания недалеко, – а сперва оценить потенциальный вред. Вот этот конкретно взятый Наарен ван Гравк не станет никого беспокоить, пока в его гробницу опять не заявятся мародёры. А если они не в состоянии справиться со стражем, значит, лучше этим ребятам пойти свиней пасти, а не могилы грабить. После затхлой усыпальницы ночной летний воздух приятно холодил разгорячённую сражением голову. Действие эликсиров почти прекратилось, и мир стал обычным, – в ведьмачьем понимании, конечно, – просто старый лес, полный запахов и звуков. Где-то вдали запела ночная птица. Хоук вдохнул полной грудью и, отбросив волосы со лба, направился к деревне, твёрдо намереваясь доспать оставшиеся до рассвета часы в тепле. В хате Яси – женщины, что дала ему заказ – не горела даже лучина, а изнутри доносилось тонкое сопение её сынишек, и ведьмак решил переночевать в сарае, чтобы не будить ребятню. Вдруг до ушей донесся далёкий негромкий голос, будто кто-то мурлыкал под нос песенку. Хозяин голоса тоже был ему знаком, и Хоук, сливаясь с длинными густыми тенями от домов, направился в обратную сторону, к самому краю селения. Ворожей действительно не спал. В избе горела свеча, а у порога и входа на подворье едва слышно пахло свежесобранными травами: видно, он совсем недавно вернулся из леса. Ведьмак сунул нос в окно, никого лишнего не увидел и негромко постучал костяшками пальцев по окрашенной белой краской раме. Звук лёгких шагов – и в дверном проёме показалось уставшее лицо ворожея. – Кто там? – щурясь в темноту, спросил он. – Ведьмак, – Хоук шагнул в полосу света. Ворожей посветлел: – О, заходи-заходи, – его глаза скользнули вниз, к распоротому плечу, и на подвижном лице тут же отразилось беспокойство, – Ты ранен... – Ничего серьёзного, – Хоук снял перевязь с мечами, – надо только промыть. Доспех больше жалко. Я могу остаться на ночь? – Да, конечно! Постелю тебе у печи. Ворожей уже хлопотал у стола, подготавливая чистые тряпицы. Ведьмак сел на лавку, спиной чувствуя тёплый кирпич, и, опустив рядом мечи, принялся неторопливо снимать доспех. – Нашёл могилу-то? – Ещё как, – улыбнулся Хоук. – Командир теперь будет спать спокойно. – Это он тебя так? – Нет, обычный призрак. – Рассказывать, что драка с самим предметом заказа не состоялась, не стоило, это он понял уже давно. Но врать хорошему человеку тоже не хотелось. – Их в том могильнике пруд пруди. И ещё я видел дерьмо фледера, так что надо бы намекнуть местным, чтобы носа туда не совали... – Ведьмак осёкся и сжал зубы, стаскивая пропитанный кровью рукав. После перевязки и ужина на скорую руку – ворожей поставил на стол хлеб и мёд, а ведьмак достал из котомки столь редкие в Велене орехи – Хоук завалился на лавку, подкатился поближе к печи и, немного понаблюдав за тем, как хозяин разбирает на столе травы, погрузился в чуткую полудрёму. ___ Разбудил его резкий неприятный кашель и вонь давно не мытого тела. Хоук привстал на локте и огляделся. В избе, кроме ворожея, никого не было, а тот крепко спал: светлые пряди по щекам, безмятежное выражение лица, от ладоней тонко пахнет травами и немного – кровью. Поглядев на спящего с полминуты, ведьмак бесшумно сел. К домику на отшибе шёл человек; судя по звукам шагов и запаху, это был старик. – Дерьмо. Только ведь рассвело, кому дома не сидится... Шаги приблизились, и в окно заглянула очень старая и очень неопрятная женщина с изрезанным морщинами лицом. Подслеповато сощурилась, вглядываясь, и вдруг бешено забарабанила по двери. Ворожей вздрогнул, распахивая сонные глаза: – Что?.. а, – он, кажется, узнал непрошеную гостью и бросил извиняющийся взгляд на ведьмака, – Она тебя разбудила? – В какой-то мере, – отозвался Хоук, вновь принимая горизонтальное положение. – Сейчас я её спроважу... Он накинул рубаху и выскользнул из хаты, плотно прикрывая за собой дверь. Старуха была явно безумна: то осыпала парня оскорблениями, то принималась жаловаться на хвори, то чуть ли не с кулаками кидалась на него, обвиняя во всех грехах и неповиновении богам и каким-то ведьмам. Судя по тону голоса ворожея, ему изо всех сил приходилось держать себя в руках. Хоук ужё подумывал о том, чтобы вмешаться, как ругань внезапно прекратилась, а ворожей вошёл в дом, недовольно хмурясь. – Умеет же портить настроение, – буркнул он и схватил кочергу, чтобы поворошить угли в печи. – Кто это? – Местная сумасшедшая. Говорят, раньше она была женой кузнеца... а до этого – первой красавицей всего Велена. – Потому она тебя так не любит? – ляпнул Хоук раньше, чем подумал, и тут же усмехнулся, заметив искреннее недоумение, а затем и смущение на лице ворожея. – Нет... хм. – Он очень забавно отводил глаза. – дело в том, что я недостаточно уважительно отношусь к местным... богам, так их правильнее будет назвать. Про ведьм из Кривоуховых топей слышал? – Приходилось. – Ведьмак провёл в Велене уже не одну неделю и знал, что эта территория принадлежит каким-то колдуньям. По крайней мере, местные их боялись и уважали. – Я не хожу к ним на поклон, не спрашиваю разрешения, когда ворожу и лечу людей. Если ведьмы и правда беспокоятся о их судьбах, то должны понять... – А если нет, то и не стоят того, чтобы им поклоняться? – закончил Хоук понимающе. Ворожей кивнул и присел рядом. – Иногда я вижу их во снах... И спрашивать не нужно было, чтобы понять, что это не простые сны, и ведьмы приходят не из благих побуждений. Ведьмак нахмурился, прикидывая, но ворожей вдруг легко поднялся и солнечно улыбнулся: – Ты, наверное, голодный. Я соберу на стол. Как Хоук ни пытался отвертеться от завтрака, хозяин дома был настойчив, и вскоре оба сидели за выскобленным столом, уплетая горячую кашу. – Так что за история с этим мечом?.. – ворожей испытующе поглядел на ведьмака. Видно было, что ему давно хотелось задать этот вопрос. Хоук понимающе усмехнулся одной стороной рта, прожевал хлеб и начал говорить. О доме с призраком он услышал в корчме в соседней деревне и решил проверить, всё ли так плохо, как говорил шинкарь. Чаще всего слухи многократно приумножали настоящее положение дел, и злобный призрак, пугающий скотину по ночам и держащий в страхе полдеревни, мог оказаться обиженным домовым. Но уже на месте Хоук понял, что домовой не смог бы наворотить столько дел: люди действительно были подавлены, а почти у всех коров пропало молоко. Яся рассказала подробности. Она родилась и выросла в доме, где сейчас хозяйничал призрак. Был у Яси старший брат, свернувший на дурную тропку – не хотелось ему заниматься земледелием, и подался парень в мародёры. Жил от кражи до кражи, связался с такими же любителями лёгкой наживы... и после крупного дельца обманул их, сбежав со всей добычей. Не ждал, видимо, что подельники выследят, а они выследили. И вскоре после похорон стало в доме твориться странное... Ясе с семьёй пришлось переехать, но дальше – больше, призрак принялся бродить по деревне, скрёбся в двери, заглядывал в окна. Даже ворожей ничего не мог сделать, разве что советовал насыпать черту из соли на пороге да не выходить на улицу ночью. – Я пытался связаться с ним, – покачал головой он, – но дух не хотел слушать. Слишком много злости... – У тебя бы и не получилось, – заверил Хоук. – Если б это действительно был Ясин брат, как все думали, тогда другое дело. Но этот призрак гораздо старше, вдобавок привязан к своему оружию. Ведьмак наведался в хату днём и нашёл в подполе тайник – горсть монет, пару кубков и старинный красивый скимитар со следами магии. Много ума не надо, чтобы понять, что именно за ним приходил призрак, но вот где тот был похоронен... деревенские не могли сказать ничего толкового, и Хоуку пришлось идти к ворожею. Так они и познакомились. А что было дальше, ворожей и сам знал – ведьмак попросил его найти хоть что-то, что могло бы навести на место упокоения владельца меча. Увидеть удалось немного, но и этого хватило, чтобы выйти на очень старые руины на другой стороне болот. – И потом как обычно – пришёл, всех убил, положил скимитар в гроб и ушёл, – нарочито скучающим тоном произнёс Хоук, чем вырвал у ворожея удивлённый смешок. – Наверное, для тебя это стало привычным... Хотя не думаю, что кто-то способен привыкнуть к постоянной опасности. – Со временем она начинает восприниматься не так... отчётливо. Да и призраки одинаковы что по эту сторону Понтара, что по другую. Ворожей кивнул и задумался, подперев щёку рукой. Взгляд его блуждал где-то за окном, дальше топких болот и тёмных лесов, простирающихся до самого горизонта. А ведьмак смотрел на него, совсем молодого, но уже мудрого, и почему-то не мог отвести глаз, да и не хотелось на самом деле... Резко и громко хлопнула входная дверь – сквозняк, – и ворожей опомнился, встрепенулся, чуть виновато улыбнувшись. Хоук быстро уткнулся в свою опустевшую миску, но тотчас же поднял голову вновь, осенённый внезапной мыслью: – Как тебя зовут-то? Я так и не спросил. Он помолчал, разглядывая лежащие на столе руки, все в мелких царапинках, затем качнул головой: – Обычно всем хватает просто "ворожей". – Мне не хватает, как видишь, – ведьмак упрямо смотрел ему прямо в глаза. – Ладно... – сдался ворожей спустя полминуты. – Меня зовут Андерс. Всё так же не отводя взгляда, Хоук с улыбкой склонил голову. – Спасибо, Андерс.