Не дождетесь!

Если вы думаете, что после того поцелуя он стал Вадимюшей или Заей, а я Лелечкой или Солнышком, то обломитесь - это свинтус с умным видом разорвал поцелуй и заметил, что температуры у меня и правда нет, следовательно, он действительно может ехать домой. Надо ли говорить, что это был облом, ну может не облом, не настолько-то я и увлеклась этим гадом, но уязвить мое самолюбие у него получилось, это факт! К среде я была уже совершенно здорова и явилась на работу. Меня встречали, как вернувшуюся из вражеского плена последнюю надежду на спасение. Леха Майоров, наш второй зам генерального директора Вадима Николаевича Звягинцева просто повис на моей шее, как трепетная девица, и по-моему собирался разрыдаться от радости на глазах у всего ошалевшего коллектива. Затолкав не в меру расчувствовавшегося друга в свой кабинет, я включила чайник и достала из стола банку настоящего турецкого кофе, которое мне доставлял «контрабандой» прямо из Стамбула один из наших постоянных клиентов. - Что случилось в этой мясорубке, пока меня не было? Ты радуешься мне так, словно Европа советским солдатам-освободителям! Давай, жалуйся, я разрешаю! - Вадим – этот ужас, летящий на крыльях ночи! Пока тебя не было, он извел в офисе всех и вся. Леночка секретарь постоянно плачет, выходя из его кабинета, менеджеры перешли на ночной образ жизни и перемещаются по офису в тени и по стеночке, бухгалтерия пьет валидол и валерьянку. Короче, мать, кино и немцы! Больше не болей, он не переживет, когда тебя нет под боком! – в этот момент дверь с грохотом распахнулась и на пороге появился сам виновник разговора. Вадим Николаевич собственной персоной. В дорогущем кашемировом пальто, сером костюме стоимостью наверно в половину моей зарплаты и с неизменным кейсом в руках. Светлый шарф небрежно обмотан вокруг шеи. - Алексей, зайдите ко мне! – совершенно игнорируя меня, сверлит глазами своего зама. Леха, кажется, даже ростом стал ниже, и как-то весь вжался в кресло. - Прошу прощения, Вадим Николаевич, а нельзя перенести убийство с расчленением трупов на потом? Меня неделю не было на работе и мне хотелось бы узнать последние новости. – как можно более вежливо говорю я. - Последние сплетни точнее - сказать. – огрызается Вадим, тем не менее садясь во второе кресло рядом с Алексеем и поворачиваясь в сторону дивана, бросает на него свой кейс. Что-то мой Еж сегодня не в духе. Ладно, и не такое бывало. Незаметно подмигиваю Лешке и киваю на дверь, типа - давай беги, пока я его задерживаю. Зам понимает меня с полу взгляда и испаряется. - Ежик, ежик, спрячь свои иголки. – тихо говорю я. – Что случилось-то? Клиент от наших услуг отказался и требует вернуть предоплату в полном объеме, а ты деньги уже на кабаки и баб потратил? Или умерла любимая бабушка? – клиенты от наших услуг не отказываются, слишком большие неустойки за срывы контрактов предусмотрены нашими юристами, а бабушки у него нет, я все это прекрасно знаю и поэтому не волнуюсь. - Нет, Оль, ну представь. Мы все с тобой в субботу сделали! А эти суки из «Триалла» присвоили все себе!!! - Так, нам денег не заплатили или что? – что-то я затупила. Наверно осложнение на мозг после болезни. - Да заплатили. – признал он нехотя и отвернулся от меня к окну. И действительно стал похож на недовольного фыркающего ежика. – Не в деньгах же дело! Они нашу работу себе присвоили, их заказчик чуть не целовал и в ресторан отмечать, а нам с Лешкой просто «спасибо» и руки пожали! - Так тебе любви и внимания не хватило? - тут я повела себя совершенно не педагогично и расхохоталась в голос. Вадим обиженно посмотрел на меня. – Ну Ежик, давно тебя жизнь то мор…в смысле лицом-то по асфальту не возила. – наконец я решила сжалиться. – Ну, хочешь, я тебя поцелую, и вполне искренне скажу, что ты у нас самый любимый и самый лучший? - Хочу! – он с вызовом посмотрел на меня. Ага, решил, что может меня подловить на слове, а я запаникую и откажусь? Сейчас! Встаю со всей возможной грациозностью, обхожу стол, нагло сажусь ему на колени и обвиваю шею руками. Взгляд у него, конечно, становится обалдевший. - Ну, ежик, - подражаю манерному голоску этих барышень из высшего света. – Ну, не обижайся, ты у нас самый лучший и самый любимый. – Звонко целую его в нос! – Не вредничай, и не пугай обитателей нашего милого болотца, а то весь офисный планктон повымрет, и твоей рыбке не чем будет питаться. - Рыбка, может ты встанешь с моих колен и поплывешь наконец работать? Да и другим мешать перестанешь! – он говорит это мне раздраженно, почти зло. Меня словно ушатом холодной воды облили, я соскочила с места как ошпаренная и отпрыгнула от него почти в другую сторону кабинета. Вадим резко встал взял кейс и вышел аккуратно прикрыв за собой дверь. Только мне показалось, что он ею ударил со всей силы об косяк. Мда…кажется Ольга Александровна…. ни хрена вы не оправдали надежд коллег на спасение… После того как мне указали на свое место, у меня словно второе дыхание открылось. Я переделала всю работу, которая у меня скопилась за те дни, что меня не было в офисе и за сегодняшний день. Даже умудрилась сделать качественные заготовки на завтра, чего со мной отродясь не бывало! После шести сотрудники разбежались по домам, около половины восьмого ко мне заглянул Лешка и предложил пойти в бар. Я немного подумала и отказалась - середина недели ведь. Договорились напиться в пятницу вечером, ну если наш, «Великий и Ужасный» не скушает нас раньше. Где-то ближе к восьми на моем пороге нарисовался и сам Гудвин, блин. - Я вижу пара верных слов, и вы барышня прямо образец работоспособности! – ехидно заметил он, просовывая голову в дверь. - Ничего не ответила ему золотая рыбка, только хвостиком махнула, и ушла в глубокое синее море. – мрачно процитировала я сказку Пушкина. - А давно ли мы на «Ты»? – запоздало удивляется товарищ. - Если мы будем «Выкать» друг другу то мне будет сложно дать тебе по морде, если ты сейчас же не исчезнешь из моего поля зрения. И вообще, напоминаю, что рабочий день окончен, значит я могу и заехать невзначай, папочкой с документами, по вашей хорошенькой мордашке. – ну вот, он меня разозлил. Эх, права Женька, если бы я была к нему равнодушна, то мне было бы все равно. А он меня сегодня просто БЕСИТ! Кстати, продолжаю упорно смотреть в монитор компьютера, хотя ничего интересного кроме заставки не показывают. Хмыкает и исчезает захлопнув дверь, а я почему-то готова разреветься от обиды. Так, Леля, спокойней, раньше за тобой чрезмерной мягкотелости вроде бы не наблюдалось. Злобно вырубаю компьютер бросаю вещи в сумку и закрыв кабинет иду вон из офиса, стуком каблучков по полу выражая все, что я думаю об этом гаде. В коридоре меня догоняет Вадим, и схватив меня за руку резко поворачивает лицом к себе: - Только женщины и кошки могут выражать свое презрение спиной. – Его глаза лихорадочно блестят, и на меня снова накрывает чувство нежности к этому моральному уроду. Тут до меня доносится такая реплика, что впору завыть от злости. – Короче, я весь день думал. Уволю я тебя к чертовой матери, Градова! Ай… - это я со всей злости даю ему своей сумкой по башке, у меня да же в глазах потемнело от злости! - Пусти, ублюдок! – ору я, потому что, дабы предотвратить очередной удар, он выкручивает мне руку, профессионально, надо сказать, и очень больно. Теперь синяк будет. – Я от тебя тогда в «Триалл» уйду! - Я тебе уйду! – с угрозой почти шипит он, и затыкает меня поцелуем. По моим щекам начинают катиться предательские слезы обиды. Он отпускает меня только затем, чтобы швырнуть мою сумку на офисную софу, а меня обнять покрепче уже за талию. - Рыбка моя вуалехвостая, попугайчик мой пестрокрылый, солнышко мое не заходящее… - все эти дурацкие прозвища он произносит целуя мои глаза и щеки, словно пытаясь остановить поток слез. Кстати, должна сказать действенный способ, обида и правда улетучилась. Как только слезы высохли он снова поцеловал меня в губы. Только на этот раз Вадим никуда не спешил, и, похоже, не собирался останавливаться как обычно. Поцелуй затягивал, вот я уже сама обнимаю его за шею и запускаю свои пальцы в его идеально уложенные волосы. Маленькая месть, навести беспорядок на его голове (точное попадание снаряда, то есть моей сумки, его прическе вреда особого не нанесло). Медленно, не спеша, словно присматриваясь, мы изучаем, друг друга на вкус, запах, да же на слух. Черт возьми, мне нравится с ним целоваться! Мне нравится еле уловимый запах его дорогого одеколона, его руки, которые нежно и успокаивающе поглаживали меня по спине да же его характер (на самом деле прекрасный, если бы я его не доводила регулярно). Мне нравится в нем ВСЕ! Кажется, именно это люди именуют любовью? - Какая же гадость твой кофе. – севшим голосом говорит он когда наконец мы отрываемся друг от друга, чтобы впустить кислород в легкие. - Не нравится не целуй. – тут же огрызаюсь я, делая попытку отстраниться. - Нравится!- рявкает он в ответ, и никуда меня не отпускает. - Тогда целуй и молчи! – и я сама втягиваю его в следующий головокружительно долгий поцелуй.