Напарники III. Феникс

      Китти не могла бы точно сказать, сколь долго она брела безлюдными заснеженными улицами, хромая, и до боли в пальцах сжимая округлый предмет, который нашла в доме Тимоти. В животе было пусто, в голове — вязко, она была словно заторможена и смотрела на мир вокруг, будто не своими глазами. Перед внутренним взором попеременно возникали то мертвые лица родных Тимоти, то он сам, то Якоб, то Натаниэль, то члены группы, но ей не удавалось ухватиться ни за один образ, чтобы суметь вынырнуть из этого апатичного темного омута. Она должна была взбодриться, должна была выяснить, что случилось с Якобом, должна была доказать враждебному миру, что на самом деле не слаба и что ей по плечу справиться с любой неприятностью.       Вот только у нее не имелось сил даже на то, чтобы просто поднять голову.       В какой-то момент Джонс неудачно подвернула ногу и рухнула в снег. Темная ночь, властвующая сейчас над миром, казалось, была бесконечной. Снежинки все падали и падали, на голову, плечи и руки, красиво кружились в теплом желтоватом свете фонарей, подхваченные ветром, но Китти этого почти не видела. И не чувствовала ни мороза, ни того, что ее одежда промокла, ни как касались щек холодные пушистые хлопья, что тут же таяли, стоило им упасть на покрасневшую кожу. Она все сидела на земле в одиночестве, окутанная снегом и темнотой, казалось, целую вечность, прежде чем плотное удушливое оцепенение, в котором она пребывала, вдруг разбил чей-то полузнакомый голос. — Китти?.. Китти Джонс, это ты?..       Она услышала чьи-то торопливые шаги, а потом краем глаза заметила темный силуэт. Китти поспешно спрятала круглый предмет в карман пальто. Густо падающий снег слепил ее, и она не могла разобрать, кто находится перед ней. Когда незнакомец протянул к ней руки, Китти непроизвольно дернулась и попыталась встать, но тут же громко охнула и зашипела сквозь стиснутые зубы. — Осторожнее, ты чего?.. Это же я, Мартин! У тебя может быть вывих или растяжение… Так, давай только без резких движений, ладно? Я помогу тебе подняться, а то, вон, ты уже вся продрогла.       Эти уверенные повелительные интонации были ей хорошо знакомы и точно могли принадлежать только Мартину, но все же Китти столько пережила за последние сутки, что не доверяла ни своим собственным глазам, ни слуху, ни ощущениям в целом. Однако, когда она улучила момент и внимательнее присмотрелась к человеку, что помогал ей встать, то слегка успокоилась, узнав в нем старого приятеля. — Мартин, — пробормотала она, хватаясь за его плечо, как утопающий за соломинку. — Мартин, Тимоти умер вчера.       Тот на секунду замер и Китти не могла разобрать, что за выражение в тот миг было у него на лице. — Знаю, — после недолгой паузы шумно выдохнул молодой человек, — не напрягайся. Сейчас я тебя отведу в одно место, но только ты должна мне помочь, хорошо? Постарайся сосредоточиться на ногах и ступай осторожно. — Это моя вина, — продолжала Китти, не в силах себя остановить. Для нее было жизненно необходимо обсудить смерть мальчика с кем-то, кто бы понял. Слова все лились и лились из нее рекой, которую Джонс больше была не в силах сдерживать. — Я не должна была втягивать его во все это, и обязана была быть рядом, когда он во мне нуждался. Тимоти доверился мне, а я его не уберегла. Я даже не знаю, где он похоронен, а теперь и вся его семья убита… Никого и ничего не осталось… Разве это справедливо?.. — Давай поговорим обо всем, когда будем в безопасном месте, идет? Помолчи и побереги силы. Они тебе еще понадобятся.       Китти глотнула вновь подступившие слезы, но все же сделала так, как он велел. Они постепенно спускались вниз по безлюдной дороге, все дальше в темноту, оставляя позади жилые дома и теплый свет фонарей. Впереди же простиралась только бескрайняя заснеженная пустыня с редкими деревьями, скрюченные ветви которых больше напоминали чьи-то когтистые лапы. Некоторое время Мартин молчал и только и делал, что громко сопел, поддерживая Китти под руки и помогая передвигаться. Она же бессильно повисла на нем, едва-едва перебирая ногами. В голове не укладывалось, что все случившееся за последние сутки ей не привиделось. Отчаянно хотелось зажмуриться и сказать себе, что произошедшее было кошмаром или дурным сном, и что она вот-вот проснется и выяснит, что Тимоти жив и здоров, а Якоб с самоуверенным видом уплетает пирожки как ни в чем ни бывало…       Китти практически не обращала внимания на то, куда вел ее Мартин. У нее болела лодыжка, в голове и желудке было пусто, а глаза слипались. Она была измождена и истощена как никогда ранее в своей жизни. Настолько, что если бы не Мартин, то рухнула бы на землю сразу же, едва бы он ее отпустил. Но все же она заметила, когда они подошли к какому-то относительно небольшому строению посреди снежной пустоши. Китти с трудом подняла голову и прищурилась: снег по-прежнему очень мешал как следует рассмотреть укутанное мраком здание полностью, но все же она умудрилась-таки опознать ветхую часовню в самый последний момент. Как раз перед тем, как они с Мартином остановились у тяжелой дубовой двери. Китти хотела спросить, зачем он привел ее сюда, но тот вдруг как-то витиевато постучался, словно давал условный сигнал, и Джонс все же решила попридержать язык за зубами. Во многих отношениях Мартин всегда был довольно загадочен, но, как бы там ни было, а она безусловно ему доверяла и знала, что он ни за что не привел бы ее в место, которое сам считал небезопасным.       По ощущениям Китти прошло не очень много времени, прежде чем дверь открылась. Девушка на секунду болезненно прикрыла глаза, когда из образовавшейся щели вдруг показалась полоска теплого желтого света. Впрочем, ее тут же прикрыл чей-то незнакомый силуэт, который Кэтлин не могла нормально рассмотреть при всем желании. — Это я, — без предисловий сказал Мартин. — Мне нужна помощь.       На мгновение повисла звенящая пауза, а затем… — Мартин, твою ж… Прости меня, Отче, — он быстро перекрестился и продолжил громким свистящим шепотом. — Ты совсем из ума выжил? И ты вообще видел, который час? Это церковь, а не проходной двор! И ты не можешь использовать ее, когда тебе вздумается! Если пастор Эдвин узнает… — Не узнает, если ты не скажешь, — перебил Мартин и Китти почувствовала, что он крепче сжал ее за плечи. — Это очень срочно, Бен, разве не видишь, что девушке нужна помощь?.. Мы быстро, обещаю.       Незнакомец что-то невразумительно пробормотал себе под нос. Немного привыкнув к неверному освещению, Китти немного удалось разглядеть его. Он мог быть ровесником Мартина или чуть помладше, имел короткостриженые волосы, одутловатое лицо и густые темные брови. Вид у него был больше недовольный, нежели сердитый, что, как-то совсем не вязалось с его облачением послушника. На ее взгляд, он бы куда гармоничнее смотрелся в роли секретаря или какого-нибудь клерка, но уж никак не служителя церкви. Китти беззастенчиво разглядывала незнакомца, пытаясь понять, не видела ли она его где раньше, но все же в какой-то момент осознала, что никакого представления не имеет о том, кто этот человек, откуда его знает Мартин и что вообще происходит. И имя «Бен» ей совершенно ни о чем не говорило.       Молодой послушник на секунду прикрыл глаза и громко вздохнул. — Что ж, ладно, но я делаю это для тебя в последний раз, заруби себе на носу! Можешь считать это моим тебе подарком на Рождество. — Спасибо, дружище, — на одном выдохе произнес Мартин. Дверь открылась шире и Китти непроизвольно прищурилась. И тут до нее снова донесся голос старого друга. — Идем, Китти. Осторожнее, тут порог.       По-прежнему держась за Мартина, Джонс сделала несколько неуверенных шагов вперед. Правая лодыжка острой болью пронзала нервы Китти всякий раз, когда приходилось наступать на нее. Здесь было совершенно безлюдно и очень светло от свечей, расставленных на подсвечниках у скромного алтаря со свисающей фигурой распятого Иисуса, который будто бы смотрел на ночных гостей со смесью снисхождения и жалости. Рядом с ним несколько обветшалые фигуры ангелов, сложив ладони в молитвенном жесте, милосердно глядели в сторону потемневшего от времени витражного окна с изображением Девы Марии. Все это Китти отметила буквально краем глаза. Они относительно быстро прошли по небольшому, выложенному темной плиткой проходу, вдоль старых немногочисленных скамей, а затем свернули вправо и нырнули под небольшую арку. — Надеюсь, ты предупредишь подружку, чтоб не трепала языком направо и налево, когда придет в себя?       Китти хотела было возмутиться, что она вообще-то не предмет мебели и в состоянии за себя ответить, но Мартин успел прежде, чем она открыла рот. — Ты что, первый день меня знаешь? Если я кого-то привожу сюда, то ему можно верить. В данном случае, это она.       Бен недовольно поджал губы, но спорить не стал. Через минуту он привел их к лестнице, которая вела вниз. Рядом на стене висел одинокий подсвечник с парой свечей. Послушник осторожно снял его, а затем снова повернулся к Мартину. — Держи ее крепко, — буркнул их провожатый. Холланд кивнул, и Китти почувствовала, как чужие пальцы намертво вцепились ей в плечи. Отстраненно она подумала, что явно останутся синяки, но не стала ничего говорить. Разум был как в тумане и все, что она могла сделать, так это довериться старому другу.       Крутая спиральная лестница из разбитой плитки шла куда-то вниз. Крепко стиснув зубы Китти только и делала, что шипела, когда приходилось вставать на пострадавшую ногу. Мартин уверенно и крепко держал ее, пока они спускались, и его сосредоточенное тяжелое сопение слегка ее успокаивало. Кто бы знал, что этой ужасной ночью именно он станет ее опорой.       Ступеньки под ногами вдруг закончились так же неожиданно, как и начались. Бен, Мартин и Китти оказались в погребе. По крайней мере, сперва Джонс приняла крохотный подвал именно за погреб: в неверном свете пламени она рассмотрела какие-то горшки, бочки и большую стенку с полками для солений. Послушник вдруг подошел к этой самой стенке и передал Мартину подсвечник. Тот, свободной рукой взяв его, встал рядом. Бен, тем временем, снял с пояса мешочек и вынул на свет связку ключей. — Поверить не могу, что снова пошел у тебя на поводу, — едва слышно бормотал он себе под нос. — Пастор меня убьет, если узнает, что я снова кого-то водил через подвал. — Это вряд ли. Насколько я помню, убийство — это грех. — Ха-ха, очень смешно… Все, нашел. Теперь отойдите.       Мартин и Китти послушно отошли на пару шагов. Бен взялся двумя руками за край деревянной стенки и изо всех сил потянул ее на себя. Джонс недоуменно наблюдала за его действиями, опасаясь, как бы многочисленные банки с соленьями не попадали ему на голову, но, к ее вящему удивлению, ни одна из них даже не шелохнулась. Одна сплошная деревянная стенка с полками к ее вящему изумлению оказалась дверью, за которой скрывалась другая дверь: старая и полукруглая, местами сгнившая от сырости, высотой и шириной примерно в метр. Китти удалось разглядеть, что на ней висел огромный увесистый замок. — Посвети, — велел Бен, сев на корточки, и Мартин поспешил исполнить просьбу. Китти тихонько пискнула, стиснув зубы еще крепче, когда на мгновение встала на пострадавшую ногу. — Прости… Ты в порядке? — зашептал Мартин, обратившись к ней, пока его друг возился с замком. — Нам придется немного проползти тоннелями… Сможешь?       Китти не испытывала совершенно никакого восторга от перспективы снова оказаться в темном замкнутом пространстве, но все же посчитала, что ползти сейчас было определенно лучше, чем идти. — Смогу… Только, Мартин, куда ты меня ведешь и… Что?.. — Все потом, — пробормотал он и в этот момент раздался звонкий щелчок. — Готово, — оповестил Бен и, толкнув старую дверь, выровнялся и отошел на пару шагов назад. Китти с сомнением посмотрела на зияющий чернотой проход и неуверенно перевела взгляд на Мартина. Но тот, казалось, совершенно ни о чем не беспокоился. — Вот, держи, — Бен отдал одну из свечей Холланду вместе с блюдцем. — И будь осторожен. Сам знаешь, эти тоннели с годами все неустойчивее... — Я тебя понял. Если нас вдруг засыплет, и мы умрем, обещаю не являться тебе злобным призраком. — Иди ты, — буркнул Бен и, спохватившись, тут же перекрестился, что-то пробормотав себе под нос. — Уже пошел, не переживай, — криво усмехнувшись ответил Мартин и, аккуратно посадив Китти на пол, сел рядом. — Я полезу первым и буду освещать нам путь. Держись прямо за мной: там много развилок. Если отстанешь и потеряешься, я тебя потом не найду. Поняла?       Китти кивнула и Мартин, больше не тратя времени на разговоры, полез прямо в тоннель, держа перед собой свечу. Джонс спустя секунду последовала за ним и услышала последнее напутствие Бена. — Держи рот закрытым и не дыши там слишком глубоко, милочка: запах внутри преотвратный, он забыл сказать. Ну, бывай.       Китти моргнула и, приняв прозвучавшие слова к сведению, полезла следом за Мартином. Спустя минуту она услышала, как закрылась за ней одна дверь с характерным щелчком, а потом и стенка с фальшивыми соленьями. Бен сильно преуменьшил, когда упомянул, что запах в тоннеле был преотвратный: на взгляд Джонс в этом земляном склепе вообще не было чем дышать. Внезапно она вспомнила, что Тимоти как-то рассказывал о том, что подрабатывал помощником могильщика. Следом за этим она в красках вообразила, что они с Мартином сейчас ползут как раз под закопанными на местном кладбище мертвецами и ее желудок тут же болезненно сжался. Горло сдавило, Китти не могла вдохнуть, а перед глазами все побелело. — Мартин, — кое-как выдавила она из себя и, вдохнув через рот, она вдруг почувствовала на языке мерзкий сладковатый вкус плесени и тлена. — Мартин, я не могу дышать!..       Она схватилась за воротник пальто и громко закашлялась. — Успокойся, — его негромкий голос, казался каким-то тусклым и невыразительным, — я не могу к тебе повернуться, поэтому просто слушай меня, ладно? Дыши через нос и выдыхай через рот, поняла? Медленно, вдох-выдох. Китти?.. — Угу, — промычала она, попытавшись сосредоточиться и делать, как он сказал. — Только скажи мне, что мы сейчас ползем не под кладбищем, и что никакая нога или рука, торчащая из земли, не окажется у меня на пути. — Мы ползем не под кладбищем, не волнуйся, — тут же ответил Мартин, но Китти не видела его лица и не могла сказать наверняка, не врет ли он. — Мне уже доводилось пользоваться этим проходом… пару раз. И ни одна часть тела мертвеца мне по дороге не попадалась. Ну что, ты там в порядке? Мы можем ползти дальше? — Да, — на миг прислушавшись к своим ощущениям, она почувствовала, что ее в самом деле слегка попустило. Китти сделала глубокий вдох и добавила: — Я сразу за тобой.       Она очень быстро поняла, что ползти было ни разу не лучше, чем идти. Лодыжка по-прежнему ныла при каждом неосторожном движении, но скоро к ней добавились саднящие колени и исцарапанные о мелкие камушки ладони. Чтобы хоть немного отвлечься от неудобств и не думать о толще земли над головой, Китти принялась размышлять над всем, чему стала свидетелем за последние сутки. У нее на языке вертелась масса вопросов, которые так и подмывало задать Холланду, но слишком много сил отнимала физическая нагрузка. Китти казалось, что она следовала за светом от свечи Мартина как минимум годы, и что благотворительный бал и смерть Тимоти случились очень давно, едва ли не в прошлой жизни. Они все ползли и ползли, а Китти только поражалась тому количеству развилок, которые они оставляли позади. Она понятия не имела, для каких целей были вырыты эти ходы, и куда вела каждая ненужная им дорога. Но еще интересней было то, как Мартин вообще отыскал этот лабиринт и запомнил нужный путь… — Мы почти на месте, — в какой-то момент вдруг сказал он. — Ты как? — Нормально, — соврала Китти, прикрыв глаза. — Но будет еще лучше, когда смогу чего-нибудь попить. — Что ж, это случится быстрее, чем… ты… думаешь, — прокряхтел Мартин. Китти подняла голову и увидела, что он уперся в такую же округлую дверь, что была в часовне. Поставив свечу на землю, он изменил положение и изо всех сил ударил ногами по дереву. От его толчков с земляного свода посыпались крошки песка, комки земли, мелкие камушки и пыль, отчего Китти снова громко закашлялась. На пятый или шестой раз Мартину удалось-таки выбить дверь. Когда это случилось, ледяной сквозняк тут же ворвался в тоннель, принеся с собой немного свежего воздуха.       Холланд, выбравшись наружу первым, помог вылезти и Китти. Когда та разогнулась и смогла немного размять мышцы, то почувствовала себя не в пример лучше. Усталость, конечно, никуда не ушла, но все же голова от переизбытка адреналина явно стала соображать лучше. — Где это мы? — поинтересовалась Джонс, оглядевшись по сторонам. Мартин повыше поднял свечу, чтобы осветить небольшое пустое помещение. Здесь было мокро, холодно и сыро. Китти заметила, что проход, из которого они вылезли, кто-то когда-то весьма небрежно пытался замуровать, но делалось это явно в спешке. Только по этой причине Мартину вообще удалось выбить дверь. — Судя по тому, как здесь влажно, мы наверняка в старом складском помещении где-то у доков Темзы, — пробормотал он, глубоко дыша. Китти взглянула на него и нахмурилась. — Ты же сказал, что раньше пользовался этими тоннелями, но сейчас даже точно не знаешь, где мы? — Я тебе не солгал, только не сказал, что конкретно этим путем иду впервые, чтобы ты не волновалась, — Мартин не смотрел в ее сторону, тщательно осматривая все вокруг. — В текущей ситуации мы должны быть осторожны и не привлекать внимания, поэтому я не мог пользоваться привычной дорогой… В любом случае, если мы там, где я предполагаю, то добраться до моего убежища не должно составить труда.       Китти открыла рот, чтобы что-то сказать, но тут же закрыла. Сейчас определенно было не самое лучшее время, чтобы придираться к его словам. Она и так знала, что по большому счету Мартин был закостенелым параноиком и усложнял ей жизнь подобными фокусами не из прихоти. Пока он тщательно обследовал брошенный склад в поисках выхода, Китти устало присела у темной шероховатой стены и тяжко вздохнула. — Кто этот послушник в часовне? — в конце концов, спросила она. — И что это вообще за тоннели? — Их прорыли где-то в начале пятидесятых, — медленно ответил Холланд, после небольшой паузы. — Так называемый «опиумный лабиринт». Чтобы незаметно доставлять товар из порта в разные точки столицы. Но ими уже давно никто не пользуется — небезопасно, да и сейчас намного проще достать опиум, чем раньше. — И один из них ведет… в часовню? — удивленно пробормотала Китти, на что Мартин, как ей показалось, просто пожал плечами. — А что, разве пасторы не люди?       Китти не нашлась, что на это ответить. Холланд, тем временем, продолжил: — А что касается Бена… То мы когда-то дружили. Его семья жила по соседству и была очень набожной и религиозной, на большие праздники они почти поселялись в церкви. Он вообще особо никогда не горел желанием посвятить себя служению, но родители не оставили ему выбора. Однако Бен сообразительный и умеет приспосабливаться, поэтому быстро стал любимчиком местного пастора, который и рассказал ему о подземных тоннелях. Разумеется, такую тайну от меня он не мог утаить. Так я и узнал. А потом уже позже немного покопался в старых архивах, нашел нескольких нужных людей, расспросил аккуратно, и в общих чертах набросал схематичный план. У меня на это пара лет ушла, но к тому моменту мы с Беном окончательно отдалились. Несколько раз он выручал меня в память о старой дружбе, но на этом все… О, кажется, я нашел. Можешь помочь мне?       С громким вздохом Китти вновь поднялась на ноги и, прихрамывая, подошла к Мартину. Все, что он сказал, звучало вполне здраво, но все же Джонс не могла отделаться от странного ощущения, что ей опять рассказали не все. — Вот, подержи, — он передал ей свечу, а сам уперся руками в тяжелую металлическую дверь, которую Джонс и не заметила бы, если бы пламя свечи не колебалось от потоков воздуха, что проникали сквозь щели. Немного понаблюдав за бесплодными потугами Холланда открыть старую складскую дверь, Китти принялась озираться по сторонам в поисках чего-нибудь, что помогло бы ее выбить. Но здесь, помимо двери, ведущей обратно в тоннель, больше ничего не было. Мартин вышиб ногой несколько прогнивших досок и наполовину сорвал с петель металлический обод. Какой-то момент Китти раздумывала, а затем уверенно похромала в сторону прохода. Поставив свечу на пол, она сняла с себя пальто, чтобы не порезаться ненароком, и, обмотав его вокруг части ободка, что осталась у нижней петли, изо всех сил потянула его на себя. — Китти?.. Китти, ты что делаешь? Давай я…       Мартин бросился к ней, но в тот момент Джонс удалось-таки сорвать каркас окончательно. Но, потеряв равновесие, она вдруг покачнулась назад и точно бы упала, если бы в тот момент Холланд вовремя не подхватил ее под руки. — Спасибо, — пробормотала Китти, тяжело дыша, после чего вернула себе назад пальто и протянула Мартину обод. — Попробуй, может хоть так получится.       Холланд кивнул и, немного покрутив тот в руках, снова направился к двери. Китти же, нагнувшись за свечой, вдруг краем глаза заметила, как из внутреннего кармана пальто выпало что-то круглое и с негромким стуком ударилось о бетонный пол. Джонс нахмурилась: она совсем забыла о вещице, которую нашла в доме Тимоти. Искоса глянув на Мартина, она поняла, что он ничего не услышал, все еще пытаясь справиться с упрямой дверью с помощью старого металлического каркаса. С трудом нагнувшись снова, Китти подобрала объемную круглую вещь и, наконец-то, рассмотрела ее как следует в пламени свечи.       Это оказались золотые часы — она поняла это по характерному механизму, который открывал переднюю крышку. Немного затертые и поцарапанные, с легкой вмятиной, будто от удара. Китти никакого понятия не имела о том, как у Тимоти могла оказаться такая вещь и некоторое время она вертела ее в пальцах, пытаясь открыть крышку. Однако все ее попытки были тщетны. — Поддалась! — вдруг радостно оповестил Мартин и Джонс, поспешно спрятав находку обратно во внутренний карман пальто, взяла свечу и снова поднялась на ноги. К тому моменту, когда она доковыляла к Холланду, старая заржавевшая дверь уже была наполовину выбита наружу. Китти заметила, что снег прекратился, а небо заметно посветлело: эта ужасная ночь, наконец-то, заканчивалась. И это ее самую малость приободрило.       Совместными усилиями Мартину и Китти удалось до конца выбить дверь и выбраться наружу. Холланд оказался прав: они были практически у самого причала. Джонс удалось разглядеть вдали кусочек замерзшей реки, хотя грузовые контейнеры, которые стояли у пристани, мешали понять, в какой именно части Лондона они сейчас находились. Впрочем, как выяснилось почти сразу, мешало это только ей, а вот Мартин сориентировался довольно быстро. — Сюда, — сказал он и, снова взяв Китти под руки, потащил ее влево, петляя запутанными проходами. Небо светлело все быстрее, очень скоро они услышали невнятные голоса рабочих, рыбалок, неясные восклицания, ругань, крики и чей-то утробный смех.       С пристани они каким-то чудом выбрались практически никем незамеченными. И только когда Китти увидела фабричные трубы, укутанные сизым дымом, что устремлялся в серое небо, примерно поняла, где они сейчас находились. — Куда мы идем? — все же рискнула поинтересоваться Китти, когда Мартин свернул в узкую улочку недалеко от фабрики. Некоторые рабочие и простые прохожие, что встречались им на пути, провожали их заинтересованными взглядами. Джонс могла себе представить, как выглядела со стороны: грязная, волосы торчат во все стороны, в порванном пальто, хромая на одну ногу… Впрочем, после всего, что ей довелось пережить, это было не так уж важно. — В безопасное место, — уклончиво ответил Мартин. — Мне нужно показать тебе кое-что.       Холланд еще минут двадцать вел подругу каким-то на редкость замороченным маршрутом, а потом они пришли к обветшалому и неказистому многоквартирному дому, в котором в основном жили рабочие с местных заводов и фабрик. К тому времени на улице окончательно рассвело. Китти думала, что Мартин поведет ее в одну из квартир, но вместо этого они прошли к заднему ходу, где находились подвальные помещения. Увидев, что снова нужно было спускаться вниз, Джонс не сумела сдержать обреченного стона. — Еще немного, — сказал Мартин. — Потерпи, мы почти пришли.       Кое-как они оба спустились вниз. На обычной деревянной двери не было никакого замка. Холланд без колебаний открыл ее, и они с Китти прошли внутрь. Здесь не было окон, а на стенах висело несколько керосиновых ламп, так что девушка смогла все разглядеть. Длинная комната была завалена увесистыми на вид мешками, а в ряд у стены теснились высокие темные бутыли с неизвестным содержимым. Пахло сыростью и влагой. Свободным был только узкий проход, по которому Мартин и вел Китти куда-то все дальше и дальше вглубь подвала, пока не остановился у самой дальней стены. Она была сплошь выложена из кирпича и Джонс недоумевала, совершенно не понимая, что приятель собирался делать дальше, ведь очевидно же, что они уперлись в тупик, и здесь никаких дверей больше нет. Однако все вопросы, что вертелись у нее на языке, отпали сами собой, когда Мартин вдруг надавил на несколько кирпичей, что находились в стене. После этого где-то в глубине подвала раздался тяжелый скрежет какого-то механизма, а в следующий момент у Китти едва не отвалилась челюсть, когда часть, казалось бы, вполне себе цельной стены, просто отъехала вовнутрь.       Оттуда пробивался тусклый свет. — Что это за место? — спросила Китти, взглянув на Мартина совершенно другими глазами. — Только не говори мне, что это еще какое-нибудь старое логово наркоторговцев или контрабандистов, которое ты случайно нашел! — Нет, — Мартин устало покачал головой. — Этот подвал я переоборудовал сам. Идем.       Многое этой ночью стало неожиданным для Китти, и она уже думала, что тайник внутри подвала обычного многоквартирного дома в захолустье Лондона, был апогеем того, что ей довелось сегодня увидеть.       Но она ошибалась.       Убежище Мартина на поверку оказалось намного больше, чем ей представлялось вначале. Они понимала, что они находились прямо под домом, в окружении постоянной сырости и земли. Жить в подобном месте было вполне в стиле Холланда, ведь духи обычно предпочитали не соприкасаться с этой стихией, а значит, подобное место могло считаться одним из самых безопасных. Китти заметила, что здесь не было никаких дверей, и что Мартин перегородил проходы обычными старыми занавесками. Прежде всего, он привел ее на маленькую импровизированную кухню, после чего усадил на единственный табурет и, немного подогрев воду, дал умыться, напиться и немного привести себя в порядок, за что Джонс была ему крайне признательна в тот момент. — Как долго ты живешь здесь? — спросила она первым делом, утолив жажду. На языке вертелось много вопросов, и Джонс очень хотелось задать их все разом, но она понимала, что стоит ей немного переусердствовать, и Мартин захлопнется, словно раковина, оставив ее ни с чем. — Я здесь скорее работаю, живу я в другом месте, — уклончиво ответил он. Сейчас, когда выдалась возможность немного перевести дыхание, Китти внимательнее пригляделась к старому другу. Только сейчас она заметила, что Холланд еще больше исхудал с их последней встречи, а под темными глазами залегли такие же круги в тон, явно от множества бессонных ночей. Он выглядел немного больным и изможденным — не лучше, чем и сама Китти в тот момент. — Работаешь? — недоуменно переспросила она, отставив пустую кружку в сторону. — В каком смысле?       Холланд молчал довольно долго. Он налил себе воды, выпил, и некоторое время задумчиво вертел пустую посудину в пальцах. Пока Китти вопросительно смотрела на него в ожидании ответа, в ее голове внезапно что-то щелкнуло. Она вдруг вспомнила их встречу этой ночью и, сердце отчего-то предательски забилось быстрее. — Мартин, — слегка хрипловато произнесла Китти и прочистила горло, внимательно изучая лицо друга. — А как ты вообще меня нашел? Как ты там оказался? И… Откуда ты узнал, что Тимоти умер?..       После произнесенных ею слов повисла звенящая пауза. Джонс разглядывала давнего приятеля во все глаза, как никогда остро осознавая, насколько мало она вообще знала о нем. Мартин, хоть в основном и неплохо ладил со всеми в группе, по большей части всегда был сам себе не уме, что довольно часто раздражало мистера Пеннифезера. У него всегда были какие-то свои дела, в которые он никого не посвящал; он практически никогда не отчитывался в своих действиях, уходил и приходил без разрешения и делал все, что вздумается. И группу он покинул также: просто потому, что ему захотелось, никому ничего не объяснив. Он уже несколько лет держался на расстоянии, но удивительным образом был в курсе всего, что у них происходило.       В какой-то момент Мартин поставил кружку на столешницу и протянул Китти руку. — Пойдем, я кое-что тебе покажу.       Какую-то секунду Джонс колебалась, но все же потом ухватилась за нее и, шипя сквозь стиснутые зубы, поднялась на ноги.       Мартин вел ее коридором, которые освещались керосиновыми лампами, отодвигая свободной рукой занавески одну за другой. И чем дальше они шли, тем чаще Китти на глаза попадались пустые и полупустые банки с красками, большие и маленькие малярные кисти, газетные вырезки, непонятные чертежи на бумаге, и строительные инструменты. А когда Холланд открыл перед ней последнюю грязноватую длинную занавеску, взору Китти предстала стена, снизу доверху полностью расписанная видом пылающего под покровом ночи Лондона. Джонс замерла на месте и даже не заметила, как затаила дыхание, разглядывая реалистичную до мурашек гигантскую картину. — Что… это? — кое-как выдавила из себя Китти, как только справилась с первым потрясением. — Революция, — с мрачным видом ответил Мартин так, будто бы это все объясняло. Девушка обернулась к другу. Тот стоял на полшага позади и, со скрещенными на груди руками, мрачно созерцал картину. — Я начал работать над ней сразу же, как только ушел из группы. Художник из меня неважный, но эта картинка несколько лет сидела у меня в голове и не давала покоя, поэтому я не придумал ничего лучше, чем нарисовать ее. Надеялся, что хоть тогда навязчивое видение оставит меня в покое… Но этого так и не случилось. Собственно, это то, о чем я всегда пытался вас предупредить. Война между волшебниками и простолюдинами не за горами. И это, — он кивнул на рисунок пылающего Лондона, — только начало.       Китти моргнула, недоверчиво глядя на Мартина. На ум ей сразу же пришли картины Джека Норбла, с которыми она не так давно имела дело… Картины, на которых было изображено будущее. Она нахмурилась, по-прежнему внимательно глядя на Холланда и все равно не понимала. Не мог же и Мартин в самом деле быть таким же? Как это было вообще возможно?.. — Мартин, — осторожно начала Китти, — ты… Что все это значит?       Он немного помолчал, а после громко вздохнул и повернулся к девушке. Джонс непроизвольно сглотнула. — Есть вещи, которые я просто знаю, — негромко начал он, пожав плечами. — Просто знаю, что они однажды случатся именно так, а не иначе. С раннего детства я знал, что мама умрет от туберкулеза, когда мне исполнится пятнадцать. Это была непоколебимая уверенность, которая никогда меня не отпускала. Как бы я ни старался это предотвратить, что бы я ни делал, но мама действительно заболела и умерла вскоре после моего пятнадцатого дня рождения.       Мартин запнулся, и его взгляд на мгновение остекленел. — Тогда же я ушел из дома, поселился недалеко от фабрики, а примерно через пару недель встретил Тимоти. Впервые увидев его, я уже знал, что он умрет в двенадцать, и сразу понял, что, как и в случае с мамой, ничего не смогу с этим поделать. А когда годом спустя я познакомился с тобой, то сразу понял, что ты будешь иметь к этому какое-то отношение. Мне неизвестны были подробности. Но пару месяцев назад повстречав того парня, Билла, по дорогое с работы, я почувствовал, что круг замкнулся. Вы были будто связаны одной нитью, поэтому когда мы встретились в прошлый раз, я направил тебя к нему. Все должно было случиться именно так. Поэтому и сегодня я знал, где тебя искать. Нить, связывавшая вас троих, оборвалась прошедшей ночью. Это могло значить только то, что Тимоти действительно умер.       Китти широко распахнутыми глазами смотрела на Мартина, не в силах поверить услышанному. Слова Холланда набатом отдавались в ушах, делая ей больно почти физически. У Джонс в голове не укладывалось, что он все это время каким-то непостижимым образом знал, заранее предвидел смерть Тимоти. Но вместо того, чтобы попытаться этому помешать, он сделал все, чтобы дать кошмару произойти. — Ты… — Китти запнулась и гневно сжала ладони в кулаки. — Это же… Это просто невозможно!..       Девушка запнулась, не в силах поверить в то, что услышала только что. Это было так ужасающе, что на миг она просто оцепенела. Но, впрочем, этот миг прошел очень быстро и на место растерянности тут же пришел гнев. — Ты… Как ты мог?! — воскликнула Китти, и ее звонкий голос эхом разнесся по помещению. — Если ты и впрямь все это время знал, то почему не предупредил?! Почему ничего не сделал, почему? — Я уже сказал, так должно было быть! — сердито откликнулся Мартин, и Джонс разом похолодела, увидев его взгляд. Раньше, глядя в его темные глаза, ей иногда казалось, будто он был способен читать ее мысли. Теперь же… Возможно интуитивно она ощущала, что он все же чем-то отличался от них всех, хоть и не могла до конца понять, чем именно. Теперь же, внезапное открытие почти повергло ее в ужас. — Он должен был умереть, чтобы ты в конце концов оказалась здесь! Именно так, а не иначе! — Ты псих, — выпалила Китти, непроизвольно сделав шаг назад, и даже не поморщилась, когда наступила на больную лодыжку. Теперь она была не так уверена в том, а друг ли сегодня пришел ей на помощь. — Если бы ты хотел, чтобы я оказалась здесь, ты мог просто меня позвать! А вместо этого ты… Это ты во всем виноват! Ты сам подтолкнул Тимоти к гибели, еще совсем ребенка, который ничего дурного не сделал в своей жизни! Фактически убил одного из нас!..       Лицо Мартина после произнесенных ею слов на мгновение застыло, словно маска, а затем он горько усмехнулся и покачал головой. — Ты не понимаешь! Я не могу помешать тому, что знаю наверняка! Даже если бы я попытался, то ничего бы не получилось, зато последствия в таком случае было бы невозможно предсказать!.. И все могло закончиться гораздо хуже того, что мы имеем сейчас… Ты бы взяла на себя такую ответственность? Ты бы рискнула тем, что знала, взамен на полное неведение?.. — Это неведение могло бы дать ему шанс на жизнь! — зло выкрикнула Китти, и в ее дрожащем от гнева голосе угадывался намек на слезы. — Ты не можешь знать наверняка. — Так и ты не мог, разве нет?!..       Звенящий от обиды и ярости голос Китти эхом пронесся по комнате. Мартин прикрыл глаза на секунду, и устало провел руками по лицу. Когда же он заговорил снова, голос его был предельно тих. — Как бы ужасно это ни было, но Тимоти — лишь одна жизнь. И его время в этом мире было предопределено. Он сделал то, что должен был. Поверь мне, его смерть — одно из самых значимых звеньев в цепи последующих событий. Она привела тебя в его дом, чтобы мы встретились, и я показал тебе это место! Чтобы ты увидела мою работу, которую я как раз закончил той ночью, — он указал рукой в сторону огромной картины пылающей столицы. — Чтобы ты увидела то, что еще можно изменить!       Китти открыла было рот, чтобы гневно что-то добавить, но тут же и закрыла. Это было слишком. Ей вдруг нестерпимо захотелось оказаться от этого человека как можно дальше и плевать, что он там говорил. Она хотела домой, удостовериться, что родители в порядке, хотела связаться с Натаниэлем и выяснить, что случилось с Якобом. Джонс иррационально казалось, что если она задержится с Мартином в этой комнате еще хотя бы минут на пять, то тоже заразится его безумием. — Если все, что ты сказал — правда, то тебе нет оправданий. Мне глубоко плевать на то, что ты там знал или нет, и я не желаю иметь к этому никакого отношения. Я хочу уйти прямо сейчас, — сипло произнесла она, не глядя на него. — Выпусти меня.       Мартин тяжко вздохнул и сделал шаг ей навстречу. Китти же напротив, отошла назад, слегка поморщившись. — Китти, ты не пленница, и, разумеется, я тебя выпущу… — Сейчас, — с нажимом произнесла девушка сквозь стиснутые зубы. Ее силы были на исходе. Она физически не могла смотреть на Мартина и представить себе никогда не могла, что однажды он предаст их.       Холланд молчал. Джонс старательно смотрела в другую сторону. Она была напряжена до предела и от одной только мысли о том, что все могло случиться иначе, ее всю начинало трясти. Поэтому Китти старалась не давать воли чувствам. Не сейчас. — Вообще-то, мне нужно, чтобы ты взглянула еще кое на что… — он на мгновение осекся, а потом поспешно добавил: — Я знаю, что ты разочарована, и в гневе, и, будь ты в полном здравии, непременно бы попыталась меня как минимум поколотить. Но я сказал тебе правду. Смерть Тимоти не будет напрасной только в том случае, если сейчас ты дослушаешь меня до конца. А уж потом… Это уже будет твоя ответственность. То, что ты никогда не боялась брать на себя.       Китти по-прежнему стояла к нему спиной, раздумывая над тем, как поступить. Она действительно была неимоверно зла и хотела разнести все вокруг. Но это и впрямь бессмысленно и ничего уже не изменит. Тимоти не был бы рад, если бы узнал, что его друзья ссорятся из-за его смерти. В общем-то, он тоже всегда делал то, что считал правильным, не оглядываясь на последствия. И в этом они с Мартином тоже были чрезвычайно похожи…       Девушка на мгновение прикрыла глаза. Как же это было сложно… — Я выслушаю все, что скажешь, но потом сразу же уйду. Это понятно? — Я не стану тебе препятствовать, — пообещал Мартин, а затем бросился к стопке бумаг, что небрежной кучей лежала в углу комнаты. Он взял оттуда несколько листов и поспешно подошел к Китти. — Несколько недель назад я сумел отыскать пару набросков… Не спрашивай, как и где я их достал. Наверняка я знаю только то, что они имеют отношение к грядущей революции. Вот, посмотри. Эти двое… будто в центре всего.       Мартин протянул Китти один из листков и та, не слишком охотно скосив глаза на протянутую бумагу, в следующую же секунду непроизвольно охнула. — Ты их знаешь?       Джонс поспешно выхватила из рук Холланда лист. На схематичном рисунке были изображены двое мальчишек, стоящих спинами друг к другу. Один — с тростью и повязкой на глазу, другой — на голову выше первого, с револьвером в руке. Девушка, глядя на рисунок, была практически полностью уверена в том, что он принадлежал кисти Норбла. — Китти?..       Разумеется, она сразу узнала их. И в груди практически тут же заворочалось дурное предчувствие. — Ты имеешь в виду, что они в самом центре… революции? — Да, но не только, — Мартин поспешил вручить Китти еще один лист. На нем тоже были изображены Сиэль и Натаниэль, но в этот раз между ними находился некто третий, кого Китти не знала. Он был ростом примерно с Натаниэля и в руках у него были словно какие-то трубки: одна вела к графу Фантомхайву, другая — к волшебнику. — Когда я впервые увидел этот рисунок, то сразу… почувствовал, что скоро один из этих троих умрет. Но, в отличие от ситуации с Тимоти, я не знаю, кто именно.       Мартин передал Китти еще несколько рисунков. На одном из них был изображен Сиэль с неизвестным, на другой — Натаниэль. Жадно разглядывая один набросок за другим, девушка лихорадочно соображала. То, что сказал Мартин, звучало пугающе. — То есть, ты на самом деле не знаешь, кто из них троих умрет? — напряженно спросила она и тут же добавила: — Посмотри мне в глаза и скажи, что ты и правда не в курсе. — Поверь, если бы я знал, то сказал, — ответил Мартин и Китти, внимательно взглянув на него, показалось, что он говорил искренне. — Я вижу, что ты их узнала. Значит, ты действительно должна была оказаться здесь сегодня, чтобы увидеть эти наброски. Теперь, когда ты знаешь, это на твоей ответственности. Жизнь и смерть этих троих… И судьба страны, теперь, вероятно, в твоих руках.       Китти сжала бумагу в пальцах так сильно, что костяшки пальцев побелели. У нее внезапно закружилась голова, и она медленно опустилась на пол. — Китти? Китти, ты в порядке? — Просто устала, — сипло ответила она, покачав головой. Когда взгляд сфокусировался, Джонс подняла глаза на Мартина. — Ты… отдал мне эти рисунки, но… что теперь ты сам будешь делать? Если я должна решать, кого спасать, а кому дать умереть, то… что будешь делать ты?.. — Я? — Мартин какое-то мгновение недоуменно смотрел на нее, а затем как-то горько усмехнулся. — Не волнуйся, Кэтлин Джонс. Моя роль тоже почти подошла к концу. А обо всем остальном тебе знать необязательно.       Китти тут же насторожилась и нахмурилась. — Что ты имеешь в виду? — Что за знание грядущего нужно расплачиваться, — туманно произнес он, что только больше разозлило Китти. Но она не успела вставить ни единого слова, поскольку Мартин неожиданно взял ее под руки и помог подняться. В этот же самый момент где-то у них над головами раздался громкий грохот, похожий на небольшой взрыв, а с потолка почти сразу же посыпалась штукатурка и пыль. Китти инстинктивно прикрыла голову руками. — Что за?.. — начала было она, но Мартин схватил ее за плечи, заставив обратить на себя внимание. — Я проведу тебя к другому выходу, скорее! — он бесцеремонно схватил ее за руку и повел в обратную сторону, где находилась кухня. Тем временем неясные взрывы наверху ритмично происходили один за другим, заставляя дрожать стены. Лампы падали на землю, разбивались, а вытекающее из них масло растекалось и почти мгновенно загоралось. — Какого черта происходит?! — не выдержала Китти, когда они с Мартином, наконец, добрались до кухни. Он без каких-либо объяснений спешно отодвинул в сторону единственную тумбочку, и Джонс увидела под ней старый ржавый люк. — Нет уж, только не это! — воскликнула она и тут же закашлялась от дыма, что начал постепенно заполнять комнату. — Нам нужно на воздух, а не под землю! — Это тебе нужно вниз, Китти, вот карта, — он вытащил из кармана брюк сложенный в несколько раз мятый лист и всунул ей в руки. — Это канализационные тоннели. Демоны туда за тобой не пойдут. Иди маршрутом, который там указан. Когда выберешься, немедля иди в сторону Пикадилли, и ты встретишь там друга, который тебе поможет. — Что?.. — начала было Китти, но не успела продолжить. Раздался еще один мощный толчок, от которого Джонс едва ли устояла на ногах. Холланд, кашляя, тем временем снял люк: там показалась уходящая вниз грязная темная лестница. — Мартин, — снова начала было Китти, — что ты… — Нет времени объяснять, я… Я очень сожалею, — сказал он, когда они на секунду встретились взглядом. — По поводу Тимоти. Надеюсь, однажды ты меня простишь.       Он слабо улыбнулся, и Китти на миг замерла, потому что прежде никогда не видела у него такого выражения лица. — Тебе нужно торопиться. Вот, возьми, — он всучил ей в руки уцелевший фонарь и, закрывая рот рукавом, поспешил подвести к люку. — Мартин, пойдем со мной! — отчаянно воскликнула Китти, потому что потерять двоих друзей с разницей в день, даже если на одного из них она неимоверно злилась, было выше ее сил. — Я не знаю, что происходит, но ты ведь тоже можешь пойти со мной! Не будь идиотом!       Он отрицательно покачал головой. — Я и так слишком долго бегал… Это конец. Помни о том, что я тебе сказал. Теперь от тебя зависит все остальное… Ну же, спускайся!       Китти, выругавшись себе под нос, с остервенением запихнула листы во внутренний карман пальто к часам и, с помощью Мартина, поспешно полезла в люк. Когда она, шипя от боли и плюясь, полностью оказалась внизу, то последним, что увидела, было лицо старого друга, которое почти полностью заволакивал дым. — Береги себя, — сказал он одними губами и прежде, чем Китти успела открыть рот, чтобы ответить, Мартин придвинул крышку люка на место, оставив ее одну.