Глава 36
30 января 2022 г., 18:22
— Инспектор, вы не могли бы рассказать мне поподробнее о том, как же госпожа Фаррар так быстро заняла должность? Ведь должна существовать какая-то специальная процедура для передачи дел, — сказал Натаниэль, вопросительно взглянув на Аберлейна, сидящего напротив. Тот неуверенно повел плечом в ответ.
— На самом деле я знаю не больше вашего, господин Мэндрейк. Еще вчера Скотланд-Ярд работал в штатном режиме, а сегодня утром комиссар Рэндалл неожиданно подал заявление об отставке, забрал свои вещи и передал кабинет госпоже Фаррар, никому ничего не объяснив. По сути, все мы — рядовые полисмены и сотрудники — узнали о том, что она наш новый начальник одновременно со всем Лондоном. Новость о смене шефа полиции украсила сегодняшнюю первую полосу «Таймс». Я был уверен, что об этом уже всем известно.
Натаниэль покачал головой.
— У меня сегодня были несколько другие заботы, — ответил он, на что Бартимеус, сидящий рядом с волшебником, показательно хмыкнул. Аберлейн на секунду перевел недоуменный взгляд на дворецкого, но ничего не сказал, в то время как сам Натаниэль, вздохнул и добавил: — Как бы там ни было, а мне стоит ее поздравить со столь стремительным взлетом по карьерной лестнице.
Волшебник немного помолчал, а затем с интересом взглянул на Фредерика.
— И как она вам, инспектор?
Аберлейн, услышав вопрос, несколько стушевался, будто Натаниэль тем самым поставил инспектора в неловкое положение. На самом же деле, волшебнику и впрямь было любопытно, что представляла собой Фаррар как комиссар. Почему-то у него самого возникали какие-то крайне странные представления по этому поводу.
Инспектор немного помолчал, прежде чем ответить. А когда заговорил, то вид имел на редкость несчастный.
— Кажется, госпожа комиссар знает, что делает, — уклончиво ответил он и Натаниэль, немного поразмыслив над прозвучавшими словами, пришел к выводу, что лучше оставить бедолагу в покое. В конце концов, скоро он и сам все выяснит.
На некоторое время в экипаже воцарилось молчание. Волшебник, в какой-то момент подперев голову рукой, выглянул в окно. Так много всего случилось и так мало времени для того, чтобы все это как следует обдумать… Мысли Натаниэля беспорядочно носились от одного к другому, и сейчас ему было невероятно сложно упорядочить их. Как бы не сопротивлялся усталости, а она все равно давала о себе знать: ныли мышцы от тяжелой физической работы, которой он занимался утром, и глаза все время слипались. Мерная тряска убаюкивала его, но Натаниэль продолжал сопротивляться, зная, что сейчас не мог позволить себе расслабиться. Не тогда, когда впереди его ожидал непростой разговор с Джейн Фаррар…
В какой-то момент их недолгого путешествия Бартимеусу явно стало скучно, и он принялся развлекать себя тем, что начал издавать недвусмысленные звуки человеческих газов, дополняя их тонким ароматом тухлых яиц и тем самым заставляя Аберлейна на противоположном сиденье безбожно краснеть, бледнеть и ерзать на месте. Натаниэль на все эти проделки только мысленно возвел очи-горе. Кое-что в этом мире никогда не изменится.
— Прошу прощения, — едва слышно произнес инспектор, сделавшись едва ли не пунцовым и сгорая от стыда. Волшебник скосил глаза на джинна и тяжко вздохнул.
— Ничего страшного.
— Да, с кем не бывает, — участливо сказал Бартимеус, мастерски изображая из себя святую невинность. — Все мы люди, инспектор, не переживайте.
Аберлейн в ответ выдавил из себя неловкую улыбку и с преувеличенным интересом принялся рассматривать свои ногти. Натаниэль же, послав слуге укоризненный взгляд и получив в ответ не менее говорящую гримасу, вернулся к мрачному созерцанию того, как медленно с посеревшего неба падали мелкие снежинки. И снова мысли обо всем, что произошло за последние сутки, одна за другой начали заполнять голову. Сложно было сосредоточиться на грядущей встрече, но еще сложнее было прогонять назойливое видение могилы, которую он выкопал сегодня утром. Не отдавая себе отчета в том, что делал, Натаниэль изо всех сил сжал саднящую ладонь в кулак, будто бы это помогло ему прогнать отдающие болью в груди воспоминания.
Мысли о гибели Тимоти плавно перешли к беспокойству о Китти, а затем и к недавнему рассказу Эклройта. И вновь Натаниэля посетило какое-то неясное, очень смутное ощущение того, что он должен был до чего-то додуматься, но все никак не мог, потому что был раздавлен обстоятельствами и чувством вины. Это что-то было напрямую связано с рассказом старика, но как бы Натаниэль ни ломал голову, а оформить свое ощущение во что-то более-менее внятное у него так и не получилось. Просто смирившись с этим, Натаниэль выбросил все ненужное из головы, и неимоверным усилием заставил себя вернуться в настоящее. Джейн Фаррар была не глупа и с ней он должен вести себя осторожно. Кто знает, для чего конкретно она позвала его. Чтобы развеять или подтвердить подозрения по поводу его причастности к пожару в доме Глэдстоуна? Помочь разобраться с убийством Генри Дюваля? Или разузнать детали относительно личности Цепного Пса? В любом случае, как бы там в итоге ни оказалось, а волшебник предчувствовал, что разговор будет не из легких.
Погрузившись в свои мысли, Натаниэль даже и не сразу заметил, как они въехали в Лондон. Серый, грязный и унылый — таким был город, который увидел волшебник, выглянув на миг из окна. И даже девственно белые хлопья снега, медленно и красиво падающие с неба, никак не могли исправить ситуацию и хоть немного поднять ему настроение. Натаниэль в тот момент только и делал, что думал о том, что к вечеру могилу Тимоти уже окончательно заметет, и не останется никаких следов…
— Мы приехали, — внезапно оповестил всех присутствующих инспектор, и Натаниэль, моргнув, вернулся в реальность. Экипаж остановился у первого дома улицы Большой Скотланд-Ярд, и волшебник, поморщившись от боли, вышел наружу следом за Аберлейном, после чего окинул непосредственный офис полиции долгим изучающим взглядом. За все то время, что он провел в Лондоне, Натаниэль был здесь только раз, когда помог комиссару Рэндаллу с незначительным делом Джеймса Келли почти два месяца назад. На миг у него сложилось впечатление, что это было все равно, что в другой жизни.
Внезапно слуга за его спиной что-то неразборчиво пробормотал на древнеегипетском, но волшебнику из богатого опыта общения с джинном не составило труда понять, что это было какое-то очередное заковыристое ругательство. Натаниэль уже хотел было поинтересоваться, в чем дело, но Бартимеус его опередил.
— Я не смогу войти, — вдруг огорошил новостью джинн, и волшебник, обернувшись, вопросительно взглянул на дворецкого. Воспользовавшись тем, что Аберлейн на мгновение отвлекся, когда его поприветствовал кто-то из дежуривших у входа офицеров, Натаниэль тут же напрягся:
— Что ты имеешь в виду?
Бартимеус многозначительно посмотрел вверх и волшебник нахмурившись, последовал его примеру. Но, ожидаемо, ничего не увидел.
— Здесь возведено несколько магических барьеров. Я мог бы пройти, но это займет некоторое время, которого сейчас у нас определенно нет.
— Какие еще такие барьеры? — сквозь стиснутые зубы прошипел Натаниэль. — В прошлый раз, когда мы здесь были, ты не говорил ни о чем подобном!
— Да потому что в прошлый раз их тут и не было, балда, — прищелкнул языком Бартимеус. — Кем бы ни была эта твоя Фаррар, но я бы не советовал с ней связываться, если она возвела всю эту защиту в одиночку — ее видно только на высших планах и, насколько я погляжу, простирается она на все офисы по улице. Такую просто для красоты не ставят. Хочешь бесплатный совет? Нет никого опасней волшебницы с мозгами, особенно если при этом она еще и хорошенькая. Я серьезно, Нат.
— Она не «моя», — сердито поправил слугу Натаниэль, лихорадочно соображая, как ему будет лучше поступить.
— Кто не твоя? — не понял Бартимеус, озадачено взглянув на хозяина. Но едва Натаниэль успел открыть рот, чтобы что-то сказать, как его окликнул Аберлейн.
— Граф? Вы идете?
Натаниэль какую-то секунду раздумывал. То, что с приходом Фаррар Скотланд-Ярд стал больше напоминать неприступную крепость, по сути, не было чем-то таким уж удивительным. В конце концов, всегда существовала большая вероятность того, что канцлер Дизраэли — волшебник, а значит, его племянница тоже могла иметь об этом ремесле некоторое представление… В любом случае, отказаться от этой встречи Натаниэль просто не мог, если не хотел навлечь на себя еще какие-то подозрения.
— Да, разумеется, инспектор, одну минуту, — ответил Натаниэль и, повернувшись к слуге, сразу понизил тон. — Найди способ пробраться внутрь. Когда окажешься в здании, не ищи меня, просто наблюдай. Если Фаррар и вправду волшебница, кто знает, какие еще ловушки она могла расставить, так что будь осторожен и постарайся не привлекать внимания.
Бартимеус многозначительно фыркнул:
— Не первый век живу — справлюсь. Но все же я не уверен, что это разумная идея.
Натаниэль скривил губы в некоем подобии улыбки.
— Разве это для меня не норма?..
— И то правда, — через какую-то секунду признал Бартимеус. Натаниэль кивнул и, стремительно развернувшись на каблуках, засунул руки в карманы пальто и подошел к Аберлейну. Инспектор перевел недоуменный взгляд с графа на его слугу и спросил, явно сбитый с толку:
— Ваш дворецкий не идет с вами?
— В этом нет необходимости, — просто ответил Натаниэль. — Пусть ждет здесь.
Если Аберлейну что-то и показалось странным, то виду он практически не подал.
Внутри сердца полиции Британии было достаточно оживленно: офицеры и констебли носились с бумагами туда-сюда, часть офиса висела на телефонах и все выглядели до ужаса занятыми. Не то чтобы при комиссаре Рэндалле в обители справедливости царила праздность — у Натаниэля бы в жизни язык не повернулся сказать такое, — но как-то сразу ощущалось, что атмосфера здесь была уже другой. Мысленно Натаниэль отдал должное способностям Фаррар к руководству: видно было, что она подошла к своим обязанностям со всей серьезностью и энтузиазмом.
Аберлейн провел Натаниэля несколькими коридорами, попутно кивая коллегам в знак приветствия, когда они здоровались с ним. Волшебник же тем временем незаметно оглядывался по сторонам: так бы он и не сказал, что здесь установлены какие-нибудь ловушки или под прикрытием находятся другие духи, но все же…
— Должно быть, госпожа Фаррар не теряла времени даром, — будто бы между прочим отметил волшебник, кивком головы указав на занятых полисменов. Аберлейн вздохнул.
— Дело не только в новом руководстве. Все очень заняты, потому что сегодня ночью на северной окраине города была вырезана целая семья и… — начал он и тут же осекся, после чего почти сразу виновато отвел глаза. — Простите, господин Мэндрейк, я не могу с вами об этом говорить.
— Конечно, — ничуть не удивившись, ответил Натаниэль. — Новый шеф — новые порядки. Должно быть, с новыми коллегами вам пока тоже приходится нелегко.
— С новыми коллегами? — недоуменно переспросил Аберлейн, и Натаниэль ответил ему вопросом на вопрос.
— Разве госпожа Фаррар не привела сюда своих людей?.. Или, возможно, ваш штат расширили?
Аберлейн и в самом деле выглядел весьма озадаченным.
— Я не слышал ни о чем подобном, — ответил он и Натаниэль интуитивно понял, что инспектор говорил правду. — Но, если на чистоту, то нам и в самом деле пригодились бы лишние руки… Прошу, господин Мэндрейк, сюда.
Волшебник последовал за Аберлейном, продолжая размышлять. То, что здесь не появились новые лица, еще совершенно ни о чем не говорило — в конце концов, что могло помешать канцлеру Дизраэли или новому комиссару просто подменить нужных людей? Но с другой стороны, высшие духи, даже имеющие некоторое представление о людских манерах и привычках, довольно часто выдают себя с головой нелепыми действиями, тем самым привлекая ненужное внимание простолюдинов. Вряд ли бы Джейн Фаррар стала так рисковать, если не хотела себя выдать. Пока Натаниэль с Аберлейном шли коридорами, он не заметил абсолютно ничего подозрительного в поведении людей, которые встречались им по дороге.
Внезапно, из смежного пролета до ушей волшебника донесся знакомый ворчливый голос, и он на мгновение остановился, повернувшись в ту сторону. В груди сразу же заворочалось дурное предчувствие.
— …ни в чем не виноват! Сколько раз повторять? Я просто друга хотел проведать, что вы… Да хватит меня толкать, я вам что, вагонетка? И сам еще могу идти вообще-то, что бы вы там себе ни думали…
Шарообразная фигура Гирнека медленно выплыла из-за угла в компании двух угрюмых офицеров, и на секунду взгляды Натаниэля и Якоба пересеклись. В тот миг волшебника посетило что-то вроде дежавю: несколько лет назад он уже наблюдал подобную картину, когда Китти со своим дружком попала в неприятности. Тогда он с превеликим удовольствием вытащил их из беды, все время злорадствуя от одной только мысли иметь Кэтлин Джонс в должниках. Сейчас же вид Гирнека, закованного в наручники с недовольно поджатыми губами, вызвал в Натаниэле только досаду напополам с сильной тревогой. Он только и успел, что послать Якобу вопросительный взгляд, на что тот неопределенно качнул головой, что буквально могло значить что угодно. Затем процессия скрылась из виду за очередным поворотом, оставив растерянного волшебника задаваться вопросами.
Какого черта Гирнек здесь делает?.. Что вообще стряслось за эти несчастные пару часов, что они не виделись, и где в таком случае Китти?..
— Господин Мэндрейк? — позвал Натаниэля инспектор и граф, отмерев, поспешил спросить об увиденном Аберлейна.
— Скажите, инспектор, а кого это сейчас увели дежурные офицеры?
Фредерик колебался, явно не горя желанием нарушить приказ Фаррар и раскрыть постороннему то, что ему не следовало бы знать. При комиссаре Рэндалле подобных сложностей и не возникло бы, но сейчас…
В конечном итоге, Аберлейн склонился и, понизив голос, быстро пробормотал Натаниэлю на ухо:
— Это наш главный подозреваемый в убийстве, что случилось сегодня утром. Но больше я вам рассказать не могу, граф, простите.
— Конечно, — так же тихо пробормотал волшебник в ответ. — Я все понимаю.
Главный подозреваемый в убийстве?!.. Гирнек?! От неожиданных известий у волшебника голова пошла кругом. Просто блеск. Только этого ему и не хватало!..
Пока Натаниэль пытался справиться с навалившейся новостью и новой порцией беспокойства за Китти, которое она вызвала, они с инспектором наконец дошли до кабинета нового шефа. Аберлейн тактично постучался и уже через мгновение получил разрешение войти. В этот момент для Натаниэля все происходящее было словно в тумане. Он никак не мог взять в толк как же так вышло, что Гирнека вдруг ни с того ни с сего обвинили в убийстве — они же в последний раз виделись всего несколько часов назад!.. Разве Бартимеус не сказал, что благополучно доставил их в мастерскую? Как они умудрились снова влипнуть в неприятности? Разве не очевидно было, что сейчас нельзя высовываться? О чем они оба думали?.. И что вообще случилось с Китти? Причастна ли она к обвинениям?..
— Господин Мэндрейк, — словно сквозь плотный слой ваты донесся до Натаниэля мелодичный голос Джейн Фаррар, и он, с большим трудом вернувшись к реальности, взглянул на госпожу комиссара. Удерживать на ней внимание сейчас было нелегко, учитывая последние новости, но волшебник не прожил бы так долго, если бы не умел абстрагироваться и быстро подстраиваться под обстоятельства. Оставив все свое мучительное беспокойство на поруки Натаниэлю, он поспешил стать Джоном Мэндрейком, силком заставив себя вспомнить, что стояло на кону. Ни в коем случае нельзя было дать маху и потерять лицо при Джейн Фаррар, какую бы сторону она ни занимала в сложившейся расстановке сил.
— Госпожа комиссар, — Натаниэль отвесил Джейн легкий поклон. — Для меня стало приятной неожиданностью встретить вас здесь. Ввиду своей занятости я допустил оплошность и упустил из виду ваше назначение. Прошу простить мою нерасторопность, и спешу поздравить вас с получением должности.
Джейн смерила его уже хорошо знакомым снисходительным взглядом, после чего прохладно улыбнулась краешком губ.
— Вы очень любезны, господин Мэндрейк, прошу вас.
Натаниэль поспешил войти в кабинет и сел на указанное комиссаром место. Фаррар, тем временем, отослала Аберлейна и, закрыв дверь, устроилась по другую сторону своего письменного стола. Сегодня она выглядела весьма неброско — практически ничего общего со вчерашним ярким надменным образом, но все же в ее манерах и жестах прослеживалась властность. У Натаниэля складывалось впечатление, что она упивалась своим новым положением, получая от него неслыханное удовольствие.
— Итак, и чем же я обязан чести находиться здесь? — начал волшебник, не дав комиссару даже рта раскрыть. И потому, что ему хотелось закончить с Фаррар побыстрее, чтобы выяснить, где сейчас Китти, и для того, чтобы навязать ей свой собственный темп беседы. В конце концов, он должен вести себя так, словно ему нечего скрывать, и словно он ни в чем не виновен.
Джейн скрестила пальцы в замок, слегка прищурив глаза.
— Я уже поняла, что вы за словом в карман не полезете, господин Мэндрейк, поэтому вам не стоит так стараться произвести на меня впечатление. Все, что мне нужно, я о вас уже знаю.
— О, — Натаниэль усмехнулся, — тогда мне и впрямь не стоит тратить свое время. Если госпожа комиссар все обо мне знает, тогда я больше не буду делать вид, что эта встреча имеет для меня хоть какую-либо ценность.
— Вы бы так не говорили, если бы знали, зачем вы здесь, — холодно ответила она, и Натаниэль сразу понял, что все же сумел ее задеть. Не слишком большое достижение, но все же волшебник получил от него крохотное удовлетворение. Сейчас он был не расположен к тому, чтобы играть в игры канцлера Дизраэли и его племянницы. По крайней мере до тех пор, пока не выяснит, что случилось с Китти и в чьем убийстве обвиняется Гирнек.
— Прошу, расскажите.
Джейн немного помолчала, глядя ему прямо в глаза, будто раздумывала над чем-то или пыталась что-то для себя решить. Этот оценивающе-изучающий взгляд волшебнику был хорошо знаком, ведь он испытал его на себе не далее как вчера, а сегодня тот уже не слишком сильно трогал графа. Теперь, когда его приоритетом стала безопасность Китти, усталость, горечь и злость отошли куда-то на второй план. В тот момент у Натаниэля будто бы открылось второе дыхание: он был практически уверен в том, что чтобы ни сказала или ни сделала Фаррар, а он найдет, чем ей ответить.
— Уверена, вы уже догадались, почему я занимаю этот кабинет, — неторопливо начала она, слегка склонив голову набок. — Мой дядя слишком близко к сердцу принял гибель господина Дюваля. Насколько мне известно, вы и сами были знакомы с ним, а потому понимаете, что это убийство нельзя оставить без внимания. Особенно учитывая то, чем покойный господин Дюваль занимался.
У Натаниэля вдруг возникло неприятное чувство, будто его застали с поличным на месте преступления. Он не смел отвести взгляд и понимал, что сейчас отпираться бессмысленно. Она уже знала, что он волшебник. И знала также, что и он знал, что она знала. Теперь оставалось только выяснить, чего конкретно Джейн желала добиться с помощью этого знания.
— Допустим, — ответил Натаниэль. Показательно откинувшись на спинку стула, он невозмутимо сложил переплетенные пальцы на колено, хотя все мускулы были напряжены до предела и горели от боли. — И чего вы хотите от меня?
— Содействия, — прямо ответила Фаррар, что даже слегка поразило волшебника. Он-то был уверен, что госпожа комиссар не преминет возможностью напустить туману или попытаться обвести его вокруг пальца, чтобы запутать или скрыть свою истинную цель. У Натаниэля тут же неприятно засосало под ложечкой. В голове ясно всплыл вчерашний разговор с Дизраэли и Натаниэль нахмурился: канцлер был уверен в виновности Цепного Пса. Несложно было догадаться, что Фаррар просто продолжает беседу, которую начал вчера на приеме ее дядя.
— Боюсь, вы переоцениваете мои скромные возможности, — осторожно произнес волшебник. Именно подозрения Дизраэли навели Натаниэля на мысль о возможной причастности Фантомхайва к гибели Тимоти. Но без веских доказательств подозрения оставались лишь подозрениями, и как бы сильно волшебник ни злился на малолетнего графа, а намеренно клеветать на него ему не позволила бы совесть. — Чем я вообще могу вам помочь?
Недолго думая, госпожа комиссар достала из ящика стола папку и, открыв ее, вытащила лист бумаги, после чего аккуратно придвинула к волшебнику. Натаниэль взглянул на несколько строк, нацарапанных резким летящим почерком, и непроизвольно сглотнул, практически сразу поняв, что эти слова принадлежали руке Дюваля.
10.12
Цепной Пес сегодня был здесь и задавал вопросы о том самом деле десятилетней давности. Я рассказал столько, сколько нужно, но не думаю, что это надолго его остановит. Возможно, на некоторое время придется залечь на дно, но перед этим я-
Предложение обрывалось на полуслове, но Натаниэлю с лихвой хватило и прочитанного. До этого он все гадал, что же связывало Фантомхайва с почившим Генри Дювалем, и теперь, наконец, получил ответ. Дюваль нужен был графу не как волшебник, а как полицейский, что служил когда-то в Скотланд-Ярде. Натаниэль отвесил себе мысленную затрещину: он совершенно упустил из виду тот факт, что прежде чем занять должность в Вестминстерском аббатстве, Дюваль работал в полиции. Некоторое время волшебник невидящим взглядом смотрел на летящие строчки. Дело десятилетней давности… Не нужно было быть семи пядей во лбу, чтобы догадаться, о каком именно деле того периода Сиэль хотел разузнать.
Фантомхайв явно собирал информацию. Об убийстве родителей, о причастности своей собственной семьи… о самом Натаниэле. Неприятное открытие больно царапнуло в груди, но не то чтобы сильно удивило. Его действия можно было понять. Интересно, как много Дюваль знал и что именно рассказал Сиэлю?.. Уже никак не выяснить. Но если все обстояло именно так, то зачем тогда Фантомхайву потребовалось так опрометчиво убивать Дюваля? Что-то тут не складывалось. Даже если Сиэль понял, что его одурачили или не сказали всей правды, он бы не стал так скоропостижно избавляться от человека, который мог дать ему ответы на интересующие вопросы. Скорее, Фантомхайв поручил бы Себастьяну допросить того с пристрастием, и в последствии точно позаботился бы о том, чтобы его имя никак не связали с Дювалем, если бы вдруг случилось что-то непредвиденное. Подставляться таким образом… было совершенно неразумно и непохоже на графа, которого знал Натаниэль. Могло ли быть, что кто-то намеренно пытался подставить Фантомхайва в этом убийстве?..
— Любопытное письмо, не так ли? — поинтересовалась Фаррар и Натаниэль, моргнув, поспешил вернуться к настоящему.
— Еще более любопытно, кому оно адресовано, — заметил волшебник, на что Джейн лишь элегантно вскинула бровь.
— Судя по тому, что вас куда больше интересует адресат, то смею предположить, что личность Цепного Пса, как и дело, за которым он приходил к покойному, не являются для вас тайной.
Натаниэль встретился с комиссаром взглядом и мысленно выругался.
Черт.
— С вашими возможностями и связями, выйти на потенциального адресата будет куда легче, чем на Цепного Пса, — ответил волшебник, не изменившись в лице. — Я имел в виду только это.
Уголки губ Джейн вдруг дернулись, будто в тот момент она не смогла сдержать торжествующей улыбки.
— Интересно, — мелодично протянула она, без устали внимательно изучая его лицо. — Господин Мэндрейк, у меня возникает ощущение, будто вы знаете, кто он и стремитесь его защитить.
Услышав ее слова, Натаниэль едва ли не фыркнул во весь голос. Чтобы он и хотел защитить Фантомхайва? Да если захочет, этот высокомерный тринадцатилетний тиран и камня на камне не оставит на этой стране, при этом не моргнув и глазом.
— У вас возникают ложные ощущения, — с изрядной долей иронии ответил волшебник, даже не потрудившись притвориться, что его задело за живое высказывание комиссара. — Я всего лишь пытаюсь сказать, что Цепной Пес не тот человек, с которым с легкостью может тягаться полиция. И в первую очередь я говорю вам это для того, чтобы вы были осторожны и не строили о нем иллюзий.
Джейн Фаррар показательно вздохнула и, тут же стерев раздражающую всезнающую улыбку со своего лица, изящно подалась вперед, положив локти на стол.
— Что ж, вы можете и дальше все отрицать, но буду с вами откровенна: у меня есть догадки, относительно личности Цепного Пса и в скором времени я их обязательно проверю. Кем бы он ни был, он не может стоять выше закона, даже при всем покровительстве Ее Величества. И вы тоже, господин Мэндрейк, — с нажимом произнесла она, — не можете просто уйти от ответственности. Да будет вам известно, что господин Глэдстоун еще вчера написал заявление в полицию, в котором обвинил вас и вашу спутницу — некую мисс Кэтлин Джонс — в поджоге его особняка.
Натаниэль с силой сжал челюсти и скрестил руки на груди.
— Во-первых, я ни от чего не пытаюсь уйти, а во-вторых — заявление господина министра лишено всякого смысла. Я и моя спутница были на приеме, о чем и ему, и вам прекрасно известно.
Джейн качнула головой и негромко хмыкнула.
— Господин Мэндрейк, вы слишком высокого мнения о себе, если считаете, будто бы я потратила весь вечер на слежку за вами, — с показным снисхождением произнесла она. — И не думайте, что вас обвинили огульно — у министра Глэдстоуна есть свидетели. Я хочу, чтобы вы понимали, что сейчас, вас от тюремного заключения отделяет лишь одно мое слово. Конечно, есть вероятность, что с вашим положением вы сможете оправдать себя, но мисс Джонс… У нее уже есть привод в полицию за вандализм. И второй раз вам вряд ли удастся выгородить ее.
Госпожа комиссар изящно поправила выбившуюся из прически прядь волос, и выжидающе взглянула на волшебника. Натаниэль прекрасно понимал, что задуманное дело практически вылетело в трубу, но все же не мог не побороться за него. С самого начала он знал, что в случае провала легко не будет, но даже и представить себе не мог, что все обернется подобным образом. Он прекрасно понимал, на что намекала ему Джейн, но если согласится на эту сделку, то тем самым не только подставит Фантомхайва, но и выдаст себя. Все равно, что с транспарантом с крыши здания объявить всему миру, что это действительно он поджог дом министра.
С другой же стороны Китти… Натаниэль все еще понятия никакого не имел, куда они с Гирнеком вляпались на этот раз. Как ни посмотри, а ему придется выбрать. В любой другой ситуации, он бы даже и колебаться не стал бы: Китти его единственный близкий друг, рискнуть ли головой и репутацией ради нее не стояло бы для него даже отдельным вопросом. Но Фантомхайв… Отношения с этим человеком были настолько запутанными, что не хватило бы и жизни на то, чтобы с ними разобраться. Тем более сейчас, когда все стало не так однозначно с его причастностью к убийству Дюваля и Тимоти, нужно было очень тщательно и внимательно все обдумать. Если сейчас поможет Фаррар, то, вероятно, спасет Китти, но окончательно потеряет возможность найти общий язык с Фантомхайвом — и тогда убийство графа, нарисованное на картине, станет еще более вероятным. Если будет стоять на своем, то велик риск, что Китти загремит за решетку и он вместе с ней, поскольку Натаниэль был реалистом и понимал, что в случае с Глэдстоуном легко не отделается. Его могут не только лишить титула и привилегий, но и конфискуют дом, а там, вполне вероятно, могут найти и Уджат, и заклинание, и кто знает, в чьи руки все это попадет и чем все в итоге закончится…
На секунду волшебник прикрыл глаза. Сейчас уже становилось совершенно очевидно, что Фаррар изначально все так и планировала. Предоставив ему выбирать, она будто нарочно показала, что выбора как такового у него не было. Перед внутренним взором одно за другим проплыли лица Китти, Гирнека и Фантомхайва. Натаниэль бесшумно вздохнул. Что ж, возможно даже из своего незавидного положения он сможет выгадать пользу, если будет действовать с умом. Заключение — это еще не конец и если Фаррар с той же предприимчивостью возьмется за Сиэля, то, вполне вероятно, что в скором времени они окажутся в равных условиях…
Открыв глаза, Натаниэль решил сделать ставку на то будущее, которое ему было достоверно известно. Пусть даже именно он спустит курок, но хорошая новость была в том, что это точно случится не сегодня. А значит, в дальнейшем еще представится шанс переиграть комиссара и обернуть ситуацию в свою пользу.
— Раз уж вы откровенны со мной, то будьте откровенны до конца, — прохладно сказал Натаниэль, и, подняв голову, сфокусировал взгляд на Фаррар. — Вы хотите, чтобы я выдал вам личность Цепного Пса и возможного убийцу Дюваля взамен на безопасность Кэтлин Джонс, я прав?
— Вы умный человек, господин Мэндрейк, и я не хотела ставить вас в неловкое положение, говоря такие очевидные вещи, — едва уловимо пожала плечами комиссар, на что волшебник только сильнее нахмурился. — Вы правы, выгородить вас перед министром Глэдстоуном я не могу, однако же мисс Джонс не имеет такой важности, поэтому я обещаю, что сумею оказать вам небольшую услугу взамен на сотрудничество.
Она мило улыбнулась, явно получая не дюжее удовольствие от того, что сумела загнать его в угол. Натаниэль мысленно скрежетнул зубами: все же, было непросто держать себя в руках в таких незавидных обстоятельствах.
— Имейте в виду, что у меня есть догадки и улики, которые указывают на конкретного человека, поэтому даже не думайте, что я просто бездумно поверю вам на слово, граф, — добавила Джейн, будто бы между прочим. — Уверена, вы бы не стали лгать сейчас, так что можете считать, что это был просто дружеский совет на будущее. Итак?..
Натаниэль вздохнул. Отступать было некуда.
— Цепной Пес Ее Величества — граф Сиэль Фантомхайв, — на одном дыхании произнес волшебник, не изменившись в лице. Фаррар же напротив — заметно оживилась. Ее зеленые глаза заблестели, и в тот момент она вдруг неуловимо напомнила Натаниэлю хищника, который почуял запах крови своей добычи.
— Благодарю вас, господин Мэндрейк, — мягко сказала она через какое-то мгновение. — Только что вы полностью развеяли все мои сомнения.
— Я бы не советовал относиться к нему легкомысленно, — мрачно заметил Натаниэль, потому что уж больно довольной выглядела госпожа комиссар. — Несмотря на свой возраст, он носит титул дьявольского дворянина не без причины.
— Уверяю вас, господин Мэндрейк, у меня подобного и в мыслях не было. Я прекрасно отдаю себе отчет в том, что мне не следует недооценивать этого ребенка. Вчера на приеме я имела удовольствие пообщаться с ним и уже сделала для себя кое-какие выводы, — она склонила голову и прищурилась. — Будьте уверены, я найду способ прижать его к стенке.
— Даже если он невиновен?..
Улыбка Фаррар на миг дрогнула, а взгляд остекленел. Натаниэль скосил глаза на ее руки и отметил, с какой силой она сжала ладони в кулаки.
— Он виновен, — с нажимом процедила она и тут же расслабилась, будто вспомнила о том, что не одна в кабинете и что должна сохранять невозмутимость. В тот момент волшебнику показалось, что у Джейн Фаррар к Цепному Псу имелись какие-то личные счеты, а убийство Дюваля — всего лишь прикрытие. Однако это была лишь мимолетная догадка, не имеющая под собой никаких оснований.
— И я найду способ доказать это, — уверенно добавила Фаррар, а затем вновь взглянула прямо Натаниэлю в глаза. — Мне известно, что граф Фантомхайв держит подле себя необычайно талантливого дворецкого. Однако мистер Себастьян Михаэлис… не тот, за кого себя выдает, я права?
Натаниэль вскинул бровь. Он прекрасно понял, что она хотела услышать, поэтому дал госпоже комиссару именно того, чего она и желала. А что до подробностей… Раз уж Фаррар так напориста и умна, то пусть и разбирается с последующими проблемами самостоятельно.
— Правы, — кивнул волшебник и, поразмыслив, добавил в тон: — Он просто дьявольски хороший дворецкий.
***
Разобраться с магическими барьерами дело нехитрое, но кропотливое, нудное, требующее сноровки и всецелой сосредоточенности. И чем больше заморочена защита, тем с ней дольше нужно возиться. Но попробуй тут всецело сконцентрироваться на поставленной задаче, когда повсюду летают чертовы птицы, на которых и не рыкнешь даже для профилактики, ведь нужно сохранять конспирацию, как-никак. Мало ли кому из людишек в неподходящий момент взбредет в голову поднять глаза к верху. И лучше, чтобы никто из них ничего подозрительного не увидел. Что ни говори, а люди этого века были невероятно мнительны, прямо наказание какое-то. И даже мальчишка не был исключением. На то, чтобы разобраться со сплетением заклинаний, у Бартимеуса ушло не меньше получаса, во время которых он от души ругался на чем свет стоит, когда дело не ладилось, одновременно радуясь тому, что рядом нет неженки-хозяина, который имел дурную привычку затыкать ему рот при каждом удобном случае. Даже к безобидным забавам он относился с неодобрением, все время поджимая губы, закатывая глаза, вздыхая и укоризненно качая головой. Ханжа, одним словом. Бартимеус же в упор не видел ничего дурного в том, чтобы время от времени позволять себе позабавиться, как с теми же дружками Китти или Аберлейном. Что ни говори, а чувство юмора джинна было в тысячи раз эффективнее и полезнее, чем бесконечные попытки хозяина героически запрыгнуть в логово тигра и при этом также героически не самоубиться в процессе, пока другие в поте лица делали всю грязную работу. Ну, скажите, не самодуром ли он был?.. Едва Бартимеус проник на территорию Скотланд-Ярда, как барьеры за его сущностью зловеще лязгнули. Конечно, была велика вероятность того, что ему просто показалось — здесь на крыше имелась целая куча каких-то проводов и металлических антенн, дико завывал ветер, падал бесконечный снег и нахохлившиеся голуби, важно восседающие на парапете, курлыкали не переставая, наблюдая за каждым его движением. Бегло пробежав взглядом разномастную шайку пернатых, Бартимеус не заметил среди них ни одного завалящего беса, так что можно было считать, что первый этап задания был благополучно пройден. Мухой проникнув на верхние этажи, джинн для себя не заметил ничего особенного интересного. Он терпеливо пролетал офис за офисом, но повсюду ситуация была одинаковой: кучка людей в костюмах и в форме беспорядочно сновала то коридорами, то кабинетами. С какими-то бумажками, кружками, папками и тарелками. Одни говорили друг с другом, другие трепались по телефону, третьи что-то читали, четвертые что-то писали… И все они как один вели себя подобно людям, которыми, к несчастью и были. Тоска смертная. С такой-то защитой, что не уступит той, что стояла на особняке Глэдстоуна, внутри оказалось как-то на удивление спокойно. Размах ого-го, а результат какой-то совсем не впечатляющий. Повинуясь приказу, Бартимеус не стал искать Натаниэля, вместо этого принявшись просто наблюдать за людишками. Однако когда его чуткий мушиный слух уловил знакомые интонации, принадлежащие человеку, которого тут просто не могло быть, джинн сменил направление и подлетел поближе к небольшой процессии из двух полисменов и шарообразного существа. И едва ли не присвистнул от неожиданности, когда опознал в нем Гирнека. На мгновение муха зависла в полете, озадачено потерев лапкой голову. Ну ладно еще хозяин. А этого жирдяя какая нелегкая сюда принесла?.. Оглядевшись по сторонам и не заметив нигде поблизости Кэтлин Джонс, муха пожала лапами и решила последовать за Гирнеком. Со своими проблемами волшебник и сам справится, а вот длинный язык дружка Китти не ровен час мог довести того до беды. Да и вообще совсем не помешало бы узнать, какого черта он здесь забыл, чтобы потом было о чем доложить волшебнику. Немного поразмыслив, Бартимеус приземлился Гирнеку на плечо, но не стал объявлять жирдяю о своем присутствии, чтобы тот ненароком не взбеленился и ничего не испортил. Окинув лицо парня изучающим взглядом настолько внимательно, насколько могли позволить в текущем положении фасеточные глаза, джинн пришел к выводу, что с их последней встречи в мастерской Гирнек не знался ни с душем, ни с расческой, ни с кроватью. Лицо у него было еще больше опухшим, чем обычно, а под глазами залегали темные круги. Он все время недовольно и тяжело пыхтел, будто паровоз на полной тяге, послушно следуя за своими пресными конвоирами с одинаковыми фуражками и такими же идентичными постными минами. По прикидкам Бартимеуса, прошло еще не менее получаса, прежде чем процессия достигла места назначения — небольшого тюремного блока, в котором дожидались суда незадачливые преступники, которым не повезло попасться в руки полиции. Одного взгляда на местный контингент было достаточно, чтобы понять, что Гирнек среди них, все равно что овца среди волков. Ну, или в крайнем случае койотов. По расширившимся глазам Якоба Бартимеус догадался, что тот подумал примерно о том же. — Заходи, — безучастно ткнул Гирнека палкой в бок один из сопровождающих, открыв блок. Злые и хищные взгляды арестантов тут же устремились на новоприбывшего. Джинн заметил, как краска сразу схлынула с лица парня. — Я туда не пойду, — категорично замотал головой Якоб, и Бартимеусу пришлось вцепиться в его плечо крепче, чтобы не укачало. — Сперва подам жалобу на антисанитарию и нарушение моих гражданских прав… Здесь же даже отдельной туалетной кабинки нет!.. У второго полисмена лопнуло терпение, и он снова тяжело ударил дубинкой Гирнека по пояснице. Тот, не удержав равновесия, нелепо взмахнул руками и полетел на пол. Бартимеус в тот момент предусмотрительно снялся с места, а то было бы как-то ну совсем обидно, если бы его раздавил этот шар, по ошибке родившийся человеком. — Поговори еще тут! — презрительно сплюнул один из полисменов, после чего они закрыли блок и молчаливо удалились. Гирнек сердито наблюдал за ними исподлобья пару секунд, а затем поднялся на ноги, кое-как отряхнулся и, обернувшись, окинул неуверенным взглядом остальных присутствующих. — Ээ… Всем добрый день, — неуклюже начал он, на что Бартимеус, сидящий на стене и тихо наблюдающей за развернувшейся сценой, едва ли не расхохотался. Да уж, если парень будет продолжать в том же духе, то от него очень скоро и мокрого места не останется, судя по тому, какими злобными взглядами окидывали Гирнека местные злыдни. Эх, в другой ситуации можно было бы поразвлечься и понаблюдать за представлением, но все же время поджимало и следовало выяснить, что вообще стряслось за последние пару часов. Смирившись с неизбежным, Бартимеус аккуратно приземлился на плечо Гирнека, пока тот все еще нерешительно мялся у входа в блок, и, деликатно откашлявшись, заметил: — Если ты и дальше будешь мяться и строить из себя жертву, они мигом тебя слопают. После его слов парень вдруг ни с того ни с сего подпрыгнул. Да так резко и неожиданно, что Бартимеус едва ли удержался на его плече. — Эй, полегче, принцесса, я ж тут для тебя стараюсь, так что не нервничай так — для желудка плохо. И расслабься вообще, ничего я тебе не сделаю. Вот они, — Бартимеус указал лапкой на по-прежнему наблюдающих в другой стороне блока, арестантов, — другое дело. Поэтому будь паинькой и внимательно послушай старину Бартимеуса, у которого за спиной огромный опыт по части тюремных заключений… И, кхм, ты это, хоть кивни, что ли, а то мне из-за твоей огромной шеи вообще непонятно, слышишь ли ты меня. Какой-то момент Гирнек был все равно что мраморное изваяние: он, казалось, от испуга даже дышать перестал. Но потом его подбородок едва заметно покачнулся вниз, что Бартимеус принял за знак того, что его все же слышали. Что ж, хорошая новость — оказывается, иногда у Гирнека даже отнимает дар речи. Плохая — в таком случае выведать у него что-нибудь о том, что случилось и где девчонка, будет немного проблематично. Немного подумав об этом, Бартимеус решил обратиться к своим знаниям по части человеческой психологии — то есть, заручиться поддержкой парня, дав ему несколько советов о том, как вести себя в условиях тюремного заключения. Глядишь, авось сработает. — Ну хорошо, жирдяй, план таков: чтобы тебя не трогали, ты должен показать им свою силу. Сделать так, чтобы тебя уважали, а не ржали прямо в лицо… Ну то есть, в чем бы там тебя ни обвинили, даже если это неправда, ты обязан продемонстрировать всю свою крутость, подтвердив обвинения. Смекаешь? Поверь, чем изощреннее преступление, тем больше уважения ты вызовешь. И я сейчас от души надеюсь, что ты оказался здесь не из-за того, что спер из какой-нибудь бесплатной столовки котлет с голодухи, а иначе вся затея провалится. Ну что, готов? И говори громко, Гирнек, чтобы все услышали, насколько ты крут и опасен. Ну давай, я в тебя верю, ты всех поразишь. Парень натужно сглотнул и прочистил горло. Еще какую-то секунду он молчал, а затем… — Я убил шесть человек, — произнес он так, будто готов был вот-вот разреветься. Не самая впечатляющая речь на свете, но все же Бартимеус тихо присвистнул, оценив по достоинству весь масштаб катастрофы, в которую вляпался парень. Вот это новость так новость!.. А что касалось самого Гирнека, то его собственное исполнение хромало на обе ноги и было так себе. С таким лицом как у него, все решат, что он просто издевается. Ведь видно же, что он и муху на своем животе прихлопнул бы с большим трудом, не говоря уже о людях. Несколько арестантов повставали со своих мест, оценивающе глядя на Гирнека. Тот тут же попятился назад, едва ли не вжавшись спиной в решетчатую дверь, будто надеялся чудесным образом сквозь нее просочиться. Муха на плече Якоба страдальчески покачала головой. — Эй, ты чего вытворяешь? Нельзя показывать слабости и уж тем более страх, это никуда не годится!.. — Заткнись, ты не помогаешь, демон! — вдруг сердито пискнул Гирнек. — Если не хочешь помочь мне раскидать их, тогда просто убирайся и оставь меня в покое! Муха громко и протяжно вздохнула. — Даже если бы чисто теоретически я захотел сжалиться над твоей тушкой и помочь по доброте душевной, то я бы все равно ничего не смог. У меня приказ не привлекать внимания, так что извиняй. Я уже посоветовал тебе, что делать, и не мои проблемы, что у тебя вечно такой вид, будто тобой протирали полы. — Замолчи!.. — И лишить себя восхитительной возможности поиздеваться? И не подумаю. О, смотри-ка, кажется, ты им и правда приглянулся. Гирнек громко прищелкнул языком, после чего вдруг сделал шаг вперед и предупреждающе вскинул руку. — Не подходите! Не подходите, если не хотите, чтобы я вас покалечил!.. Я… Я убил шестерых и вас убью! Бартимеус с сомнением скосил фасеточные глаза на нескольких заключенных, что направлялись сейчас к Якобу. В основном это были жилистые и крепко сбитые мужики неопределенного возраста, от которых так и несло канализацией. И, скорее всего, они были как раз вполне себе настоящими насильниками или убийцами. Или все сразу. В любом случае, Гирнеку с такими соседями не позавидуешь. Они явно не купились на его слова. Некоторые хитро заулыбались, обнажив ряды неровных зубов, другие потирали ладони в предвкушении чего-то. Мда, ситуация складывалась далеко не в пользу жирдяя. — Эх, недоразумение ты ходячее, кто таким замогильным голосом сообщает о славных достижениях? Ты же шесть человек убил — это неплохо, но чтобы в такое откровенное вранье поверили, о нем нужно заявить гордо и с маниакальным блеском в глазах!.. Ой, я же сказал гордо, Гирнек, а не с таким лицом, будто у тебя запор! Ну, давай еще раз! Пока парень собирался с духом, Бартимеус навскидку прикинул, что если швырнуть парочку Взрывов небольшой мощности в заключенных, то ситуации это особо не повредит, а от Гирнека хоть ненадолго отстанут. По крайней мере, на некоторое время и этого с лихвой должно хватить для того, чтобы жирдяй в подробностях рассказал, что же с ним приключилось. — Я сказал, не подходите! — вдруг громко рявкнул Гирнек и, воспользовавшись тем, что арестанты недоуменно замерли в паре метров, Бартимеус послал в них несколько четко выверенных заклятий, которые только и сделали, что сбили незадачливых преступников с ног. Со стороны складывалось впечатление, будто Гирнек применил какое-нибудь тайное кунг-фу, вырубив своих соседей даже не сдвинувшись с места. Бартимеус же, скромно восседающий на плече парня, был вполне доволен проделанной работой. Вот он, истинный профессионализм мастера побегов во всей красе. — Ого, — протянул Якоб, осматриваясь по сторонам. Остальные арестанты, о чем-то тихо шушукаясь, так и остались сидеть в другом конце блока и, казалось, не горели желанием повторить намерения своих незадачливых товарищей. — Не за что, — хмыкнул Бартимеус, поняв, что ему не светит дождаться никакой благодарности — ох уже эти людишки!.. — А теперь будь так любезен рассказать, какого черта ты здесь делаешь, когда должен быть в тепле и безопасности у себя дома. Гирнек устало прислонился спиной к металлическим прутьям и буквально сдулся, как испустивший воздух шарик. Он тяжело осел на пол, весь какой-то раздавленный и уставший, и какое-то мгновение просто смотрел куда-то перед собой. Бартимеуса в тот момент посетило почти что дежавю, ведь сегодня он уже имел неприятность созерцать подобное выражение лица у Натаниэля. — Мы с Китти пошли навестить родных Тимоти. Она настояла, я ничего не мог поделать, — тихо начал Гирнек. Собственно, весь его рассказ получился на удивление безэмоциональным и лаконичным, будто он просто пересказывал историю, которую услышал от кого-то другого. Невольно своим поведением во время приезда полиции, Гирнек вызвал у Бартимеуса что-то вроде уважения. Очень и очень мимолетного. Настолько, что и годилось лишь для того, чтобы о нем упомянуть, но все же. — Так и знал, что она меня не послушает, — покачала головой муха, когда Якоб закончил. — У тебя же вроде неплохо с мозгами, разве не мог ее остановить?.. Хотя ну да, о чем это я. Китти Джонс, если она что-то вбила себе в голову, и бронепоезд не остановил бы, не то что бесполезный ходячий шар, вечно трескающий пирожки. — Эй! Хватит уже оскорблять меня! — возмутился Гирнек, но как-то вяло, будто у него не было сил даже для того, чтобы придумать что-нибудь остроумное в ответ. Видно было, что он и правда очень устал и вообще держался из последних сил. — Нужно найти Китти, не знаю, в порядке ли она после всего. Надеюсь, Мэндрейк этим займется. В конце концов, все это случилось по его вине. Бартимеус промолчал, поскольку с таким заявлением ему сложно было спорить. На некоторое время он задумался: Натаниэль велел его не искать, чтобы избежать возможных неприятностей, но теперь-то дело осложнилось… Джинн был уверен, что узнай волшебник о том, что приключилось с Гирнеком и девчонкой, то без лишних раздумий велел бы найти ее. Ну и заодно выяснить, кто на самом деле убил семью Тимоти и, главное, зачем. Было ли это дело рук Глэдстоуна? Или же Благодетеля? Или этого странного мальчишки, Билла? В нынешних обстоятельствах Бартимеус бы точно не стал сбрасывать его причастность со счетов. Как бы там ни было, а Натаниэлю все же стоило знать. — Что ж, ты сиди здесь, а я сгоняю к Мэндрейку и все ему расскажу. Гирнек громко хмыкнул. — Будто у меня есть выбор!.. Пусть подсуетится и вытащит меня поскорее. Я никого не убивал! — Да тише ты, — шикнул на парня Бартимеус. — Тебя только уважать начали, смотри не испорть все и не пусти прахом мои усилия!.. Якоб что-то невразумительно промычал себе под нос, но джинн даже и вникать не стал. Снявшись с места, он полетел наверх, по-прежнему сохраняя мушиное обличье. Сущность неприятно ныла, хотелось хоть на секунду расслабиться и перевести дыхание в Ином Месте, но, очевидно, не видать ему такой роскоши, пока вся эта история с Благодетелем не закончится. Или же пока хозяин не пристрелит Сиэля Фантомхайва… Продолжая размышлять над сложившейся ситуацией, Бартимеус покинул тюремный блок и принялся блуждать бесконечными коридорами Скотланд-Ярда в поисках хозяина. Зла не хватало на этих идиотов. Что Натаниэль, что Китти — два сапога пара, любители влипнуть в историю, а он, благородный джинн, обычно стремящийся быть даже со словом «неприятности» в разных концах предложения, должен был рисковать своей шеей, чтобы их спасти. И даже Гирнек, вроде знающий, как пользоваться мозгами, попал под пагубное влияние этой несносной парочки… Мысленно костеря незадачливых людишек на все лады, Бартимеус, пролетая над очередным офисом, едва ли не упустил из виду Натаниэля, который неожиданно мелькнул в соседнем коридоре. Поспешно сменив направление, джинн, сохраняя дистанцию, принялся лететь следом за волшебником, который шел в обществе молодой привлекательной женщины (наверняка это и была та самая Фаррар) и нескольких полисменов. Через некоторое время процессия остановилась у закрытой двери, и один из офицеров, негромко позвенев ключами, открыл ее. Бартимеус приземлился на противоположной стене, терпеливо дожидаясь, когда хозяин останется в одиночестве. — Прошу вас, господин Мэндрейк, — Джейн Фаррар указала на кабинет и Натаниэль, с мрачным видом, поспешил войти. — Помните, о чем я вам рассказал, госпожа комиссар, — загадочно сказал он, на что женщина лишь прохладно улыбнулась краешком губ. Бартимеус оценивающе поглядел на нее и почти сразу понял, что та была типичной волшебницей. Уж на кого, а на эту братию у Бартимеуса глаз был наметан. Поставить их с Кэтлин Джонс рядом, и сразу станет понятно, кто из них кто. Но даже несмотря на всю свою раздражающую твердолобость, в глазах джинна Китти, безусловно, выигрывала у этой надменной и хитрой аристократки, которая так неожиданно и быстро подмяла под себя всю полицию. — Не беспокойтесь, ваши сведения не останутся без внимания, — пообещала Фаррар. — А вы пока располагайтесь и ждите здесь. Я позабочусь о том, чтобы к вам относились с должным уважением. — Благодарю вас, — в тон откликнулся Натаниэль, отвесив комиссару легкий поклон, на что сам Бартимеус точно бы скрежетнул зубами, если бы они имелись у мух — настолько приторно-фальшиво звучал весь этот милый обмен любезностями. Фаррар велела запереть дверь, после чего поспешно удалилась вместе с сопровождением куда-то по своим делам. Бартимеус немного помедлил: он ожидал, что кто-нибудь придет охранять волшебника, но прошло несколько минут, но так никто и не явился. Решив, что дольше ждать бессмысленно, он снялся со стены и полетел в сторону двери, на ходу выискивая взглядом щели нужного размера. Кое-как протиснувшись между косяком и дверью, джинн влетел в комнату и нашел хозяина стоящим у окна. Тот, скрестив руки на груди, хмуро наблюдал за тем, как с молочно-серого неба падал снег. Бартимеус, хоть и не заметил никаких следов магической активности в комнате, все же решил не менять облик и просто приземлился на плечо волшебнику. Натаниэль и в ус не подул. Мысленно джинн закатил глаза: просто удивительно, как он все еще не стал трупом с такой-то беспечностью. А хотя… — Кхм, это я, просто молчи и слушай, — быстро сказал Бартимеус и покосился на хозяина. Натаниэль вдохнул чуть громче положенного и сильнее нахмурился, но в целом больше ничем и не выдал того, что рядом с ним мог бы находиться кто-то еще. — Я знаю, ты велел не искать тебя и держаться подальше, но я тут это… Встретил Гирнека. Он томится в соседнем здании с кучкой преступников в общем тюремном блоке. Не переживай, он в порядке, я позаботился о том, чтобы к нему никто не лез по крайней мере какое-то время… В общем, то, что он мне рассказал, звучит очень нехорошо и ты должен это знать. Коротко Бартимеус описал, что случилось с Якобом и Китти этим утром и, по ходу рассказа, джинн видел, как все больше мрачнел Натаниэль. Когда он закончил, волшебник устало провел ладонями по лицу, но по-прежнему продолжал хранить молчание. — Должно быть, ты хочешь, чтобы я нашел Китти и удостоверился, что с ней все в порядке? Натаниэль не раздумывая моргнул, что Бартимеус принял за знак согласия. — Ладно. Я найду ее, вправлю ей мозги сначала от твоего имени, потом от своего, и закрою в особняке. Так пойдет? Натаниэль открыл рот, чтобы что-то сказать, но тут же закрыл и резко мотнул головой. Бартимеус озадачено потер лапкой голову. — Это значит, что мне не нужно вправлять ей мозги или не нужно закрывать в особняке? Ты можешь моргать или качать головой так, чтобы я понял, чего конкретно ты хочешь?.. Волшебник на мгновение прикрыл глаза и громко вздохнул. Бартимеус скептически скрестил лапки на брюшке, ожидая продолжения. — На улице красиво. Жаль, я не могу выйти из-за этих подозрений в поджоге, — негромко сказал Натаниэль вслух через минуту, будто бы обращался сам к себе. — И Китти не сможет, если тоже будет здесь. Она ни в чем не виновата и, надеюсь, что когда все прояснится, то она окажется от меня как можно дальше. Волшебник умолк. Какой-то момент джинн еще смотрел на хозяина, а затем медленно заговорил: — То есть, ты не сможешь уйти отсюда, потому что тебя обвиняют в поджоге дома Глэдстоуна? И не только тебя, но и Китти тоже? — Бартимеус перевел вопросительный взгляд на Натаниэля. Тот моргнул. — То есть, я должен найти девчонку раньше этой твоей Фаррар и ее людей, но в особняк мне ее вести нельзя, ведь… Ну да, если вы соучастники, то логично, что там ее тоже будут искать… Что ж ладно, я придумаю, куда ее деть. Она мне и так много нервов потрепала, уверяю, как найду ее, то глаз не спущу. Если будет брыкаться, то как следует наподдам ей. Да так, что никакая устойчивость не поможет. Натаниэль хмыкнул. Муха склонила голову набок. — Что, не веришь, что я одолею какую-то девчонку? Вот увидишь, мало ей не покажется. А ты тут не скучай. Если что, Гирнек в соседнем здании. Вообще-то, он лелеет робкую надежду на то, что ты его спасешь… Ну и хорошо, что он не узнает, что ты в такой же заднице, что и он. Ну, я пошел. Как будут новости — вернусь. Натаниэль едва уловимо кивнул окну и Бартимеус, снявшись с плеча волшебника, поспешил покинуть Скотланд-Ярд. Снег так и сыпал с неба все то время, пока джинн, сменив облик на сокола-сапсана сразу же, едва выбрался за барьеры, которыми был окутан весь офис полиции, летел к северной части Лондона, где Гирнек в последний раз видел Китти. К тому моменту, как Бартимеус добрался до окраины и отыскал нужный дом, на улице уже было темно. Несколько тускло-желтых фонарей освещали заметенную снегом безлюдную дорогу, которая вела в сторону одного из бедняцких кладбищ. Бордель и жилище над ним, о котором упоминал Якоб, было полностью опечатано полицейскими лентами. Здесь царила давящая на уши, буквально мертвая тишина. На всякий случай Бартимеус трижды проверил и перепроверил местность на всех семи планах, прежде чем спускаться в дом, но не заметил ничего подозрительного. Это был самый обыкновенный жилой район, в котором можно было встретить разве что рабочих с фабрик или заводов, а никак не каких-нибудь злобных могущественных волшебников. Так что убийство семьи Тимоти было, скорее всего, предупреждением. Но чьим, и кому конкретно было адресовано? Китти? Натаниэлю?.. Пребывая в своих невеселых думах, сокол-сапсан плавно спикировал на крышу, после чего сменил облик на мышь и проникнул на чердак через дыры в черепице. После он пробежал по сгнившему деревянному полу, нашел еще одну дыру подходящего размера, залез в нее и через несколько минут оказался в маленькой темной комнате с двумя старыми лежанками и комодом. Некоторое время мышь просто оценивала обстановку, прислушиваясь ко всем своим ощущениям, но так и не заметила ничего необычного или опасного. Поэтому, сменив облик на муху, Бартимеус беспрепятственно слетел вниз, где принял облик мальчишки-египтянина в набедренной повязке. Бартимеус практически сразу понял, что это и была та самая комната, о которой говорил Гирнек. Тут были две страшного вида развалившиеся кровати с траченными молью одеялами и старенький комод. Который, как с досадой выяснил через секунду джинн, был совершенно пуст. Рядом красовались недвусмысленные следы подсохшей рвоты, из чего следовало, что Китти благополучно выбралась из своего импровизированного убежища, вероятно, еще несколько часов назад. Пробежавшись взглядом по обстановке в поисках еще какой-нибудь зацепки, но так ничего и не найдя, лже-Птолемей вышел в основную комнату. Входные двухстворчатые двери были настежь распахнуты, и от сквозняка заляпанные кровью занавески мерно колыхались в такт ветру, будто неприкаянные призрачные души. За несколько часов внутрь грязной квартирки намело порядочно снега. Часть его благополучно укрыла от глаз несколько кровавых пятен. Здесь Бартимеусу больше нечего было делать. Поэтому, он вновь сменил облик на сокола и вылетел через распахнутые настежь двери. Куда бы пошла Китти, будучи не совсем в себе? Домой? В мастерскую? Добраться до дома было быстрее, благо Гирнек соизволил назвать адрес, что существенно упрощало задачу. Однако Бартимеус не нашел там девчонки — только двух жутко обеспокоенных родителей, которые как раз беседовали с инспектором Аберлейном, когда Бартимеус рискнул заглянуть в кухонное окно старого, но аккуратного дома. Наверняка Аберлейн искал Китти по поручению нового комиссара и то, что он пока не сумел ее найти, вселяло надежду. Может, Китти и сама додумалась спрятаться в каком-нибудь укромном месте, чтобы перевести дыхание, переждать и как следует все обдумать? В это слабо верилось, но все же было возможно. Однако стоило еще наведаться в мастерскую, чтобы наверняка убедиться в том, что он ничего не пропустил. Не теряя времени, Бартимеус направился к центру Лондона, методично размахивая крыльями и стараясь не обращать внимания на тупую ноющую боль. С высоты птичьего полета город выглядел уютным, тихим и мирным, мерцающим сотней золотистых огоньков. Совсем ничего общего с тем, что творилось внизу. Совсем никакого уюта, мира и уж тем более спокойствия. Земле, с ее бесконечными дрязгами, было так же далеко до умиротворяющей текучести Иного Места, как человечеству до Луны… Меланхоличные размышления Бартимеуса внезапно прервало какое-то неясное ощущение тревоги. Напрягшись, сокол спикировал вниз и почти уже у самой земли смутные чувства обрели знакомые темные очертания. Мысленно выругавшись, джинн принял облик дворецкого, не долетев до художественной мастерской каких-то пару кварталов, а через секунду в его поле зрения объявился и дьявольский дворецкий, изящно спикировавший в пальто на ближайшую крышу какого-то магазина. В желтоватом свете фонарей казалось, будто снег огибал демоническую фигуру, совершенно ее не касаясь. — Тебе никто не говорил, что ты хуже самого приставучего ухажера? — скептично поинтересовался Бартимеус, манерно растягивая слова. — Если будешь и дальше продолжать в том же духе, то не ровен час, пойдут толки. А мне это совсем ни к чему — еще хочу сохранить остатки блестящей репутации. Себастьян какое-то мгновение просто молчал, наблюдая, а затем спрыгнул с крыши. Бесшумно приземлившись прямо напротив Бартимеуса, демон приложил руку к груди и слегка склонил голову. — Уверяю вас, наша сегодняшняя встреча абсолютно случайна. Я всего лишь был неподалеку, выполняя приказ своего господина, когда заметил вас. — И решил воспользоваться случаем развлечь меня светской болтовней между делом? — Бартимеус хмыкнул. — Очень мило с твоей стороны, но я, как бы, тоже на задании, так что разойдемся каждый по своим делам и… — Вы мне должны, — мягко перебил Себастьян, сузив глаза. На тонких губах появился слабый намек на усмешку. — За вчерашнее. И раз уж вы так удачно подвернулись мне сегодня под руку, я намерен забрать свое. Бартимеус мысленно выругался сразу на нескольких древних языках. Как же не вовремя!.. Но если начнет спорить и препираться, то только потеряет время. Проще уж было отдать демону должок, раз тот запрашивал. Все быстрее будет. — И чего же ты хочешь? — сквозь стиснутые зубы поинтересовался Бартимеус, исподлобья взглянув на Себастьяна. — Только учти, кого-либо убивать сегодня в мои планы не входит. — Что вы, я всего лишь ищу мисс Джонс, — вдруг сказал дьявольский дворецкий, чем на мгновение обескуражил джинна. — Отпущенное мне время на исходе, и для того, чтобы до конца выполнить порученное задание, я должен ее найти. Вы или господин Мэндрейк наверняка знаете, где она. Бартимеус моргнул и тут же ухмыльнулся, оценив иронию. — Это забавно, но я вообще-то тоже ищу эту занозу в заднице… То есть, мисс Джонс. Выражение лица Себастьяна как-то неуловимо изменилось. — Какое поразительное совпадение. — Угу, оно самое. А знаешь, что еще поразительнее? Наш общий знакомый Аберлейн недавно был у нее дома. Так что новая комиссар тоже ее разыскивает. — Вы говорите о госпоже Фаррар? — О ней самой… А-а, — понятливо протянул Бартимеус, заметив, как на секунду исказилось лицо демона. — Похоже, она и до твоего хозяина уже добралась. Вот уж шустрая дамочка, не ожидал. Какое-то мгновение они так и стояли неподвижно в пятачке света, сверля друг друга настороженно-выжидающими взглядами. Но в этот раз все ощущалось как-то иначе. Бартимеус не мог бы однозначно сказать, в чем именно была разница, да и это в тот момент было не самым важным. — В общем, я не знаю, где Кэтлин Джонс, — прямо ответил джинн, когда молчание стало затягиваться. — А уж мой хозяин, застрявший в Ярде, тем более. Так что либо принимай мой ответ, как есть, либо спроси что-нибудь другое, если уж так невмоготу, и катись себе с миром, пока я добрый. Правая бровь Себастьяна взлетела вверх. — Господин Мэндрейк в Скотланд-Ярде? — Пока что да, — осторожно ответил Бартимеус. — Так что графу Фантомхайву не о чем беспокоиться. Он надежно заперт и вряд ли куда денется в ближайшее время. Кстати, а зачем конкретно тебе понадобилась Китти? Почему ее ищет Фаррар — и так понятно, но на кой черт она сдалась графу Фантомхайву? Себастьян улыбнулся краешком губ. — Это дело касается приказа моего господина, поэтому я не вправе разглашать подробности посторонним. Бартимеус хмыкнул. — Другого ответа я и не ждал. Ну так что, мы квиты?.. Глаза демона на миг блеснули малиновым огнем, а в следующий момент он вдруг просто снялся с места и взмыл в воздух, где почти сразу бесследно растворился в темноте снежной ночи. Джинн в облике дворецкого какой-то миг озадачено смотрел в ту сторону, где исчез Себастьян, а затем пожал плечами. — Что ж, сочту это за знак согласия. Хотя мог и ответить для приличия, раз ты у нас такой идеальный и демон, и дворецкий, с тебя бы не убыло…
