Верни мне душу

Просидела в камере я не долго. Чувство опасности не давало спокойно сидеть на мести, так что я не долго думая пошла на охоту. Взяв лук, пистолет и охотничий нож, я вышла из камеры. Спускаясь по лестнице и рассовывая оружия по карманам, услышала женский вопль. Ускорив шаг, я побежала к источнику звука. — София, — орала женщина с короткой стрижкой, обнимая девочку. — Блять, — выругалась и пошла дальше, — Не ори так, а то вы и так много шума наделали. — И что? — возрази кореец. — А то, — я указала пальцем на решётку возле лестницы наблюдательной башни.- Ваше двух дневное представление очень заинтересовала ходячих в стенах тюрьмы, а их там гораздо больше, чем было снаружи, так что если вы хотите сходить на разведку, что я вам настоятельно не рекомендую, то ведите себя потише. — Почему ты нам не советуешь? — задал вопрос Рик. — Потому что, ходячие собрались в группы, — бросила я выходя из блока. На улице все так же было жарко. Не люблю весну. Днём жарко, ночью холодно, прям как в пустыне. Накинув дождевик, я подошла к забору. Возле не как раз ходил один мертвец. Почуяв мясо он направился ко мне. Ловким движением я воткнуло лезвия ножа в череп. Остальное на автомате: вышла, обмазалась кровью и внутренностями и в лес.

***

Ночь вторая. Я не могу спать, когда рядом чужаки. Жизнь в новом мире не позволяет такую роскошь, как доверие незнакомцем. Один раз доверься и будешь ковылять по полям в поясках мяса. Многие часто думают, что и в старом мире мало кому можно было верить, но сейчас всё гораздо хуже. Раньше у нас была еда и какая ни какая, но безопасность. А сейчас? Ты не знаешь доживёшь ли до завтра. Я вышла на улицу и сделала глубокий вдох. Прохладно. Закутавшись в кофту я пошла к разбитой машине. Забравшись на крышу и достав пачку сигарет, закурила. Никотин с дымом поступал в мои лёгкие и начял растекаться по венам, с ним пришло некое подобие спокойствия. Я посмотрела в лес. Деревья слегка шевелились от ветра, мертвецы трясли решетку, вознамериваясь пройти за забор, но он держался. Всё как всегда, вот только вид машин позади меня стирал то спокойствие, что приходило с никотином. Я снова вздохнула. Я не доверяла этим людям, но по рассказам Софии они хорошие. Хотя предчувствие говорило довериться, но я не могла, так просто поверить человеку. Снова уже не могла. Одичала, душа требовала одиночества, сопровождаемого ходячими. И это ощущение росло с каждым днём всё больше и больше. Мне нужно уходить отсюда. Я нашла группу Софии и больше не обременена ответственностью за неё, но я так привязалась к ней. Шорох за спиной заставил быстро выйти из раздумий и, сняв пистолет с предохранителя, наставить его на вторженца. Тёмный силуэт поднял руки в примирительном жесте. Я убрала пистолет, но спиной не повернулась. Это был старик, его зовут Хершел, вроде. — Не спиться? — спросил он подойдя к машине. Я лишь промолчала. Старик осмотрел периметр и снова повернулся ко мне.- Ты нам не доверяешь. Капитан очевидность. Конечно я вам не доверяю, по мне что не видно? Я посмотрела на него, как на психа. — Понимаю, — кивнул старик.- Я бы то же не доверял. Но узнав нас получше, ты поменяешь своё мнение. — Я через три дня ухожу, — твёрдым голосам оповестила я.- У вас не будет времени поменять моё мнение. Я спрыгнула с машины и, выбросив окурок, направилась в здание.

***

Я вернулась из леса ближе к двум. Так что жара стояла опять адская. Так и не уснув ночью, я вышла в лес с восходом. И не зря. Мои труды были вознаграждены тремя мясистыми тушками лесных птиц. Точно сказать чьё мясо у меня будет сегодня на ужин я не смогу, так как никогда не была сильна в орнитологии. Зайдя в блок, я обнаружила, что двери в отсек с камерам закрыт. Открыв его, я напряглась. На меня были направлены как минимум четыре ствола. — В конец охринели, амирикашки, — прошипела я на родном и прошла в, пока что, свою камеру. Скинув туши на некое подобие стола и поставив чайник, я уселась на кровать. Надо обдумать, куда мне сейчас идти. Здесь я оставаться не намерена, назад нельзя, там этот палаумный за мной охоту ведёт. И сдалась я ему. Знала бы что там такие психи, в жизнь не попёрлась бы в этот городишко. Надо идти на юг. Судя по состоянию трупака, что я встретила в лесу, то тело начинает потихоньку подходить к стадии разложение внутренних органов. Если следовать этой логики, то мозг начнёт вытекать через год, или два. Но это в этом районе, а в южных может меньше, значит скоро там будет безопасно. Из раздумий меня вывел кипящий чайник. Выключив газ, я посмотрела на баллон. Датчик показывал, что газа не так уж много и осталось. Не хорошо конечно, но я всё равно линяю, так что не так жалко. Шум на низу привлёк моё внимание. -Капрал открывайте. — Боже мой! — Папа. Я быстро спустилась на низ. — На кровать, — скомандовал Рик. Из-за толпы непонятно, что произошло. — Он укушен, — пояснил бывший помощник шерифа. — Он станет одним из них? — начала волноваться Бет. — Вы отрезали ему ногу? — спросила жена Рика. — Возможно успели, — это была уже мать Софии. Блять! Я же их предупреждала, но нет надо сделать всё по своему. Мужчины, да ещё и американцы. Вот это меня угораздило. И не отвертишься. В меня хорошенько вбили это долбанное чувство. «Врачебный долг». Мерзость ещё та, даже после апокалипсиса жить не даёт. Растолкав людей, я нашла пульс. Еле прощупываться. Плохо. Открыв глаз я проверила реакцию, а свет. Стабильное. Это уже хорошо. Убрав полотенце я осмотрела место отсечения. Плохо. Сразу видно, что в спешки и не врач. — Соф, синий рюкзак под кроватью, — скомандовала я, собирая волосы в высокий хвост.- Как давно наложен жгут? — Примерно минут сорок, — ответил Глен. Я кивнула и сменила место ремня, пережав паховую артерию. - Через час скажи мне, — приказала я корейцу. Кровь замедлилась и уже так активно не шла. — Сумка, — оповестила меня девочка. — Глен и ещё один человек пусть останутся, помогут остальные вышли, — осталась Кэрол.- Нужно поднять ногу, — Кивнув она ушла. Я расстегнула сумку и достала от туда всё необходимое. Три пачки бинтов, медикаменты, шприцы, спирт, стерильные и не стерильные перчатка, шёлковую нить, закруглённую иглу, пинцет и ёмкость. Разложив всё на «каталке» Я достало магазин из пистолета и вытащила десять пуль. Вскрыв их, высыпала порох. Следом набрала в шприцы антибиотики, новокаин и адреналин, на всякий случай. Одев не стерильные перчатки, я промыла рану спиртом, пинцетом достав мусор. — Зачем тебе порох, — спросила Клэр, поднимая ногу при помощи подушек. — Для закупорки капилляров, — бросила я, вкалывая Хершелу препараты. Подумав, вколола ещё два кубика адреналина, что бы сердце выдержало. Сняв одни перчатки, я вскрыла упаковку с иглой и нитками и вытряхнула в лоток. Одев маску, я вскрыла уже другой пакет. Одев перчатки, я вставила нитку в иголку и принялась зашивать сосуды, встав на колени у подножья кровати и взяв иглу пинцетам для удобства. Постепенно, не спеша, я зашивала каждый сосуд, который могла. Рваные края не облегчали задачу. После сосудов пошли мышцы. Немногие, но всё жи некоторые я смогла сшить друг с другом так, что бы он мог нормально ходить, и у него не отказали мышце на бедре. Следом пошла кожа. Тоже лишь частично я сшила её возле поверхностных мышц так, что бы она не болталась. — Час прошёл, — оповести Глен. — Я почти закончила, — ответила я делая последний стяжёк. Промокнув место отсечения полотенцем, я нанесла на всю поверхность порох и, достав зажигалку, подожгла. Мелкими искрами, как от бенгальских огней, прошла волна по ноге. В воздухе появился запах чего-то жареного. Сняв перчатки, я начала перебинтовывать рану. — Можно снимать жгут, но постепенно ослабляя, иначе капилляры откроются, — сказала я женщине.- Какая у него группа крови. — Третья положительная, — ответили мне сзади. — Есть кто-нибудь с такой же группой. — Да, — тот же голос. Он принадлежал Мэги. — Найди стул и садись, я сейчас приду, — я вышла из камеры и направилась к себе быстрым шагом. Достав всё необходимое для переливания крови и, прихватив с собой чай, сахар и чайник, я спустилась. Заварив крепкий чай с большим количеством сахара всучила его девушке. — Пей, — приказала я. — Зачем это! У нас и так мало времени. — Я сказала пей, — огрызнулась я.- Мне не нужен ещё один труп. Я отвернулась, вкалывая ещё один шприц с препаратом от столбняка и обезболивающее. — Всё? — спросила она. Я лишь всучила ей ещё одну кружку. Приготовив прибор для полевого переливания, я посмотрела на Мэги. Она как раз допивала. Затянув жгут на её руке и обработав место прокола, я вколола ей иглу и, сняв жгут, закрепила её пластырем. Кровь красной струёй побежало по трубке в банку. И, когда крови в ёмкости было достаточно вколола вторую иглу Хершелу, так же закрепив. Вычислив примерную скорость крови и поделив на её количество ближайшего придела, я засекла время прекращения процедуры. — Это может оказаться напрасным, — сказал Рик. — Нет, — покачала я головой.- Он не заражён. На меня все удивлённо посмотрели. Я лишь тяжело вздохнула. — Его укусили где-то три часа назад. За это время его глаза должны были уже помутнеть, как у обычного трупа, но он жив. Значит должны были проявиться другие симптомы. — Он без сознания, как они у него проявиться? — спросил арбалетчик недоверчивым голосом. Боже. Нихрена не знают, а всё лезут. — Организму плевать на сознание. И хоть человек в сознание, хоть без него- симптомы всё равно бы проявились. — И с чего бы такая уверенность? — снова спросил охотник. — Потому что у меня медицинское образование, и до апокалипсиса я работала хирургом в Атланте, — ответила я.- Думаю на этом наш разговор можно закончить. Сложив все отходы в пакет, я вышла на улицу. Вдохнув полной грудью, я резко выдохнула и посмотрела в небо. Боже что я творю. После такого представление вряд ли я смогу спокойно уйти. Конечно, кто в здравом умен в такое время отпустит врача. Ага, конечно. И нахрена я всё это сказала. Вот не дура ли? Нет точно дура. Я кинула отходы в бак и подожгла. Правильно мне Стэф говорила, что русские всегда идут на поводу у гордости и эмоций. Блин. Ну промолчала бы. Нет надо было вступить в дискуссию с этим арбалетчиком. Бесит он меня. Деда моего напоминает. От воспоминаний об старике я поёжилась, вспоминая, как только начала у него жить. Весело было. Тяжело вздохнув, я отправилась обратно в здание. Раз начала, то надо бы закончить лечение. Врачебная этика, будь она не ладна, не позволит бросить Хершила.