Добро пожаловать в Гравити Фолз

Или он может что-то исправить, что-то изменить! — Уничтожь их! Уничтожь! Всегда розовое и пухлое лицо Гидеона приобрело белый оттенок, аккуратно выщипанные брови свелись к переносице, а около рта появилась пена. Маленькие свиные глаза-пуговки мальчишки стали казаться еще меньше, когда он распахивал веки, желая казаться грозным. Его идеальная прическа растрепалась и волоски торчали, как высушенная на солнце солома, пиджак помялся, а шнурки на одном ботинке развязались, но ему сейчас было все равно на это. — Билл, я приказываю тебе, уничтожить близнецов Пайнс! Демон стоял и ничего не мог сделать. Одна из четырех рук дрожала. Пальцы уже были готовы щелкнуть, но разум — самое главное оружие демона Разума — отказывался исполнять, всеми силами борясь с приказом. Сила контракта уже не могла указывать Сайферу, что делать. Диппер дал ему всё, о чем он только мог мечтать. И дело не в силе. Хоть несколько месяцев назад, он бы сказал — нагло соврал, — что да, только в ней, но сейчас Билл прекрасно осознавал, что нет. Дело было в самом Пайнсе. Он был особенным. И пусть так считают не все, но для Билла Сайфера он был именно таким.

Я потерял свой чёртов рассудок, Это происходит каждый раз.

Близнецы были зажаты в длинных черных руках демона. Треугольная форма была уже такой непривычной, хоть и являлась истинной несколько тысяч лет. Но сейчас, ощущая себя, как неправильная его проекция, как порубленная на несколько частей фигура, он четко осознавал, что поступает неверно. Мэйбл смотрела то на Билла, то на брата. Она не понимала, почему демон предал их — нет, он предал Диппера, — почему продолжает слушаться этого маньяка и выполняет его приказы. Он же сам говорил, что хочет положить этому конец. Диппер же смотрел только на Билла, смотрел так ласково, любяще, понимающе улыбался, что Сайфер скрежетал зубами от досады, от боли, от всепоглощающей волны любви к этому созданию. — Сайфер! — гневался коротышка. Он казался еще меньше с пятиметрового роста демона сейчас, но его эго и амбиции были даже больше этого. Он требовал, приказывал уничтожить этих детей, этих несчастных близнецов, что по воле случая оказались в этом проклятом всеми богами городе. Оказались на пути амбиций Гидеона Глифула.

Не верю, что я действительно Должен быть здесь, Пытаясь побороть

Биллу нужно придумать решение, найти выход и как можно быстрей. Он просто не может прервать жизнь этих детей, особенно сейчас, когда у него впервые появились с кем-то планы, вроде жить вместе, жить счастливо и, ну, навеки; когда его приняли смертные души, дали благословение и поверили. Доверились, как не мог сделать никто из живущих. Кроме одного, но он тоже носит фамилию Пайнс. Сложно поверить, но в тот момент он был абсолютно прав. Спустя столько лет именно Пайнс убили демона разума, уничтожили, оставив просто Билла. И сейчас он расплачивается за это: за то, что не смог вовремя остановиться, за то, что не верил до конца, за то, что не оставил выбора, нет, не себе, им… Акулья улыбка растянула губы демона. И как он раньше не вспомнил об этой уловке Шестипала? Он посмотрел на Гидеона. Тот пыхтел и краснел, словно свинья на вертеле, сжимал кулаки от гнева. Потом посмотрел в глаза Мэйбл. Она вздрогнула, но потому что сразу поняла, что он что-то задумал. Задумал что-то сложное, опасное и… решающее всё. — Билл, чтобы ты… — Все в порядке, Падающая Звездочка, — устало улыбнулся он. А потом, скрепя обливающимся кровью сердцем перевел взгляд на Диппера. Тот был зажат в его удушающих объятьях, прикрыв глаза и кусая губы. Он тоже чувствовал что-то неладное. И это было не дыхание смерти. — Диппер, посмотри на меня.

Наркотик во мне — это ты, И я ловлю кайф от страданий, Неужели ты не видишь?

Юноша тут же вскидывает голову. Его большие глаза кажутся немного больше, чем есть, а весь загар, полученный за лето, исчез, сменяясь бледностью. Он открыл рот, но Билл мотнул головой, призывая к молчанию. Глифул внизу свирепел сильней. — Сайфер! — Диппер, хотел бы я, чтобы всё случилось иначе, но… — Либо ты кончаешь с ними, либо я отправляю тебя обратно! — Я люблю тебя, Сосновое Деревце, — из глаза демона текут кроваво-черные слезы, его глаз переливается золотом и лазурью, рука дрожит, но он все равно щелкает пальцами.* Это единственный шанс спасти их, уберечь от всего этого кошмара. Уберечь Диппера от себя самого. Резкая белая вспышка появляется как из ниоткуда. Диппер кричит «Нет!» и тянется к Сайферу, Мэйбл кричит имя брата, а Глифул просто кричит от ужаса. Билл смотрит в глаза юноши, что вопреки всему смог его полюбить, и позволил такому созданию как демон, любить себя в ответ. Ничего не требуя, не хитря и не желая извлечь выгоду. Ему не нужно было могущество демона, ему нужен был просто Билл: с его глупыми шутками, странным пристрастием к желтому и пиджакам, с любовью давать всем прозвища и просто ужасным инстинктом собственника. Диппер был готов связать себя с ним и прожить всю свою долгую, но равному короткому мигу, жизнь. Черно-алые слезы текли по щекам, а белая вспышка ослепляла глаза всех вокруг. Жгла и выжигала всё. Неожиданно все звуки пропали, будто их высосали через трубочку, а потом прозвучал хлопок. Белое полотно света затмило всё. Близнецы закричали. Сознание поглотила тьма и пустота, будто что-то важное вырвали из них самих. Навсегда пропали золотые глаза.

А что, если реальность — всего лишь болезнь? — Чак Паланик