Альнаир: не в то время, не в том теле

Дорога была вопиюще нелепо долгой, полной споров в какую сторону им надо идти. В конечном итоге они обратились за помощью к отнюдь не гостеприимным богатым жителям. Большинство ошибочно именовали себя важными и стоящими выше того, чтобы подсказать дорогу в торговый район гладкокожим плебеям с детскими личиками. Кто-то даже смел поучительно высказываться о войне и кидаться в наемников нравоучениями, домыслами о их бездарности в виду мало прожитых лет. Но стоило Лесли обозначить наглядно в чем богатеи были не правы, как тон поменялся по-волшебству на заискивающий, местами притворно ликующий. Спустя часы Лесли и Эван попали в, запомнившиеся им, переходы. К счастью и облегчению не особо говорливых наемников, в обратную сторону никакого пропуска и дозволения не требовалось. Если высокопоставленный господин или госпожа снизошли посетить торговый район, это лишь их дело. Позволительное и довольно популярное развлечение - смотреть на тех, кто не знал изысков и вкушал помои с видом на гниение - и оно было в ходе вещей. Потешить эго разрешалось и даже не осуждалось среди элиты. Эван неожиданный факт порадовал, но она все равно ощущала, как ее паранойя растёт с каждым шагом. Лесли угрюмо плелся следом, молча. Возможно, был настороже всегда, возможно, не доверял ничему и никому в Буриэлберге после слов лидера, от того держал уши востро, или же просто без Питера ему стало одиноко и поддерживать бессмысленные беседы не хотелось. Эван, перенасытившись дурными знаками повсюду, оторопела и взвизгнула, когда в проходе засветились глаза отдельно от тел. Десятки во мраке уткнулись на нее с удовольствием, словно уплетали любимую еду. — Чего орёшь? Это те же личи. Пойдем уже. — Лесли лениво прогневался и, не взирая на перепуганную сверхъестественным девушку, совершенно невозмутимо топал дальше, минуя светящиеся глаза. — Тс.. Зануда. Чего молчишь всю дорогу? Расскажи мне, почему ты - маг, но не в Сильверине. — Эван с рвением проскочила мимо постояльцев этого коридора, нагоняя Лесли. За злополучным разговором, ведь Лесли вовсе не хотел делиться подробностями, а девушка не унималась, страхи развеялись и атмосфера Буриэлберга больше не ассоциировалась с давящей, лишающей воли. Когда они подошли к уже знакомой им таверне, Эван внезапно затормозила. Девушка выставила локоть, преграждая путь, смотрящему лишь под ноги, магу. На деревянной створке закрытой двери висел полуживой лич. Прибитый гвоздями, словно чучело, отпугивающее потенциальных клиентов, ведь аппетита эта картина точно не вызывала. Зрачки его вяло шевелились, перетекая по кругу заплывших глазниц. Сухие ошмётки губ усиленно колыхались, пытаясь безуспешно произнести осмысленные слова. Это был один из меченных личей, которого они вчера уложили в переулке. Наемница узнала обрывок потрёпанной мантии и придирчиво изучила его. — Он живой… — пробормотал Лесли, хамовато ткнув пальцем в усохшую скулу. — По-твоему, куда девают тела? — Да живой, — согласилась ведьма, поморщившись от слова "живой" описывающего "изваяние", и испытала мимолетную горечь, — Обещали, что будут убивать, как видишь, очередная ложь. Впрочем, нам к обманам от заказчиков не привыкать. Каждый второй хочет кинуть и деньги вернуть или в засаду ведет. Идиоты. Думают лёгкие деньги за наши головы получат. И эти туда же. А Менгис казался таким правильным. Казался. Рыжая постучала пальцем по деревянной раме, избегая прибитую мертвеющую плоть. Едва толкнула дверь, не став ждать дозволения. Клиент всегда прав. А если клиент богатый или сильный, то и когда было "закрыто", станет "открыто". В зале царил шум. Несколько официанток суетились вокруг большого глиняного кувшина, взволнованно размахивая руками. — Что это у вас за украшение двери? — Настойчиво потревожила персонал вопросом ведьма, пересекая порог таверны. Официантка, протирая кружку от пивной пены, снисходительно пробежалась по голосистой гостье беглым оценивающим взглядом: — Так все двери насильно украшают.. двери тех, кто не определился. Сторона должна быть выбрана… — она сально ухмыльнулась и вернулась к своему занятию, противно, звучно скребя тряпкой. — Сторона Джерома, конечно. Эван кожей почувствовала холод от того, как Лесли рядом разгорается, стремясь ввязаться в очередную драку. Одно лишь слово "Джером" и он, как пёс, готовый сорваться с цепи. — Чёрт побери, кто так варит?! — Оно же ещё черное на дне… — Хозяйка нас убьёт… Стоило приблизится к кувшину, до них донеслись отголоски различных женских причитаний. Работницы осоловели, топчась на месте перед неугодным кувшином, с энтузиазмом распихивая одна другую локтями и плечами. Первая поставленная лидером задача решилась проще простого. Эван лишь мельком глянула через плечо самой низкорослой официантки. Рыжая, посочувствовав, предельно разочарованно согласилась с оценкой взволнованных девушек: — Дно чёрное. Как смоль. Девушки теперь еще активнее перекликались и спорили, проклиная постояльцев - алхимиков. — Я могу очистить, — веки Эван слипались, клонило в сон от неожиданной помехи в виде усталости. Побочный эффект целительного зелья нагнал ее в самый неподходящий момент. — Ага. Сказки другим рассказывай. — Самая бойкая тут же отмахнулась от не внушающей доверия и клюющей носом гостьи. Затем, издеваясь, сымитировала ее же слова детским голосом "Я м-могу о-чистить". "И почему никто на слово не верит?" — Ведьма тяжело вздохнула, стиснув зубы. — Хочешь? Я им. Втащу? Морально опустошенную девушку тронули искренние слова поддержки Лесли. Но от такого щедрого предложения она разумно отказалась, мягко сжимая его ледяную ладонь. От пальцев мага прошелся бодрящий ледяной разряд и дремоту Эван как рукой сняло. Несколько тихих ведьмовских слов и огонь во всех лампах и свечах рванул вверх, вспыхнув ярче, будто к ним подлили чистый спирт. Тени плясали по стенам, официантки восторженно ахнули, покоренные величием стихии. — Я же говорила, — насуплено проворчала наемница, привлекая все робкие взгляды. А после, пользуясь покорностью девиц, неожиданно Эван полоснула единственную не личиху кухонным ножом, подобранным тут же - со стола с недоделанным салатом. Та вскрикнула, остальные расступились, созерцая буйное жестокое представление, в надежде, что одной жертвы будет достаточно. Подневольная девица рыдала от боли и хныкала, пытаясь остановить обильное кровотечение. — Тихо. Я ж тебя не убила. Только ранила, это во благо остальных. Заживет. — Эван положила чужую окровавленную ладонь на горлышко кувшина и пролепетала невнятные слова заклятья. — Что бормочешь? — Заволновался Лесли. Жуткий поступок напарницы его нисколько не задел, а вот то, что он не понимал ее зачарованных слов определенно его подбешивало. — Заклинание. Хочу увидеть свою кровь. Если она здесь проявится. — Шикнула ему на ухо Эван, все еще притворяясь, что чистит таким образом кувшин. Но пол остался чистым. Ни капли, ни следа крови. Вдруг комнату обволокла тёмная дымка. Эван нервно отпустила девушку и та сразу уже забилась подальше, юркнула в чулан, рассчитывая, что злая ведьма ее убежище там не обнаружит. — Это невозможно. Заклинание проявило что-то другое. Эдвин знал об этом? Это ловушка? — Эван съёжилась и машинально попятилась. Нечто обозленное рыскало в дымке, их враждебные ауры точно сияли сквозь пелену. За дальним столиком мужчина апатично поднялся на ноги. Его кожа плотно покрылась мелкими рунами, словно их выжгли изнутри. Затем другой со скрипом отодвинул стул. И ещё двое буквально упали со второго этажа, оставляя дела любовные незаконченными. Взбудораженные девушки, полуголыми выбежали на крыльцо второго этажа, голося в спины сбежавших любовников. Бесполезно. Их лица уже стали пустыми. — Э-э… Отвали. Извращенец? — Бесстрашно, лишь с легкой тревогой, откровенно глумился Лесли, когда один из «клиентов» очутился так близко к наемнику, что удумал прикоснуться. Тот угрозы не испугался. Молча, занёс увесистую руку и влепил Лесли тяжелую пощёчину. — Ты что?! Охренел?! — Лесли отреагировал рефлекторно и ударил ледяным кулаком в ответ. Мужчина отшатнулся. Лёд разбил ему половину лица, отколов кусок челюсти, теперь украшавший пол. Остатком кости же лич неуместно скалился. Руны на его лице блестели тусклым болотным светом. — Сука… — Маг выходил из под контроля, сковывая инеем шею настырного лича, не проявившего должного уважения. — Что с ними? Эван, отменяй! Но заклинание уже работало. Оно не показало кровь, ведь ее никогда здесь не было, но показало иную правду, скрытую в глубине подсознания конкретных личей. Посетители таверны, один за другим, начали подниматься со своих мест, шепча что-то на мёртвом языке, который никогда и не принадлежал личам. То был язык безропотного служения, взывавший к отголоскам прошлого Эван, принижая, приказывая поклониться перед повелителем, искать покровительство. — Это не я… какого чёрта?! — Ведьма отпрыгнула назад, напоровшись задницей на стол, когда первые руны вспыхнули на коже клиентов. — Отвали, сказал! — Рыкнул Лесли и откинул настырного лича ледяным рывком. Того швырнуло через два стола. Его грузное тело приземлилось на пол, все конечности вывернуты, местами кости торчали через плоть. Лич тут же поднялся, переломленный, но не менее энергичный. — Я не думаю, что они что-то понимают.. И они не остановятся сами. — Равнодушно подытожила наемница, не встречая и намека на осознанность в глазницах только, что уложенного врага. — Серьёзно?! Скрой, что открыто! Су-ка! — Лесли злился всё яростнее, поняв, что лич сильнее и живучее прошлых доходяг за которых им так охотно платили. — Нет такого заклинания, идиот, — жёстко возразила она, нехотя подчеркивая свою бесполезность и недальновидность. — Нехер было их пробуждать! — Верно осадил ее маг, отбивая очередной удар. — Твои крики не помогают. — Рыжая прислушалась, скользя взглядом по залу. — Хм… но их меньше, чем я думала. Обратились только некоторые клиенты, не все, и официантки в порядке.. мертвы конечно, но они на нас не напали. С улицы никто не входил. Но вырубить их не получается.. Эти личи всегда поднимаются. Лесли взял паузу ровно на вдох, его кожа стала похожа на лед, укрепляясь белой морозной коркой: — Тогда. Я их всех. Убью. — Правда? Спасибо. — Эван скрестила руки, отступая в угол, дабы не помешать разносу напарника. — Я не могу использовать магию Сильверина. Джером узнает. Так что дерись один. «Эдвин был прав, послав меня с Лесли. Он справится… должен справиться», — мелькнула у неё корыстная мысль. Взгляд прошёлся по официанткам и личам, жадно пожирающим их заживо. Девушкам повезло меньше, чем ведьме, но мука совести уколола ее совсем ненадолго. — Да мне плевать, — обрадовал спутницу маг и ударил ледяной стрелой второго лича. — Ублюдок. — И ты, — ещё один шип льда пробил третьего. Эван следила за его достижениями, параллельно объясняя свой ход мыслей: — Заклинание, что я произнесла, принадлежит Греймордиру. Почти все ведьмы и чернокнижники знают его. Оно всего лишь раскрывает скрытое. Если кто-то применит заклинание, Джером будет об этом знать. Джером… он клеймил каждого, кто владеет знаниями Греймордира. Они не смеют перечить своему господину. Если ты направишь заклинание против него, имея клеймо, умрешь на месте. Это заклинание здесь использовано совсем не по назначению.. Значит Джером в курсе и одобряет это. — Впервые я вижу, чтобы оно действовало так на живых.. хм.. относительно живых.. существ. Кто-то внёс в них эту скверну, запечатал ее заклинанием. И теперь они пробуждены и буквально не имеют воли. Только вот.. в чьих руках их воля? — Ведьма с омерзением покачала головой, изучая, как руны пульсируют на телах оставшихся врагов. Стоило Лесли добить обратившегося лича окончательно, они гасли, кожа менялась на исходную - бледновато каменную, оставляя ничем не примечательный труп местного выпивохи. — Так управляй ими! Сука! — Лесли пробил насквозь ещё одного ледяным кулаком. — Не могу. — Эван моргнула, уворачиваясь от траектории полета тела. — Я только пробудила их, но они мне не подчиняются. Они движутся по указаниям… кого-то другого. И кажется, это указание - убивать всех, кто не заражён. Такая сила… удивительно. А! Назойливый недружелюбный лич схватил её за плечо, но ведьма оттолкнула его волной магии, ровно так, чтобы бросить прямо на ледяной шип Лесли. — Неугомонный! Ты же знаешь, твоя магия не бесконечна! У всего есть ресурс! — Эван осматривала блондина на расстоянии, заторможенность в его действиях становилась все заметнее. Полное невежество Лесли в контролировании своей магии на потеху такому мастеру ничего не делать, как Эван. — Да ты что?! — Проорал девушке наемник, замораживая последнего нападающего заживо, а следом раскалывая его на кусочки пяткой. *** Оставшиеся наемники едва успели перевести дух, добравшись до следующей точки из списка Менгиса на казнь. Ждать долго не пришлось, из подворотни вывалились трое личей, крупнее обычных, с металлическими обручами на висках и отливающей зеленью желчью. От них пахло сыростью, гнилью и чем-то химическим, будто сам воздух вокруг был пропитан алхимическим ядом. Каменная кладка под ногами застонала, когда они сделали первые шаги. Слишком тяжёлые для живых, слишком ровные для мертвецов. — А это что за красавчики? В очередь. Я уже подустал вас всех укладывать. А список то длинный.. — Питер насвистывал слегка убаюкивающую мелодию, перебирая пальцами в воздухе мелодичный такт. Он лениво перекатился с пятки на носок, будто перед ним стояли не восставшие искаженные трупы, а заплутавшие клиенты кабака, нарывающиеся на неравную драку. — Болтай меньше, делай больше. Двое на мне. Возьми крайне правого. — Крис уловил его настроение, но слепого оптимизма не разделял. Глаза демона уже наливались знакомым алым свечением, но он сдерживал трансформацию, сжимая зубы. Чертовщина, творившаяся вокруг и без того была непредсказуема. Если вмешать сюда повторную демоническую энергию, результат обернется чем угодно. — Ох, если и марать руки, то сразу о всех. — Рассмеялся Питер, швыряя особенные карты сразу в троих противников по дуге. Карты вспороли воздух, оставляя за собой тонкий свист, как лезвия. Одновременно карты настигли противников, увязая в шеях. Звук металла оглушающе заскрежетал по ушам, карты продолжали прокручиваться в мертвой плоти, монотонно продвигаясь к горлу, но с каждым кругом все медленнее, пока намертво не встряли. Питер изумлённо отметил, что хоть кожа этих переростков и повредилась, головы остались на месте. Едва видимые надрезы из которых они без особого труда вытащили, брошенное в них, оружие, даже не поморщившись. — Эээ.. карточки то верните хотя бы. Будет с чем в клетке поиграть. — Питер впечатлился выдержкой и равнодушием переростков, совсем не испытывающих боли. Личи переглянулись, и в их пустых глазницах "читалось" одинаковое понимание - добыча язвит, наглеет, значит, чувствует себя в безопасности, смеет недооценивать их. — Не будет клетки. Мы тебя просто убьем. — С металлическим, неестественным звоном в низком голосе приструнил наемника один из массивных противников. — Моя очередь. — Кристофер быстро сложил знаки, скрестил пальцы и направил прямиком в сердце болтливого наглеца столп огня. Пламя ударило с такой силой, что воздух схлопнулся, а стены отозвались гулким эхом. Ткань, облеплялющая его жирное тело, запеклась и чёрным пеплом легла под уродливые ноги. Грузный живот, набитый жиром и слизью, остался болезненно темно-зеленым. Лич не шевельнулся, только ещё шире обнажил клыки, а после надрывно расхохотался так, что в груди у Криса неприятно ёкнуло. — Щекотно. Тепло-о-о. — Задевая ранимое эго наемников, подчёркнуто заявил переросток, слегка почесав свисающее теплое пузо. Крис выдохнул, не разжимая челюстей. Этих личей не просто было пробить. Мерзавцы точно впитывали любой урон, перерабатывая его в едкие насмешки. — Я не могу сейчас обращаться в демона. Может навсегда останусь… — Демон обвел усталым взглядом, сложенные в кучку недобитые тела обычных личей, специально избегая прямого контакта с фокусником. Он не договорил, но Питер понял с полуслова. — Боишься Эван тебя таким трахать не станет? Если намекаешь, чтобы я поработал, то я пас. Лучше в темницу схожу, отдохну хоть. — Питер, как и ожидалось, эмпатии не проявил, тактичность же и вовсе противоречила его характеру. — Какая темница, придурок? Он же уже сказал тебе, что хана. Убьем мы. Убьем. УБЬЕМ! А ты не понял? — Хвастливо заладил третий бугай. Он, свирепо раздувая ноздри, выглядел оскорбленным. Его слюна стекала по подбородку, капая на камень и тут же испаряясь. — А? Что? Простите, великодушные, у меня проблемы со слухом. Говорите темница у вас отменная и даже покормите? Раз уж так хотят нас уважить, зачем сопротивляться? — Подмигивая Кристоферу, фокусник шаткой походкой подошел к гордой кучке тел, демонстрирующей их упорный труд во славу Менгиса. — Так для справки. У Вас нет этих знаков на плащах, да и плащей нет к слову. В списке Вас не было, господа. — Питер предосудительно покачал пальцем в сторону бугаев, выразительно повел бровями. Затем и вовсе лег поверх еще дышащих, страдающих, поверженных чуть ранее, личей, закидывая руки за голову. Крис завидовал его спокойствию, но оно же и было заразным. Если Питер не видел угрозы, значит, её либо действительно не было… либо она была настолько очевидной, что бояться уже не имело смысла, а вот притвориться всемогущим могло сработать. Фокусник, широко зевнув, самонадеянно выставил руки вперёд в жесте сдачи и полной покорности. Личи наперебой рванули к нему, с сальными усмешками ударяя молотами по его незащищённой и такой уязвимой мордашке. Каково было их замешательство, когда молоты лишь слегка разгладили его морщины, вместо ожидаемого месива из мозгов и костей самоуверенного наемника. Один из личей даже остановился, потряс молот и недоумённо уставился на оружие, будто подозревая его в негодности. Они не оставили попыток разделаться с Питером и Кристофером, но все их потуги были безрезультатными. Удары вязли в невидимом сопротивлении, заклинания рассыпались искрами, а добыча так и не желала повиноваться и покорно умирать. — "Аль-те дэри", не "Саль-те дери". — Шатен неотрывно следил за их неудачами, вслух комментируя каждое неверно произнесенное заклинание, и искренне сопереживая новичкам в ведьмачьем деле. Обвинив друг друга и наёмников, а следом и королей с матушкой природой, здоровяки ушли переговариваться в уголок, склонив массивные головы тесным кружком. Вскоре они вернулись и выдали именно то, на что рассчитывал Питер и недоуменно следящий за сценой Кристофер. — Пока не убьем вас. Отдадим на опыты. — Поставил их в известность переросток, подхватывая на плечи Питера. Тот особо не сопротивлялся. Челюсти чавкнули прям у лица находчивого наемника, обдавая зловонным дыханием. Фокусник все равно удобно устроился, закинув по-хозяйски руку на плотную, шершавую, шею лича, словно это была не измененная экспериментами тварь, а старый, дружелюбный знакомый. Кристофера тащили два оставшихся бугая, забрызгивая желчью, сочившейся из обтесанных зубов. Наемник активно вырывался и своенравно отказывался ночевать в неизвестной клетке, а также быть причастным к каким-либо опытам. — Да расслабься ты уже. Завтра сбежим. Сегодня поспим. Больше шума и проблем создаёшь. Криииииис. — Не открывая глаз, уже устроившийся вздремнуть на мышцах спины лича, Питер протяжно, пискляво умолял демона, и друг нехотя поддался, соглашаясь с его сомнительным планом. Сырость подземелья встретила их гулкой тишиной и удивительной дисциплиной воинов. Крис затаил дыхание, подмечая, как послушные личи в королевской броне переносят поверженных им же личей. Память не подводила его, словно в изощренной пытке сознания, он запоминал каждое живое существо, павшее от его огненной руки. Каждый ожог на теле заказанного на убийство или, вернее, "обезвреживание" высекался в его сознании. Видя тех, кого он устранял, мужчина чувствовал мистическую связь. Иногда образов становилось слишком много и приходилось стирать мертвецов, налегая на эль или женщин, с готовностью отвечая на ненужные ранее ласки. Кристофера и Питера не убили. Как и было обещано, их бросили в металлические клетки по разным сторонам сырого помещения, на пару с теми, кого они же устраняли пару часов назад. Ритуальным ножом на всех пленниках начертили порезы - рваные символы, смысл, которых ускользал от разума. Затем насильно принялись накачивать заразой, впуская её густым дымом под кожу. Из глазниц потекли черные слезы, изнуренные стоны наполнили помещение, тела онемели, будто стали чужим, а одурманенные разумы совсем скоро наполнились навязчивыми образами - обрывками чужих воспоминаний, искривлённых миров и голосов, шепчущих о боли, как о благословении. *** Когда Эдвин пришел в заброшенную библиотеку, Джона на старом месте не оказалось. Это сразу насторожило лидера: покрытая пылью и облепленная плесенью мебель и ни одной живой души. Пусто, даже для забытого разрушенного места. Обычно в таких шуршали крысы, скрипели доски под ногами, осыпалась краска с разбитых колон, но библиотека жила своей глухой, неприятной жизнью. Сейчас здание предалось тревоге вместе с наемником, невольно потревожившим его покой. Бесцельно бродя, он обнаружил винтовую лестницу и вспомнил, что постройка была выше и явно состояла не только из помещений, показанных им Менгисом. Эта мысль неприятно кольнула. Слишком много в последние дни люди вокруг лидера «не договаривали», слишком много «забывали упомянуть». Вскоре, слоняясь по верхним этажам, он расслышал еле живое дыхание. Темп неспокойный, принадлежащий кому-то в лихорадке или пребывающему в кошмаре. Эдвин остановился, прикрыв кошачьи глаза. Он, позволяя слуху отсеять всё лишнее, сфокусировался на ощущениях. Лишь выбросив из головы все мысли, лидер все же смог различить отчетливое биение человеческого сердца. У личей такого быть не могло, с отсутствием крови и органы перестали быть нужны. Рассудив, что все указывает на Джона, а следовательно, наемник двигался в нужном направлении, он ускорил шаг. Если бы не постоянные повороты и уклон лестницы, даже перешёл бы на бег. Атмосфера давила на душу. Захламленные комнаты обволакивала мистическая плотная пыль, которую по ошибке Эдвин принял за угрозу. Тени играли с его воображением, рисуя образы из прошлого, когда жизнь еще была ценна, когда он жадно прислушивался, внимал наставлениям учителей из Греймордира, когда каждый день мог стать последним. Ощущение былой невиданной, а может и немыслимой мощи, запечатанной в самих стенах здания, не покидало. Или это паранойя подыгрывала ему. В прошлый раз Менгис завёл группу в ловушку, из которой наемники до конца так и не выбрались. С новым витком лестницы давление на виски крепло. Как будто само здание или что-то внутри стен наблюдало за ним. Терпеливо, безразлично ожидая, оступится ли он, поддастся ли мороку прошлого, побежит ли вызволять товарищей, сгинувших в бою сотни лет назад по его вине. Чем выше мужчина поднимался, тем сильнее чувство обострялось, а значит сложнее было сбрасывать наваждение. Четче, проработаннее становились пыльные образы, вытаскиваемые из воспоминаний, оставившие раны на уязвимом еще смертном сердце. Джон лежал на чердаке под самой крышей на аккуратной и заботливой рукой заправленной постели. Больной брыкался во сне, чудом не задевая рядом услужливо оставленный кувшин с водой и пара хлебцев. Эдвин мигом растормошил его, подёргав за рукава плаща, ткнул кулаком в плечо. Наемник нехотя разлепил глаза и недоумённо мотал головой, пытаясь сориентироваться и вспомнить, как вообще тут оказался. — Джон? Настоящий? Или тот придурок? — Лидер, не церемонясь, поторопил его, чуть ли не рывком поставил на ноги. Совершенный слух различил топот, приближающийся и усиливающийся с каждым мгновением. Тяжёлый гул ударов покореженного железа о старое дерево. Множественный. Совпадение? Решили проведать Джона? Но почему так торопятся? За ними пришли? Явно не бежали оравой стражников с целью представиться и вежливо поприветствовать гостей. — Не настоящий, но и на "того придурка" подписываться не хочу. Зови меня Джоном. Что вообще происходит? Я бы ещё поспал. — Встрепенулся Джон, малодушно откинувшись обратно на кровать и тем самым полностью засаботировав процесс побега. — Нет на это времени. Выпей. — Эдвин всучил ему склянку и на его глазах выпил из неё половину. Запах у зелья был резкий, не аппетитный, не самый приятный. Лидер бы не рискнул пить первым, если бы не был уверен в составе и его действенности. Наемник всё ещё не особо доверяющий ушлому алхимику покосился на дверь. Теперь даже его не самый тонкий слух позволял расслышать, как нечто или некто стремительно приближались. — Давай уже. У этого побочек нет. Поверь. — Брюнет не слишком убедительно заверил пострадавшего, пододвинув зелье к его раскрытому рту. — Если опять обманул… пиздец тебе. — Мужчина поднялся на ватные ноги, великодушно готовый исполнять любой приказ стратега. — Опять? В смысле, чёрт возьми? Я тебя не обманывал. Я ж сказал тебе - будет хреново, а ты всё равно выпил. Сам идиот. Чёрт. Ладно. Прыгай в окно за мной, зелье спасёт тебя от повреждений. — Заверял его посетитель, пока Джон с сомнением принимал зелье, все еще ясно помня прошлую оплошность Лидер тем временем локтем выбил шаткое окно и бесстрашно прыгнул первым. Осколки стекла с визгом разлетелись в стороны. Прохладный ночной воздух ударил в лицо. — Хм? Да меня и моя регенерация бы спасла. Хотя переломанные конечности, конечно, замедлят… Э… погоди. — Не успев договорить и похвалиться собственными навыками, Джон, уже безрассудно выпрыгивая следом, пытался в полете докричаться до Эдвина. Как и обещал алхимик, приземлились они мягко, на свои ноги и обошлось без повреждений. Гравитация на них не подействовала, однако внизу их уже ждал Менгис в окружении верной толпы стражников. Их было слишком много для случайно встречи. На проводнике красовалась почтенная мантия, а отполированные до блеска доспехи личей намекали, что все было организованно. Джон полусонный машинально потянулся за мечом, но не успел достать его из ножен. Личи, сгруппировавшись, пихнули его под ребра, а следом, не мешкая, схватили за горло, приподняв над землёй. Эдвина тоже повалили на колени, выкручивая руки и первым делом снимая плащ с драгоценными зельями. Артефакт лично в руки с опаской передали Менгису. Тот с присущим ему пренебрежительным кивком забрал плащ. — Живыми, — процедил Менгис с желчью в голосе и такой неприязнью к своему же приказу, что даже его сородичи в замешательстве бездействовали. — Джерому эти двое нужны живые. Вложив всю ненависть в слово «Джерому», Менгис укоризненно развернулся на пятках, не удосуживая наемников дальнейшим вниманием. Лидер воспользовался промедлением, пока стражники самозабвенно склонили головы перед начальством, и отбросил близстоящих личей на брусчатку. Он нырнул в спасительный переулок, но получил хлесткий удар по затылку. Мир качнулся, вспыхнул белым, затем Эдвин провалился во тьму. — Как это всё… — Прохрипел Джон, пытаясь повернуть голову, сгибаясь от боли, пульсирующей в голове, — не вовремя… Эдвин, склонившийся набок, лишь смотрел перед собой, различая в гуле голосов сетующего на судьбу наемника. В его взгляде не было страха, ведь грядущего не избежать, а в заточении еще останутся лазейки, чтобы вызволить себя и Джона. На языке лидера засела только одна корыстная мысль: "Если Эван не была ранена им в таверне, весь мир вокруг трещит по швам. А он, возможно, уже и не знает, что реальность, а что иллюзия."