Седьмой демон

Серьезность ошибки зависит от ее последствий.

***

Алекс огляделась — снова этот проклятый трон, стоящий на горе мертвых тел. Снова эти истерзанные временем и гнилью глаза смотрели только на нее. Она глянула вниз — и снова подол ее платья был пропитан кровью. У подножья этого отвратительного кладбища стоял Баалберит. Он по-рыцарски опустился на одно колено, когда она его заметила, и склонил голову, прижав руку к груди. — Привет, — он до боли привычно улыбнулся. — Хотел извиниться и сказать, что ты ни в чем не виновата. Я никогда не причиню тебе вреда, сестренка. — О чем ты говоришь? — она слабо нахмурилась. Ей хотелось улыбнуться, спуститься с этих зыбучих трупов, обнять его. Но она не была способна пошевелить и пальцем, будто все ее тело было в жутком оцепенении. Алекс смотрела на него глазами холодными, пронизывающими насквозь до дрожи. — Отец скоро поднимется к вам, — улыбка спала с его лица. — Спроси у него про Аамона. И спроси как ты связана со всей этой историей. А сейчас, пожалуйста, помирись с Вельзевулом. Он действительно ни в чем не виноват. Я не могу видеть вас в ссоре, — Баалберит встал и глубоко поклонился ей. — Просыпайся, сестренка.

***

Алекс резко вскочила со своей кровати. Отчаянно глотая воздух так, будто она не дышала последние несколько минут, рука сама потянулась вытереть со своего лба липкий холодный пот. В этот раз успокоить свое тело получилось гораздо быстрее. Алекс устало упала обратно на воздушные подушки. Редкие солнечные лучи небрежно падали на ее лицо, пробираясь через неплотно зашторенные окна. Хаос в ее душе и голове замер, превратился в статику, но никуда не исчез. Рука медленно потянулась к телефону. Время было около полудня. И там же было несколько сообщений от Вельзевула. Тот сообщал о готовности завтрака и обеда, а так же предупреждал о приходе отца. «И даже после моего срыва он все равно продолжает заботиться обо мне», — промелькнуло у нее в голове. Она медленно, никуда не торопясь, поднялась со своей кровати. Подойдя к окну, Алекс движением легким, уже вошедшем в привычку, отбросила шторы по разные стороны от окна. Сад Люцифера, все такой же мрачный и неприступный, теперь вызывал смешанные чувства: он был привычный и родной, но уже такой чужой и незнакомый. Она повернула голову к семейной фотографии на полке. Они сделали ее в первую неделю ее проживания в этом доме — на том настоял Самаэль. Алекс вспомнила все его неловки попытки уговорить Астарота и непроизвольно хмыкнула. Но эти воспоминания отозвались в ней болью, будто это было давно прошедшее и уже никогда невозвратимое прошлое. Будто не было уже братьев и не будет больше никогда. «Теперь я свободна», — Алекс посмотрела куда-то, где заканчивался лес. Там же начинался город. — «Но что с того?» Второе дыхание, вторая жизнь, открывшаяся перед ней, душили. Не стало обязанностей, не стало долга. Но пришли непонимание и страх. Теперь судьба не была предопределена. И теперь дни не были расписаны по часам. Она хотела, отчаянно боролась с собой, чтобы вернуться к своей прежней жизни, но теперь все это выглядело несерьезно: университет мечты более не казался крутым, а еженедельный поход по магазинам не выглядел таким уж важным. Она представила — вот она закончила в школу, поступила на специальность, к которой стремилась. Не первая, но такая же обжигающая любовь, мелочные драмы, борьба за отметку в зачетке, выпуск и разочарование от диплома отвратительного цвета, так и кричащего «я могла быть лучшей! Но не стала». Но этого она не хотела. Не хотела она и жить во лжи, которой сейчас была пропитана ее существование. «Но разве в той, человеческой жизни, лжи не будет? Разве я не буду разочарована и обманута и там?» Пустой взгляд скользил по волнистым макушкам деревьев. Интересная, яркая, но опасная жизнь или спокойная, монотонная, но стабильная? Ответ не приходил. Не приходило понимание. Сердце одинаково не отзывалось и болело за оба варианта. Вибрация телефона о деревянную прикроватную тумбу показалось ужасающе противной. Алекс подошла ближе — Вельзевул напомнил о приходе отца, который должен был прибыть с минуты на минуту, и попросил спуститься ее в каминный зал. Так она и сделала. Там, внутри, около окна стоял он сам, вглядываясь куда-то в лес. Алекс каждый раз задавалась вопросом: почему все так норовят посмотреть в это окно — ничего, кроме лесистой гущи, разглядеть там было невозможно. Но каждый раз кто-то упорно, словно по команде, направлял туда глаза, будто убегая от всего, что происходит в этой комнате. От всех серьезных разговоров и от всех проблем. Вельзевул посмотрел на нее — Алекс тогда показалось, что ему пришлось заставить себя отвести от ее глаз взгляд, — и коротко кивнул, возвратившись к рассматриванию такого неинтересного пейзажа. Она осталась стоять около заполненных до треска дерева книжных полок. Сердце подавало какие-то противные кровоточащие сигналы каждый раз, когда в поле зрения попадал Вельзевул, а потому ей пришлось заняться изучением книг. Одна — потертая, коричневая, без названия на корешке, — привлекла взгляд. Книга не поддалась на бережную попытку Алекс вытянуть ее из полки. Книги стояли слишком плотно и не отпускали своего повидавшего жизнь товарища. — Это любимая книга Баалберита, — сипло пробормотал Вельзевул, не отрывая взгляда от леса. — О чем она? — Старый детектив, написанный человеком еще в девятнадцатом веке, — он повернул к ней голову. Его тяжелый взгляд, пропитанный какой-то сложной, но далекой от веселья эмоцией, пал на нее. — И я узнал твое имя. Алекс приподняла одну бровь. Она оставила попытки достать книгу и тоже повернулась к нему. — Откуда? — Прочитал на сайте школы. — Ты мог просто просить у меня? — Алекс не выдержала его взгляд и стыдливо отвела свой. Вельзевул медленно кивнул. Он хотел что-то сказать, это было очевидно, но промолчал. В комнате вспыхнул белый огонь, из которого медленно, но расслабленно вышел Сатана. Он глянул на своих детей и почетно улыбнулся. — Ты стала взрослее, Алекс, — он подошел и поцеловал тыльную сторону ее ладони, неглубоко поклонившись в ее честь. — Давно мы не виделись с вами. Я пришел по многим причинам. И первое, о чем хочу сказать, — он повернулся к Вельзевулу, его взгляд разочарованно похолодел, — ваша задача была не поймать птицу, усадив ее в клетку без возможности улететь, а держать ее на воле и сделать все, чтобы она могла улететь, но не захотела. Не в моем характере лезть в ваши отношения, вы уже давно не дети, но я все-таки ваш отец и должен приличия ради иногда учить вас жизни. Второе, Алекс, — Сатана снова обратил на нее свой истерзанный взгляд, — «даже будучи совершенно свободной, все же и в наслаждении нужно быть хоть немного благоразумной». Эту мысль сформулировал один из людских писателей. Обрати на нее внимание, — он отошел от нее, обращаясь к ним двоим. — Третье, Баалберит приходил ко мне ночью. — Ко мне тоже, — тихо проговорила Алекс. — Сказал спросить у тебя кто такой Аамон и как я связана с ним. — Это четвертое, — Сатана вздохнул, что-то нехотя вспоминая. — Баланс, о котором я всегда вам твердил, всегда избегал упоминания людей. Но у всего в мире на противоположной чаше весов что-то лежит. Дети ангелов и демонов, полукровки, когда-то давно мы с Богом изгнали их в другой мир. Отличный от Ада, Небес и Земли. Впоследствии этот мир был разрушен. Не знаю как, но оттуда удалось выбраться всего паре живых существ. Один из них попал на Небеса, но Бог, подобно ангелу, низверг его. И тогда он попал к нам в замок. Я годами принимал решение — оставить его означало нарушить договор с Небесами и развязать войну. Изгнать означало предать брошенное миром существо. И я просил его уйти из замка, но разрешил остаться в Аду. Его зовут Аамон. И сейчас он возглавляет это восстание. Его цель свергнуть меня и позволить таким, как он, жить. Но это было раньше, — он серьезно, но с каким-то тяжелым сожалением, глянул в глаза Алекс, сложив руки за спиной. — Но недавно он узнал, что ты, Алекс, такая же. Такая же, как он — несешь в себе кровь ангела и демона. И Аамон обозлился. Теперь он хочет уничтожить Ад и оставить только одну тебя и построить на его месте «новый мир». — Я… что? — глаза ее распахнулись, а на лице появилась выражение полного неверия, непонимания. Вельзевул отпрянул от своей стены и напрягся всем своим существом. — Как это возможно? Ты же только что сказал, что даже оставить Аамона было опасно. А рожать меня? Что это значит? — Я тысячелетиями создавал семью не для боли обмана. Хороших отношений на этом не выстроить, как не старайтесь. Поэтому я решил вам рассказать все касаемо Алекс. Но некоторые секреты не мои. Так что, пожалуйста, задай эти вопросы Ребекке. Она готова говорить с тобой. И пятое, последнее, — резко прервался Сатана, — я останусь ненадолго здесь, на всякий случай. Алекс уже, казалось, не слушала его, пребывая в непосильно тяжелых попытках осмыслить и понять. Она запустила руку в свои волосы, от паники не способная сделать и шагу. «Мама ангел? Я тоже ангел? Мама человек? Или мама ангел? Почему? Кто я? Что я должна делать? Мне надо поговорить с мамой? Чего хочу я? Меня убьют потому что у меня другая кровь? Убьют ли маму братья потому что она ангел? Теперь они меня ненавидят? Потому что я тоже ангел? Теперь я противна и враждебна для них?»

Алекс.

«Кто я теперь такая? Теперь я не человек? Теперь я чужая здесь? Полукровка? Полукровка чужая и для Ада. И для Небес. Я чужая для всех миров?»

Алекс.

«Они смогут услышать меня? Почему они не слушают? Что они делают? Почему чьи-то холодные руки тянутся ко мне? Мне холодно.

Холодно.

Холодно.

Лицо! Не трогайте мое лицо! Страшно.

Страшно.

Страшно.

Эта грязная кровь марает мне кожу и кости. Почему просто нельзя жить? Почему просто нельзя существовать?» И снова пустота. Оглушающая пустота в голове. Внезапно пришедшее спокойствие. Мир вокруг вернулся. Вот стоит Вельзевул. Он держит ее за плечо и что-то хрипло говорит. А там, чуть дальше, отец, осматривает обеспокоенным взглядом их. Что-то теплое и густое защекотало верхнюю губу. Алекс провела пальцем. Там остался багровый след. — Я… королева? — низким и холодным голосом протянула она. — Если я стану королевой, меня не изгонят? — Пока отдохни, мы потом разберемся с этим, — Сатана обратился к Вельзевулу. — Отведи ее в комнату и убедись, что она спит.