Седьмой демон

Иногда, когда побеждаешь, проигрываешь.

***

К сумеркам Эмбер уехала домой. Она была восторженна и горда, но вместе с тем ощущала тяжесть новых секретов, которые гнездились в ней. Всё то время, пока она испытывала Вельзевула и внимательно изучала его способности, она упорно старалась выудить из него хотя бы слово, но безуспешно. Вельзевул молчал. По истечении продолжительного показа своих способностей, он, всё ещё стоя на заднем дворе дома, тяжело выдохнул, подняв голову к быстро наступающему мраку, который затмевал небо. Ни единого облачка не было видно, ни одной звезды не сверкало на темном полотне, но что-то привлекало его цепкий взгляд, там, в темноте. — Она вроде не такая противная, как мне казалось, — хрипнул он. — Но хорошо, что ушла. Алекс затаила дыхание. А потом рвано выдохнула. А потом снова перестала дышать на секунду. Её обеспокоенный взгляд пронзал Вельзевула. Сейчас. Сейчас был тот момент, когда она наконец сможет получить ответы на свои вопросы. Эти несколько секунд завораживали и ужасали. — Ты вернулся? Навсегда? — едва слышно прошептала она. — Да, — кивнул он, взглянув на нее. — Все пошло не так, как мы ожидали, так что меня смогли отпустить. — Что это значит? Что пошло не так? Что с Баалберитом? Вы нашли его? Что с остальными братьями? — Все живы, не беспокойся. Что с твоей щекой? Алекс хотела ответить, но почему-то промолчала. Вновь нахлынувшая тревога, резкий перевод темы и такое непоколебимое спокойствие Вельзевула дезориентировали её, заставив немного податься вперед. Её глаза медленно скользили по его усталому лицу, пытаясь найти подсказки. Он вздохнул, уже не ожидая ответа. — Подними голову, чтобы я убрал это. — Не надо, — пробормотала она, машинально выправив волосы из-за уха, чтобы скрыть рану. — Пусть остается в качестве напоминания, — Алекс отвернулась, но затем снова обратила на него взгляд, на этот раз с большей решимостью. — Ответь мне хотя бы на один вопрос: вы нашли Баалберита? — повторила она. Её тон стал настойчивее, она стремилась показать, что имеет право знать ответ, но голос её дрожал. — Нашли, — кивнул Вельзевул. — Тогда почему вернулся только ты? С ним все хорошо? — Все живы. Пойдем внутрь. Он развернулся, показывая нежелание продолжать этот диалог, и медленно направился к дому, оставляя Алекс стоять на месте. На несколько мгновений она провалилась в вечернюю магию, проникающую в её душу через звуки леса. Затем, быстро возвратив четкость мыслям, она догнала Вельзевула и пошла за ним. Прямо у входа их ждала Эгго. Она была сонной и недовольной, все время зевала, прерываясь на блаженное потягивание сигареты. Кивок, используемый как приглашение, указал в сторону каминного зала. — Ты оставил отвратительное первое впечатление! — ругалась она, как только дверь закрылась. — Прийти, подслушивать женские разговоры, ничего не сказать, вернувшись с «опасной», — она сделала кавычки пальцами, — миссии! Твоя Алекс мне всю психику испортила своим нытьем, я сама чуть не повесилась тут от тоски! Какого чёрта?! И снова Алекс не сидела в кресле. И снова в адски холодном помещении не горел огонь в камине. Она стояла около Вельзевула, переминаясь с ноги на ноги и не выпуская его из поля зрения. — Я не собираюсь тебе ничего говорить, — тихо, но решительно хрипнул тот. — С этого момента ты свободна и можешь ехать домой. Эгго восхищенно рассмеялась. Её лицо преобразилось, наполнившись удовлетворением и игривостью, а взгляд стал более мягким и одновременно хитрым, словно она уже победила в своей очередной игре. — А ты смелее своих братьев. Но как-то слишком все сумбурно. Что произошло в Преисподней? — Эгго нетерпеливо скрестила руки на груди, но ответа так и не последовало. Она выразительно вздохнула, демонстрируя явное раздражение. — Не заставляй меня шантажировать и тебя, Вельзевул. Лучше просто ответь. — У тебя на меня ничего нет, — он всего на секунду отвел взгляд в сторону. — А если есть, то рассказывай кому хочешь. — Алекс, — обратилась Эгго, не медля. Она повернулась всем телом к ней. — Помнишь, я рассказывала, что один из братьев заметил меня двадцать лет назад? Это было рядом с церковью около твоего дома. Твой брат, заметивший меня, — Вельзевул. Ты знаешь, что он там делал? — Следил сначала за мамой, а потом за мной, — с уверенностью, но тихо ответила она. — Именно. Ты знаешь, как долго? — Он начал это делать за несколько лет до моего рождения. Я уже знаю об этом, Эгго, в твоих словах нет смысла. — Да что ты говоришь? — она издевательски ухмыльнулась. Медленно, не спеша положила окурок в карман и достала оттуда же новую сигарету, торопливо зажигая её. Затем сделала вдох и выпустила клуб дыма. — Тогда ответь, Алекс, зачем твоим братьям тратить на моё обучение столько времени и сил, если есть Вельзевул, у которого достаточно свободы и энтузиазма для твоей защиты? — Потому что они не хотели посвящать меня во всю эту историю раньше времени? — Это имело бы смысл, но по моим инструкциям я должна была рассказать тебе всё и связаться с ними. Получается, они не знали о Вельзевуле и его односторонних гляделках, — она посмотрела на него, и только тогда Алекс поняла, что всё это время боковым зрением видела, но не осознавала, как он сверлил злым взглядом Эгго. Он выглядел почти как обычно, но верхняя губа, слегка приподнятая в отвращении, и нахмуренные брови выдавали его эмоции с потрохами. — Столько лет прошло, а инструкции не менялись, хотя даже малейшие изменения в планах отражались в них. Я прихожу только к одному выводу: ваши братья до сих пор не знают об этом. Но почему? А, Вельзевул? По какой причине ты скрываешь это? — До недавних пор я ни с кем не общался. Никто ничего обо мне не знает, — усмирив эмоции, ответил он. Но голос уже не был хриплым, — Алекс слышала такое впервые и даже отступила на полшага, — чистый, уверенный и громкий, он на секунду застрял у неё в ушах. — Тогда я могу пойти и рассказать им? Вельзевул медленно сжал кулаки и напрягся всем телом. Еле заметное фиолетовое свечение начало проявляться из его скрытых побелевшими пальцами ладоней. Эгго, заметив это, широко улыбнулась и подошла к нему ближе, словно дразня. Её голос, перешедший в громкий шепот, стал единственным звуком в комнате: — Убьёшь меня, чтобы я унесла твою тайну в могилу? Вперёд, сделай это. Я умру, чтобы воскреснуть, и вернусь к тебе снова, — она выдохнула сигаретный дым прямо ему в лицо. — Скажи спасибо своим демонятам, что они научили меня не ценить свою жизнь. Не забудь позвать меня, хочу посмотреть на такие слова благодарности. — Эгго, хватит! — вступилась Алекс. Она выглядела почти напуганной. Это была не её битва, но оставить Вельзевула на растерзание Эгго она не могла. — Это неправильно! — Неправильно было отбирать мою жизнь и заставлять посвящать её сопливой малолетке, которая за год не додумалась задать вопросы, на придумывание которых у её подруги ушло две секунды. А происходящее сейчас просто плоды их трудов, — холодно протянула она, свысока взглянув на неё. — Тебя обучал Самаэль, Вельзевул тут не причем! Он самый безобидный из всех! — Алекс, понимая, что её аргументы заканчивались, стала повышать голос. Она выглядела почти отчаянно. И Эгго открыто наслаждалась этим. — Он не заслужил этого. — Уверена? — хмыкнула она. — Тогда спроси у него, какие последние слова были у моих мужа и сына. Слова проникли в сознание, словно небо пронзило молнией. Алекс было больно и непонятно, как реагировать на это. Потеряв точку опоры, гнев и грусть поглотили её. Она поджала губы, пытаясь сдержать внутренний шторм эмоций, который разрывал её изнутри. Но это не помогало. Алекс знала совсем другого Вельзевула. — Ты убил её семью? — тихо пробормотала она слабым и дрожащим голосом. Он безразлично кивнул. — Вельзевул убил моих мужа и сына. Баалберит — мать и отца. Астарот ставил на мне эксперименты, а Самаэль не прекращал свои тренировки, даже когда я была беременна, — Эгго прервалась, докурив, и достала новую сигарету. Но всё время она говорила так, будто обсуждала список покупок, — дела ей, казалось, до сказанных слов не было. — Список бесконечный, но каждый из них прилично насрал мне в жизни. Они добились, чего хотели, я уже говорила об этом. Но я до чёртиков злопамятная. И они не учли одного, пожалуй, самого важного — я умею думать и задавать вопросы. Абсолютно каждый страдает от этого сейчас, и я не намерена это прекращать. И теперь, Вельзевул, — она снова обратилась к нему, — не получится думать, что если ты ничего не говоришь, то я ничего не накопаю на тебя. Такой ведь был план, да? Алекс встретила его взгляд и обнаружила в нём нечто незнакомое. Мрачные тени вились в его зрачках, отражая гнев. Он был похож на напуганного зверя, который сдерживал свою ярость, затаившись перед нападением. Она ощутила, как её сердце сжалось в стальном объятии тревоги. Алекс начала понимать, что этот мужчина, её брат — демон. Вельзевул безобидный тихий парень только рядом с ней, когда ничего опасного не происходит. Но в то же время он древнее и жестокое существо, способное убить всех неугодных. — Ну так что? — Эгго снова ухмыльнулась. — Будешь отвечать на мои вопросы, рискнешь посмотреть, расскажу ли я чертенышам о твоих приключениях, или убьёшь меня? — Я не буду играть в твои игры, Мелори, — пробормотал он сквозь зубы. — Никто не мешает мне убить тебя сначала здесь, а потом в Аду. Эгго снова рассмеялась, перебив своим смехом попытку Алекс встрять в разговор и остановить происходящее. — Как давно я не слышала этого имени! Откуда ты вообще его знаешь? Меня так уже никто не называл, когда мы познакомились! — она выпустила последний смешок. — Но ты серьезно думаешь, что я не додумалась до этого? У меня тоже есть свои тузы в рукаве. Мне не нужен рот и жизнь, чтобы доносить информацию до слушателей, — наклонившись ближе к его лицу, она снова выдохнула сигаретный дым, но уже в пол. — Ты стоишь и импровизируешь, а у меня были годы. Двадцать лет, почти половина моей жизни, против твоих нескольких мгновений между словами. Мне даже интересно, чем это всё закончится. — Вельзевул, — испуганно промямлила Алекс. — Что будет, если братья узнают об этом? — Либо смерть… — он запнулся и поджал губы. Его взгляд как будто потеплел, но он нахмурился ещё больше. — Либо что-то хуже. — Тогда, получается, на кону либо твоя жизнь, либо независимость и свобода? — Эгго радостно хлопнула в ладоши. — Теперь совсем замечательно! — А если я скажу тебе последние слова твоих сына и мужа, ты обещаешь молчать об этом? — сквозь зубы выдавил Вельзевул. Свечение в его руках становилось ярче. — Я согласна, — не думая кивнула она, источая любопытство и нетерпение. Улыбка сползла с её губ. — Твой муж сказал: «Умоляю. Мне больно», — холодно проговорил он. — А сын? — Он спал. — Как они умерли? — Адам мучался. Кристофер умер быстро. — Им обоим ты перерезал горло. При всех возможных способах убийства ты выбрал именно этот. Хотя мог использовать свою магию и не пачкать руки. Для чего? — в её руках продолжала тлеть сигарета, которую она больше не курила. — Чтобы я нашла их? Чтобы я запомнила этот запах крови своей семьи до конца моей памяти? — Да. — Отлично. Как я и пообещала, твои братья ничего не узнают. Но, кажется, я уже упоминала, что у меня есть ещё пара трюков, — она опасно наклонилась и прошептала ему что-то на ухо. Алекс, как не хотела, не смогла услышать, что именно она произнесла. Но по вновь вспыхнувшей ярости в глазах Вельзевула она поняла, что для него это было чем-то очень неожиданным. — Не думай, что ты просто так от меня отвяжешься. Эгго отошла от него. А Вельзевул застыл, сверля паническим взглядом пол. Он отчаянно пытался придумать что-нибудь. — Это правда только отчасти, Мелори. Не знаю, кто тебе это сказал, но это в большей степени ложь. — На свете в целом слишком много лжи. Просто невероятное количество. Но знаешь, что самое страшное при этом? Половина из этого правда, — она мечтательно взглянула в окно. — Вы шестеро настолько потонули в секретах, что сами не разделяете факты и истину. И, что самое худшее, вы впутываете в свои интриги ребёнка. Ты посмотри на неё, — Эгго показала рукой на Алекс. — За эти шесть дней, что я прожила с ней, кроме страданий и непонимания в её глазах я не видела ничего. Потому что она понятия не имеет, что происходит. И я, зная, как всё обстоит на самом деле, её понимаю. Так что нет ничего плохого в том, что я расскажу ей кусочек правды, не так ли? — Не смей. Я отвечу на любые твои вопросы, делай, что хочешь, но не смей рассказывать ей. — А мне уже неинтересно задавать тебе вопросы. При любом раскладе я уже подорвала доверие Алекс к вам всем, если оно вообще было. Да и она рано или поздно в любом случае узнает об этом, — губы Эгго снова расползлись в издевательской усмешке. — Но вопрос в другом: готов ли ты обречь её на жизнь с осознанием, что единственные существа, способные её защитить, скрывают нечто настолько важное? Или она узнает обо всём сейчас? Последствия какого выбора будут хуже? Вельзевул выглядел напуганным. Он смотрел то на Алекс, то на Эгго, то в пол, пытаясь принять отчаянное решение. Свет в его кулаках погас. В конце концов он тяжело выдохнул и закрыл глаза на минуту. — Мы расскажем ей все сами, вместе, когда остальные вернутся. Не надо делать этого сейчас. — Такой опции я не давала. Ну же, позорная победа или достойное поражение? Если ты промолчишь или будешь тянуть время, я просто всё расскажу. А если ты выберешь молчание, а потом расскажешь, как хочешь, я поведаю ей всю историю. — Алекс, — он встревоженно глянул на неё, — ответь честно, не спасая меня сейчас, ты хочешь знать? Она, как будто стыдливо, слегка кивнула. Эгго рассмеялась, увидев это. — Ты никогда не была обязана становиться королевой, — тихо пробормотал он. Алекс заметила, что его руки почти незаметно дрожали. — В порядке наследования трона из нас пяти ты последняя. Я, Баалберит и Астарот отказались от этого. Данталион согласился. Люцифер и Самаэль хотят, но они не могут править с кем-то, кроме тебя, на престоле должен быть хотя бы один демон, кровно связанный с отцом. Но ты не единственная, кто подходит на эту роль для Данталиона. Алекс встрепенулась, услышав эти слова, как зловещее эхо, заполнившее её сознание. Сердце сжалось от боли, и она попыталась понять, какой ещё обман она считала за правду. Это мгновение казалось вечностью, заполненной раскаянием и разочарованием. Алекс показалось, что земля исчезала у неё из-под ног. Она смотрела на Вельзевула, раньше такого близкого и родного, и видела только лицо предателя. Эта информационная война между Эгго и Вельзевулом не позволила быть ей просто наблюдателем. Это был смертельный танец между двумя силами, и она попала в него не по своей воле. Этот мир стал для нее ловушкой, и она ощутила, как стены сжались вокруг неё. Эмоции переполняли её: гнев, обида, страх и горечь смешались внутри неё. Алекс понимала, что с этими словами доверие разорвалось на куски. Она оказалась на краю пропасти, и единственное, что оставалось ей делать, — это сделать следующий шаг. И первое, что она сделала, не позволила эмоциям взять верх. На какое-то время их удалось обуздать, пусть это и стоило очень дорогого. — Получается, вы заставили меня только потому, что так удобнее? Вельзевул кивнул. — И слова про отсутствие выбора это ложь? Он снова кивнул. — Ты, Алекс, — довольно начала Эгго, — в первую очередь просто средство для достижения их целей и только потом сестра. Вспомни день, когда ты помирилась с Эмбер. Все эти толпы одноклассниц вокруг Самаэля и Данталиона… Сколько их там было? Ты не считала? — Откуда ты… — начала Алекс, понимая, что замок, под которым был смерч её эмоций, треснул. — Я уже не раз говорила тебе, что продолжала присматривать за тобой даже после появления твоих братьев, — Эгго махнула рукой. — Так вот… Такое происходит только в двух случаях: в сериалах и из-за магии. Угадай, какой твой? — она заметила, что Алекс уже открыла рот, и жестом остановила её. — Это риторический вопрос. Но разве честно и правильно специально заставлять человека, которого ты любишь, ревновать? Или это был их «хитрый», — она показала кавычки пальцами, кажется, обращаясь к Вельзевулу, — план показать, что кроме тебя их никто не интересует? Подло, очень подло. — С чего ты взяла, что это была магия? Почему ты думаешь, что они сделали это специально?! — Алекс начала терять над собой контроль от обиды. — Потому что я испытала это на себе. И когда была рядом с твоей школой, почувствовала то же самое. — Прекрати, — перебил её Вельзевул. Свет в его руках снова вспыхнул, а глаза стали немного светиться, окрашивая кроваво-красным цветом дымку от сигарет вокруг себя. — А то что? Я лишь рассказываю ей правду. Указываю на закономерности и помогаю развеять подростковые идеалы, — она снова махнула рукой. — Но ладно, ты выполнил мои условия и на сейчас я оставлю тебя в покое. Удачи тебе с разочарованной Белоснежкой, Скромник, — она направилась в сторону входа, но внезапно остановилась около него. — Если бы ты с самого начала воспринял мои угрозы серьезно, жил бы себе спокойно. Эгго тихо посмеялась и вышла из комнаты, а следом послышался и хлопок входной двери дома. — «Но я абсолютно честен с тобой и никогда не совру»? Если в вашем мире это называется «честностью», то я там жить больше не хочу, — посмотрев на брата гневным, полным разочарования взглядом, Алекс выбежала из каминного зала. Она возвратилась в свою комнату и громко захлопнула за собой дверь. К её удивлению, внутри было чисто — Эгго оставила комнату в прежнем состоянии и уже успела забрать свои вещи. Дыхание Алекс было тяжелым и неровным — каждый вздох напоминал ей о глубоких ранах, нанесенных обманом братьев. Слезы обжигали глаза, и Алекс не сдерживала их. Они стекали по щекам, смешиваясь с разочарованием. Доверие было разрушено, и она чувствовала себя потерянной в темноте. Смешение эмоций в её сердце было непосильным бременем. Гнев, печаль, страх и обида бушевали внутри неё, как безумный шторм, и она не знала, как справиться с этим хаосом. Её душа разрывалась между желанием познать истину и одновременным стремлением скрыться от реальности. Она опустилась на кровать, почувствовав, как слабость охватила её тело. Всё, чем она когда-либо руководствовалась, всё, во что верила, оказалось иллюзией, разрушенной предательством её семьи. Стук в дверь заставил её наспех вытереть слезы. Это происходило уже почти машинально. Вельзевул, не дождавшись ответа, осторожно вошёл в комнату. — Я не хочу с тобой разговаривать, уходи, — агрессивно проговорила Алекс. — Я выслушаю тебя, только если у тебя есть что-то действительно оправдывающее. Вельзевул отвёл взгляд в пол. — Мне жаль, — хрипнул он. — Жаль?! — Алекс встала с кровати и подошла к нему ближе. Его слова открыли в ней дополнительные силы. — Тебе жаль?! Из-за несуществующего долга моя жизнь перевернулась с ног на голову за несколько минут! Из-за несуществующего долга я считала, что не могу заводить друзей! Из-за несуществующего долга мне пришлось думать, что каждый в моем окружении в смертельной опасности! Из-за вас шестерых моя мама отвернулась от меня! Каждый день я вынуждена проходить через охренительное количество моральной и физической боли, выматываться на жутких тренировках, где каждый считает своим долгом меня покалечить! — она показала на рану на своей щеке. — Я даже в торговый центр съездить не могу без часовых наставлений о безопасности! Каждую чертову ночь меня мучают кошмары, и они точно связаны с вашим появлением! Моя жизнь превратилась в месиво попыток не умереть и выполнить сраный долг! Но знаешь что?! Я принимала все это! Принимала вас и относилась к вам и всему этому с пониманием! А в итоге оказывается, что это все гребаная ложь, — она рвано выдохнула. — Я дождусь остальных и до тех пор решений принимать не буду. Но на всякий случай готовься объяснять Данталиону, почему ему придётся искать кого-то другого. — Прости, Алекс, — тихо прошептал Вельзевул. — Это был не мой выбор. Я был против, и поэтому пообещал тебе рассказать всё, что ты хочешь. Ты бы услышала всё то же самое, стоило только задать вопрос… — Но я не задала, — перебила Алекс. — Не задала, потому что решила довериться вам. И, видимо, зря. Зато слова Эгго прекрасно объясняют многие непонятные для меня ситуации. Чертов Люцифер даже не знал, что у меня двойное имя до недавнего времени! Я действительно для вас просто инструмент! — Это не так. Мелори не права. Ты наша сестра и член семьи. Ты важна нам не потому, что ты удобная, а потому что ты это ты. — Да? Тогда какой у меня любимый цвет, Вельзевул? Или любимое блюдо? Какие качества в людях я считаю самыми важными? Какие мои любимые домашние животные? Какое мое первое имя? Ты знаешь хоть что-нибудь обо мне? — Собаки, — неуверенно пробормотал тот. — У тебя была собака. — О чём и разговор, — Алекс разочарованно всплеснула руками. — Это была мамина собака, и это неправильный ответ. Как ты можешь утверждать, что я в первую очередь тебе семья, если ты даже имени моего не знаешь? Это даже звучит абсурдно! Но самое обидное здесь другое: имя Эгго тебе известно, хотя вы буквально впервые разговаривали сегодня. — Ты права, — он слабо кивнул. — И мне жаль. Поэтому я старался исправить это, — Вельзевул запнулся, — последнее время, по крайней мере. Это тяжело и непривычно для меня. Но я делаю, что могу, начал больше общаться с братьями и проводить с вами время, чтобы стать ближе и к тебе, и к остальным. — Я понимаю, но не узнать за восемь месяцев обо мне абсолютно ничего, это… — она прервала себя, понимая, что может оскорбить его, а затем помотала головой, пытаясь успокоиться. — Я не хочу сейчас ссориться ещё больше и тем более продолжать кричать на тебя. Поэтому, пожалуйста, оставь меня в покое на время. — Хорошо. Если тебе что-то нужно, я буду у себя. Вельзевул немного задержал взгляд на Алекс, но в конце концов вышел из её комнаты. Она сделала ещё несколько рваных выдохов, смотря на закрытую дверь, и вернулась на кровать. Она пыталась найти утешение во сне, но её мысли затмило возмущение. Она чувствовала, что её душа погружена в бездну непрощения и ненависти. Тёмная комната стала свидетелем её внутренней борьбы. Алекс лежала там, в одиночестве, с головой, полной бесконечных вопросов и злобы. Её сердце требовало чего-то, что она пока не понимала. Она не могла просто простить и забыть. Алекс не пропустила мимо себя раскаяние Вельзевула, и это только сделало всё сложнее. Ночь тянулась медленно, словно время само замедляло свой ход, чтобы мучить её. Алекс чувствовала, как каждый час, каждая минута только усугубляли её и без того искалеченное обидой состояние.