Кто сказал, что после смерти приходит конец?

Ed Sheeran — Diary Лишь произнеси слова, Я приму их, запишу их И буду хранить глубоко в душе, Пока ты не поймаешь меня на этом. Я ведь знаю твою любовь… Из состояния полудрёмы Эрена вывели ласковые поглаживания по голове, которые умиротворяюще действовали на и без того едва открывшего глаза парня. Чьи-то длинные пальцы аккуратно гладили макушку, соскальзывали на уши, убирая волосы с лица шершавыми подушечками пальцев. Шатен зажмурился, подставляясь под чужую ладонь, словно кот, требующий еще немного ласки со стороны хозяина. И, как ни странно, получал очередную порцию нежности. Эти мозолистые ладони немного напоминали ладони отца: тот тоже очень любил трепать Эрена по каштановым волосам со словами «Ты хорошо постарался, сын». Приятные детские воспоминания отзывались в груди мальчишки чем-то зудящим с левой стороны. В носу защипало, а руки непроизвольно сжали простынь рядом с собой. Эрен не плакса, он пережил всё это, справился и начал двигаться дальше. Просто каждому человеку нужна хоть капля поддержки со стороны. Едва приоткрыв глаза, парень увидел обладателя чёрных волос и задал первый вопрос, пришедший в голову: — Микаса? — голос спросонья немного хрипел, видимо, сказалось количество выпитого. Глаза всё еще не настроили фокус перед собой, но по голосу, ответившему Эрену, тот понял, что это тот человек, которого он меньше всего ожидал увидеть. — Не угадал, — Леви положил на диван книгу, которой недавно было посвящено всё его внимание и перевёл взгляд на проснувшегося парня, — Ну что, пьянь, как себя чувствуешь? — Почему я вас не учуял? — вместо ответа на поставленный вопрос, в замешательстве спросил Эрен. — Ну что за дурак… — тяжело, но без капли злобы вздохнул брюнет, а затем стал терпеливо объяснять, — Ты напился сначала своих подавителей, а затем опустошил полбара в кафе. И не стыдно тебе после всего этого в глаза Ирвину смотреть? Альфа долго моргал глазами, принюхивался, обводил взглядом комнату и остановил его на Леви. — Я вчера доставил вам неприятностей? — Можно и так сказать. Будешь оправдываться? — Простите меня, я просто… — Эрен, уже севший рядом с Аккерманом, опустил голову. Как ему за что-то извиняться, если омега даже не злится? Где это вечное угрюмое выражение, отпугивающее всех в радиусе километра? И почему Леви улыбается? — Вы не заболели? Хорошо себя чувствуете? Казалось, будто цвет глаз капрала на мгновение переменился. Из глубокого ледяного серого на одно мгновение пробился едва заметный зелёный, будто отражение яркого, изумрудного оттенка глаз Эрена. Зрительный контакт со смущенным шатеном не продлился долго. Парень потупил взгляд, но он мог с уверенностью сказать, что именно этот образ, именно те лучи он хочет запомнить на всю жизнь, закрыв глаза, стараясь осознать, что же все же предстало перед ним секунду назад: проявление нежности, чувств или же секундный страстный порыв? И без того смутные раздумья Эрена прервала дрожь, исходящая от его запястья. Он почувствовал, как его ладонь, на которую он опирался всем весом, оторвалась от постели, ощутил, как тонкая кожа запястья покрылась едва заметными мурашками. Тепло, пронизывающее все тело парня, исходило от самого омеги. Вдыхая слабо, но всё же ощутимый запах Эрена, мысли Леви смешивались в один огромный ком, а сам мужчина тщетно пытался изъять из этой кучи что-то здравое. Будучи человеком, который всегда держал ситуацию под контролем, Аккерману было по-настоящему страшно испытывать те чувства, которые были непривычны, которые не поддавались контролю и которые росли чуть ли не в геометрической прогрессии. Действительно, отталкивать альфу было бы лучшей идеей. Так он не смог бы наблюдать за вечно суетящимся и неуклюжим парнем, который всеми силами пытался скрыть симпатию к нему, одновременно с тем шепчась об этом со всеми за каждым углом. Со всеми, кроме самого Леви. Вероятно, мужчине нужно было услышать, что эти слова адресованы именно ему, а не какому-то там Капралу, которым он когда-то был. До смешного обидно, что омега ревновал мальчишку к прошлому себе. А еще, что тот Капрал так и не смог сделать того, другого Эрена счастливым. На запястье запах слишком слабый, этого было мало, очень мало. — Вы меня… нюхаете? Я плохо пахну? — Мальчишка соизволил поднять голову и теперь заинтересованно разглядывал брюнета. Тот в свою очередь положил руку альфы обратно и придвинулся ближе. Зелёные глаза распахнулись, а мозг так и не смог осознать происходящее. Сейчас Леви кончиком носа водил по ключичной впадине и самозабвенно игнорировал все льющиеся на него вопросы, как будто так и надо. Определённо, здесь запах был сильнее. — Леви, ответьте, хотя бы, зачем вы это… ах, — лицо мужчины слишком внезапно оказалось напротив лица Эрена, который уже был похож на помидор. — Я должен знать, как пахнет мой альфа, разве нет? У мальчишки в животе что-то ухнуло вниз и теперь он смело мог заявить, что является самым счастливым человеком на земле. Теперь он имеет полное право протянуть руку и провести пальцами по линии скулы, взять за подбородок и притянуть максимально близко к себе, целомудренно коснуться своими губами чужих и полностью раствориться в ощущениях… *** — Доброе утро, Ханжи, шеф! — Шатен на всех порах влетел в кафе, как будто убегая от кого-то. — Доброе, Эрен, — девушка махнула рукой, предварительно поставив на место протираемый стакан, не забыла улыбнуться парню и сладко потянулась. — Знаете, а мы с Леви теперь встр.мфвфмс — забежавший следом за пацаном, омега шустро прикрыл ладонью болтливый рот и потащил за собой в кладовку на разборки. — Видишь, кажется, у них всё наладилось, — Ирвин отодвинул стопку документов и повернулся к барменше, которая уже вовсю строчила смски и твиты, сообщая всем знакомым, что цветущая ягодка Леви доцвела до своего времени и не завянет теперь очень долго.