Драббл-сборник

Персонажи: Драко Малфой/Гарри Поттер Рейтинг:PG–13 Тип: слэш Жанр: романтика, AU Аннотация: Завтра суд, а Драко не готов. Он совсем к нему не готов Заявка: да здравствует наш суд — самый гуманный суд в мире

***

      Гарри уже час наблюдал за мельтешением Драко по комнате. Ладно бы Малфой просто ходил туда-сюда, но он ещё и возмущался, причём, делал это довольно громко, чем отвлекал Поттера от книги, которую он пытался читать. Довольно интересной, надо отметить, книги. Нет, разумеется, парень прекрасно знал, что бывший слизеринец та ещё истеричка, но не думал, что его выведет из состояния душевного равновесия суд, волноваться о котором нет никакого смысла. Вздохнув, он закрыл книгу и отложил её на пол.       — Драко, ради Мерлина, тебе не о чем волноваться. Мне-то ты доверяешь? — спросил, хотя больше фыркнул бывший гриффиндорец.       Малфой замер и уставился на своего парня. Поттер лежал на животе и смотрел на него своими большими, честными глазами. Именно из-за них ему все доверяли. Глядя в эти изумрудные озёра, было просто невозможно сомневаться в его словах. Завтра во время слушанья им это очень пригодится.       — Тебе — да, а вот суду — не очень, — фыркнул Драко. — Да здравствует наш суд — самый гуманный суд в мире! — выкрикнул Малфой, разводя руки в стороны.       Поттер вскинул бровь и вздохнул, едва удерживаясь от того, чтобы упасть лицом в покрывало. Война уже год как отгремела, а головы всё ещё летели. Министерство пыталось как можно скорее восстановить своё положение в обществе и авторитет среди граждан, что у него очень плохо получалось. Люди доверяли только своему герою, так что слово Гарри было решающим в суде. Не только потому, что верхушки власти побаивались его, но и потому, что он был так тесно связан с Тёмным Лордом. Разумеется, Визенгамоту совершенно точно не нравилось, что решения за них принимает Гарри, но пресса и общественность были на его стороне, что играло ему на руку.       — Сейчас суд — это я, а я более чем гуманный человек, — улыбнулся Гарри, сверкнув глазами.       — Скажи честно, Потти, ты помогаешь нашей семье потому, что я чертовски хороший любовник? — спросил Драко, успокаиваясь, потому что уверенность героя придавала уверенности и ему тоже.       Вообще, в Гарри было много спокойствия и он не переживал ни о чём, словно бы то, что умерло вместе с Тёмным Лордом, — не его крестраж, а волнение. Впрочем, Малфой не исключал, что за всю свою жизнь парню пришлось столько раз переживать это чувство, что он от него банально устал и теперь старался держаться более отстранённо, что ли. Вот только Драко пугала эта отстранённость, касательно его самого.       — Нет, — просто ответил Поттер. — Я помогаю потому, что твоя мать, дай ей Мерлин долгих лет жизни и здравствия, спасла мне жизнь. А ещё, как бы сильно я не ненавидел твоего отца, я слишком люблю тебя, чтобы отправить его в Азкабан, где ему, если честно, самое место, — пояснил он свой ответ.       Малфой улыбнулся и сел на кровать рядом с парнем, заставив его тем самым перевернуться на спину и заложить руку под голову. Ещё полгода назад Драко и не думал, что сможет так близко рассматривать Национального Героя, сможет касаться его и слышать от него слова любви. Всё закрутилось почти сразу, как отгремела битва за Хогвартс и министерские выскочки пришли в себя. Их выселили из мэнора, все счета арестовали и запретили покидать пределы Англии. Податься было некуда, и это понимали не только родители, но и сам парень, потому что у всех его друзей сложилась примерно та же ситуация, разве что чуть лучше (им, во всяком случае, дома оставили), но связываться с Малфоями тогда никто бы не решился. Кроме Поттера.       Он появился неожиданно и пресёк любое неуважение к аристократам со стороны авроров, а после предложил им пожить у него, мотивируя это тем, что поместье Блэков больше дом Нарциссы, чем его. Проявлять гордость тогда было не с руки, и они согласились. Надо отдать победителю должное, он обеспечил их всем необходимым, отдав домовика и целое крыло дома, при этом сделал всё, чтобы свести их встречи к минимуму, не без оснований полагая, что будет мешать своим гостям. Всё бы ничего, но Драко такая молчанка не устраивала.       Он выловил Поттера в одном из коридоров поместья и задал простой вопрос: «Зачем тебе это?». Гарри тогда замялся, но после нескольких минут молчания всё-таки ответил: «Я люблю тебя». Малфой бы не поверил, если бы не смотрел прямо в зелёные глаза героя. Чистые, спокойные и наполненные болью, отчаяньем и безнадёжностью. Стало очевидно — он не надеется на взаимность. Тогда Драко просто поцеловал его. Сильно, немного грубо, жёстко, крепко сжимая чёрные волосы на затылке, подчиняя. Тот поцелуй не был нежным, совсем наоборот, но бывший гриффиндорец не возражал, подчиняясь рукам, позволяя кусать свои губы и отвечая в противовес осторожно и неуверенно.       — Ты же понимаешь, что если наши отношения всплывут, то твоё решение может быть отменено по причине необъективности, — сказал Малфой, поглаживая живот своего парня. — К моей семье будет особое внимание, — пояснил он, чувствуя, как напрягаются мышцы пресса и втягивается живот под его ладонью.       — Да, именно поэтому я буду выносить вам приговор под Веритасерумом, — улыбнулся Поттер и тут же почувствовал, как рука на его теле замерла. — Расслабься, я же уникален — смогу солгать и под сывороткой правды при необходимости, — фыркнул парень и погладил запястье Малфоя. — Эй, я не хочу тебя потерять, но это не значит, что ты мне что-то должен, — сказал он и отвёл взгляд в сторону.       Драко вздрогнул всем телом от этих слов, представляя, что с ним будет без Гарри. Он не хотел возвращаться в мир без него, а потому пересел на бёдра своего парня и, развернув его к себе за подбородок, поцеловал сладковатые губы. Поттер приоткрыл рот, впуская наглый язык Малфоя, зарываясь пальцами в шёлковые платиновые волосы и отвечая на первый их такой ласковый поцелуй. Бывший слизеринец впервые не кусался и не подчинял, а просто ласкал губы и язык, скользил пальцами по его скулам и, кажется, любил в ответ. Их первый сотый поцелуй. И не то чтобы Гарри считал...