Драббл-сборник

Персонажи: Гарри Поттер/Том Реддл Рейтинг: PG-13 Тип: слэш Жанр: романтика, AU Аннотация: Когда ты почти мёртв — это, конечно, прикольно, но когда при этом на Земле тебя ждёт любимый человек, приходится проснуться, потому что мир просто отказывается существовать без Гарри Поттера.

***

      У Тома никогда не было причин любить Рождество, а в этом году встречать его не хотелось особенно. Два года прошло с тех пор, когда он стал новым Министром Магии, а «спасибо» за это стоит сказать вот этому бледному, будто мёртвому, юноше. Тогда, в ту роковую ночь битвы, Гарри Поттер практически умер, как бы саркастично это ни звучало, но сделал он это не для магического мира или дорогих ему людей, а ради него, Тома Реддла, бывшего Тёмного Лорда. Том прекрасно понимал, что если бы не странное заклинание, которое применил гриффиндорец, мужчина бы точно умер, но он жив, а Гарри вот уже полгода находится на грани между жизнью и смертью. За это время многое изменилось: во-первых, политический строй страны, во-вторых, отношение волшебников к тёмному магу. Его перестали бояться, теперь он просто очередной, но, тем не менее, уважаемый, политик в истории страны, а Поттер... К парню в палату приходят всего несколько человек: Гермиона и Рон Уизли, Драко Малфой, Невилл и Луна Лонгботтом и он. Оказывается, это очень тяжело, когда разрушаются образы кумиров и героев: вот и поступок Гарри настроил против него практически весь магический мир.       По-хорошему говоря, после всего того, что произошло той ночью, началась дикая неразбериха. Многие решили, что Гарри проиграл их дуэль, что он мёртв, что Тёмный Лорд выиграл и т.д. Там же, возле Хогвартса (как полагал лично сам Реддл), образовалось новое движение сопротивления, но оно было немногочисленным, большинство просто сдались. Их можно понять: все устали воевать, все устали терять близких, тем более, что в ту ночь очень многие погибли. Поначалу Тому приходилось преодолевать постоянное непонимание со стороны соседей, их недоверие и даже воинственный настрой, но он постепенно обретал себя и отношение к нему менялось. Все отмечали, что реформы нового Министра — логичные и прогрессивные, что он ведёт страну в будущее и равно относится ко всем слоям населения. Поступок же Поттера, когда выяснилось, что он очень даже жив, многие сочли предательством (мол, он просто струсил, но даже умереть нормально не смог). Они и не представляли, что сделал этот хрупкий парень и что теперь приходилось испытывать самому Реддлу.       Хотел бы Министр сказать, что приходит сюда из чувства долга или уважения к бывшему врагу, но это было не так. Он был влюблён в него и даже не осознавал этого до того момента, как снова обрёл самого себя. Никто и нигде не писал, что, разделяя свою душу на части, заключая осколки в тайники, ты теряешь свои чувства и ясность мысли. Том потерял очень много, потерял почти всё и воскрешение ровным счётом ничего не изменило, только усугубило, вообще-то, а вот Гарри изменил. Чёрт его знает, что этот мелкий засранец использовал, но он собрал душу Реддла в единое целое, вернул его мозги туда, где им самое место, а ещё открыл глаза на истинную природу чувств к самому себе. Мерлина ради, это смешно сказать, учитывая их разницу в возрасте, но он любил его. Любил его невозможные глаза, вечно растрёпанные волосы, львиный характер, силу и острый ум, ловкость и улыбку, любил, когда Поттер летает на метле и смеётся... Это странно и так невозможно, что могло произойти только с ними, на самом деле. Беда в том, что он не мог даже сказать парню, что чувствует к нему.       Сегодня было Рождество, и Том не мог не прийти. Он держал холодную, словно лёд, руку юноши и думал о том, почему вообще Поттер так поступил. То есть, сам Реддл (в этом своём собранном состоянии) отдал бы свою жизнь за жизнь Гарри без раздумий, без каких-либо задержек, одним взмахом руки, но мотивов поступка парня он понять не мог. Спросить бы у него, но гадёныш сбежал в неизвестность и возвращаться не торопился. Собственное бессилие злило, а тишина угнетала так, что оставалось только риторически говорить с едва живым человеком в призрачной надежде на изменения.       — Зачем ты это сделал? Как вообще узнал, что нужно предпринять? — молчание в ответ стало уже вполне закономерным, так что Реддл вздохнул и продолжил: — Откуда ты вообще знал, что всё это — не я? Никто не знал, даже я сам не до конца осознавал этот факт. Впрочем... я вообще мало что осознавал, даже собственные действия. Был больше сторонним наблюдателем, чем реальным деятелем. Откуда ты мог знать? — Том снова замолчал и взглянул на бледного юношу, который по-прежнему лежал с закрытыми глазами и молчал. — Ты должен снова выжить, Гарри, потому что у меня накопилось к тебе масса вопросов, на которые я хочу получить ответы.       В этот момент скрипнула дверь и в палату вошли Гермиона и Рон. Не сказать, чтобы эти двое так уж легко приняли Тома в качестве Министра и прочее. На самом деле, совсем нет, и это именно они вели вперёд сопротивление, вместе с Лонгботтомом. Даже несколько раз пытались выкрасть тело Гарри из больницы. В одну из этих вылазок их и поймали. Ребята явно ожидали, что их будут пытать или убивать прилюдно, или и то, и другое одновременно, а получили полное прощение и откровенный разговор. Не то чтобы легко было изливать душу лучшим друзьям Поттера, которые к каждому слову относились скептически, но, проанализировав всё и обдумав, они дали Реддлу шанс доказать, что он говорит правду. Он не придумал ничего лучше, чем привести их сюда и позволить Грейнджер проверить всё до мельчайшего заклинания в палате. С тех пор их отношения потеплели. Теперь Гермиона отвечает за сотрудничество с маггловским правительством, а Рон — один из лучших сотрудников Аврората и, скорее всего, скоро станет его главой.       — Мы не помешаем? — робко спросила девушка, подходя ближе к сидящему мужчине.       Рыжий юноша двигался следом за ней. Они поженились через месяц после примирения с ним, и жили довольно счастливо, но, как слышал Том, часто ссорились, будто сломалось что-то, что соединяло их, склеивало. Реддл даже не сомневался, что в «Золотом трио» именно Гарри был той золотой серединой, которая уравновешивала слишком умную, но скупую на эмоции Гермиону и недалёкого, но вспыльчивого Рона. Том не мог не задавать себе уже набившего оскомину вопроса: зачем гриффиндорец так поступил во время битвы? Слишком рано Поттер оставил этих двоих наедине, слишком рано он оставил самого Тома. Иногда Реддлу казалось, что брюнет знает и понимает гораздо больше, чем он сам.       — Нет, что вы. Проходите, — вежливо предложил Том, и двое бывших гриффиндорцев ускорили шаг, приближаясь к кровати.       Они оба всё ещё настороженно относились к бывшему Тёмному Лорду, но оба же и понимали причину, единственную причину, по которой их друг мог пожертвовать собой ради этого человека, убившего его родителей и разрушившего всю его жизнь к чертям собачьим. Он любил его. Между собой они этого никогда не обсуждали, но просто сами для себя понимали и принимали это. Вообще-то, они приняли бы в качестве его избранника кого угодно, лишь бы Поттер вернулся к ним, лишь бы снова был с ними. Даже если это — Том Реддл.       — Как он? — спросил Рон у мужчины.       С момента комы Гарри, Уизли сильно изменился, будто утратил что-то, что заставляло его двигаться и бороться. В рыжих прядях отчётливо виднелась седина, а тёплые голубые глаза потускнели. Гермиона же, наоборот, начала ещё активнее грызть гранит науки, словно стараясь прожить жизнь за двоих. Они оба устали драться: за мир, за спокойствие, друг за друга. Возможно, они даже постарели слишком уж быстро, потому что из их жизни исчез тот яркий, вечно позитивный, словно не его жизнь буцала из стороны в сторону, парень.       — Без изменений, — тихо ответил Том, не отводя глаз от мраморной маски чужого лица.       Рон вздохнул и сел на стул рядом с кроватью, а Гермиона опустила голову и присела на кровать с другой стороны. Реддла совсем не удивило то, что сейчас, за несколько часов до Рождества, эти двое здесь. Рождество — любимый праздник Гарри, об этом знали абсолютно все. Отсутствие Малфоя можно было объяснить только одним — очередная конференция по зельеварению. Блондин настолько упорно трудился в этой области, что создавалось впечатление, будто он пытается работой заглушить всё остальное. Впрочем, те, кто знал его немного лучше, то есть, очень хорошо, прекрасно знали — он ищет способ вернуть Поттера, вытащить из этого состояния, в котором он находился вот уже два года без каких-либо изменений. Самое интересное, что его тело находилось в прекрасной форме: не было ни атрофии мышц, ни изменений в состоянии организма — ничего, чем обычно опасна кома, будто время для него просто замерло в какой-то момент и всё.       — Гарри, ты нам очень нужен... — тихо прошептала Гермиона, поглаживая холодную руку друга и роняя на неё слёзы.       Ей было тяжело жить, понимая, что она может уже никогда не увидеть добрую улыбку юноши, задорный блеск его глаз, невероятный полёт на метле, не услышать чарующий смех и уверенный голос, внушающий доверие... Ей больно осознавать, что он так и не рассказал им о своём плане во время того сражения, что он всё решил тогда сам. Девушка винила себя и знала, что и Рон, и Драко, и Невилл с Луной, которые были сейчас в Испании, делали то же самое. Все они чувствовали вину перед Гарри и надеялись, что когда-нибудь он всё же проснётся. Парень действительно был необходим им, как воздух.       — Он проснётся, вот увидишь, — твёрдо произнёс Рон, который скучал без друга.       Все их друзья безумно тосковали без этого взбалмошного брюнета. Для рыжего Уизли Поттер был чем-то особенным и невероятным. Вольным, словно ветер, опасным, будто хищник, верным и преданным, как пёс, — всё это непостижимым образом сочеталось с хитростью, изворотливостью и потрясающей удачей, которая ещё не подводила зеленоглазого юношу.       — Я знаю, Рон, я знаю.       Том не принимал участия в этом разговоре, ему хотелось, чтобы эти двое поскорее ушли и была возможность встряхнуть брюнета за плечи, чтобы накричать на него и, возможно, даже стукнуть. Реддл безумно злился на него и на себя самого. За эти два года он изучил тонны всевозможных книг, пытаясь найти заклинание, которое использовал Гарри, но это было бесполезно. Гриффиндорец надёжно подчистил все следы, и невозможно теперь найти источник. Будто прочитав мысли мужчины, Рон поднялся:       — Нам пора, Миона.       Девушка всхлипнула и, попрощавшись, ушла вместе с Роном. Том вздохнул свободнее, а когда шаги в коридоре наконец-то стихли, то решительно схватил лежащего Поттера за плечи. Но весь его запал быстро исчез, оставляя после себя горечь и обиду. Кожа юноши была холодной, непривычной и неправильной, не для Гарри.       — Что же ты творишь, глупый мальчишка?.. Вернись, слышишь, сейчас же! Гарри!!! — Том орал на него, срывая голос, а потом его отбросило к стене мощнейшим потоком магии.

***

      Гарри сидел в кресле и весело общался с родителями, в этом промежуточном мире были все: Ремус, Сириус, папа и мама, бабушка и дедушка, и Салазар с Годриком... Юноша не знал, сколько времени прошло там, на Земле, но здесь ему было довольно-таки хорошо. Пространство вокруг было белым, но довольно полезным: стоит что-то пожелать — и желание исполнится. Было интересно слушать рассказы троих Мародёров, ехидные комментарии Салазара, смешки Годрика и мамы, поучительные и не очень советы бабушки и дедушки, когда умиротворение этого мира пронзил грустный, полный отчаянья и боли крик:       — Гарри!!! — брюнет вздрогнул и обернулся по сторонам.       Взрослые же мигом замолчали и переглянулись. Они знали, что рано или поздно это произойдёт: никто не может оставаться в подвешенном состоянии вечность, никто не может быть одновременно живым и мёртвым, а Поттеру это и так удавалось слишком уж долго. Он должен был тогда умереть, но было что-то, что надёжно привязало его к жизни, к тому миру, который остался вне зоны этого мира. Рано или поздно, это что-то должно было проявить себя в полную силу, а не тихими, едва слышными шепотками на периферии сознания.       — Тебя там ждут, — тихо, с ласковой улыбкой произнесла Лили, которой было и жалко, и радостно отпускать сына обратно.       — Нет, я оставил им целый мир, они справятся, — улыбнулся юноша, а Сириус покачал головой.       — Нет, малыш, без тебя им не справиться, — ему ли не знать, как много его крестник значит для некоторых людей и как много они значат для него.       — Слишком много ты для них значишь, — подтвердил Ремус, будто прочитал мысли друга.       — Гарри, сынок, мы гордимся тобой, ты такой молодец, — гордо произнёс Джеймс и улыбнулся.       — У нас ещё будет много времени, потом, — добавил Александр, сверкая ярко-зелёными глазами.       — Можешь не сомневаться, — согласилась с мужем Мэри.       — Но сейчас ты нужен там, слишком много непонятного ты оставил, — произнёс Годрик, улыбаясь своему преемнику.       — Слишком многое должно раскрыться, — лукаво заключил Салазар и подмигнул.       Они смотрели на Гарри и улыбались... Прощались, не навсегда, но надолго, вплоть до того момента, как юноша умрёт уже навеки. Гарри вздохнул, ему не хотелось уходить: здесь он был нужен, а там... кто знает? Там у него оставалось непонятное чувство к Тому, с которым нужно будет разобраться, там старый-новый мир, который изменился неизвестно насколько... Было немного страшно, но кто-то же звал его так громко и отчаянно? Ради этого кого-то стоило попытаться.       — Пока, — тихо произнёс брюнет и растворился в воздухе, возвращаясь в своё родное тело.       Синхронное: «Пока, малыш», — он уже не услышал.

***

      Том открыл глаза и потёр ушибленную голову. В глазах рябило, но стоило ему перевести взгляд на кровать, как все неприятные последствия встречи его тела со стеной как рукой сняло. Зелёный, красный, чёрный, синий, коричневый, фиалковый, белый, жёлтый цвета переливались над телом Гарри, медленно вспыхивая и снова растворяясь, а потом всё стихло. Реддл с удивлением наблюдал, как ещё минуту назад бессознательный юноша поднимается с кровати и уверенно спрыгивает на ноги. Поттер потянулся, словно кошка, и тряхнул чёрными волосами, растрепав их ещё больше, кожа его приобрела свой настоящий — смуглый оттенок, а глаза сверкают привычной зеленью и никаких очков, кажется, было не нужно. Гарри задумчиво глянул в окно, которое было к нему ближе всего, а потом на себя, скептически осматривая больничную пижаму. Поджав губы, парень открыл тумбочку, очевидно, надеясь отыскать там свою палочку.       — Поттер! — взревел пришедший в себя Том, вставая и направляясь к стоящему юноше.       Гарри вздрогнул и обернулся, зелёные глаза блеснули узнаванием, а губы растянулись в радостной улыбке:       — Привет, Том. Я смотрю, заклинание сработало, — но видя совершенно нечитаемое выражение лица мужчины, он растерялся, и улыбка на лице брюнета погасла. — Что-то случилось? — встревоженно спросил юноша.       Откровенности ради, он планировал обнаружить себя в гробу или склепе, а не в палате с любимым человеком рядом. То есть... чёрт, это сложно. Реддла можно назвать хорошим или добрым только под хорошей дозой огневиски или даже ещё чего-то покрепче, но он каким-то невероятным образом умудрился влюбиться именно в него. Наверно, это неправильно, наверно, ему следовало ненавидеть и убить этого человека, но он предпочёл подарить ему новую жизнь, отдав взамен свою собственную. Было почти не жалко.       — Случилось?! О, подумаешь, ты, чёртов безответственный мальчишка, провалялся в коме два года, твои друзья с ума сходят, а я понятия не имею, с чего вдруг ты решил пожертвовать своей жизнью во имя моего спасения!!? — закричал Реддл, складывая руки на груди.       Глаза Гарри расширились, а потом резко сузились, наполняясь гневом и обидой. Он бы принял многое, но не возмущения вместо благодарностей. Том же забыл даже о том, что собирался задавать какие-то там вопросы, собирался объясняться в чувствах или что-то ещё, потому что парень как будто всего лишь проснулся: легко, независимо ни от чего, с улыбкой и блеском глаз. Его совершенно не коснулось то, что пришлось пережить им, живым и здравствующим.       — Я безответственный?! Если бы не твои чёртовы эксперименты, мне не пришлось бы рисковать своей жизнью! Считаешь, это так просто — взять и умереть??!! — заорал в ответ брюнет, указывая пальцем на Реддла.       Том аж покраснел от злости:       — У тебя всегда во всём я виноват!! — ответил Том, укоризненно глядя на Гарри.       — А ты не умеешь признавать свои ошибки!!! — парировал юноша.       — Ты бросил нас!!       — Я оставил вам чёртов мир!!       — Ты был нужен нам здесь!!       — Кому это, «нам»???!!!       — Мне!!! — только сейчас Том осознал, что произнёс в пылу ссоры.       Они стояли вплотную и тяжело дышали, глядя друг другу в глаза. Гарри вздохнул, и взгляд его смягчился, а губ снова коснулась робкая улыбка, потому что это «мне» было лучше любых других признаний или слов. Его одного было достаточно, чтобы все обвинения и недопонимания угасли, оставляя только прежнее чувство всепоглощающей нежности и желания простить ему все совершённые преступления, всю глупость и жестокость. Всё простить. Безумно? Глупо? Ну и пусть.       — Прости меня, — тихо произнёс юноша, проводя пальцами по лицу мужчины и убирая прядь волос.       Том вздохнул и обнял юношу, крепко прижимая его к себе, вдыхая почти забытый запах полыни и муската, потому что этого простого движения было почти достаточно, чтобы забыть, что его там так сильно разозлило и на что конкретно он разозлился, из-за чего вообще была размолвка... Этот жест означал что-то очень личное, очень важное для них обоих. Он говорил, что его сон ожил и теперь воплощается в реальность. Его желание всё-таки сбылось. Наконец-то.       — Не извиняйся, глупый. Я соскучился по тебе, — признался мужчина.       Гарри улыбнулся и слегка отстранился от Тома, всматриваясь в тёплые карамельные глаза. Он забыл, насколько прекрасны эти глаза, забыл, насколько прекрасен сам Реддл. Да и сложно помнить, когда видел его нормальным человеком всего-то один-единственный раз в своей жизни.       — Я тоже по такому тебе сильно соскучился, — хохотнул гриффиндорец.       Том запустил пальцы в шёлк волос юноши, оттягивая слегка назад, и Гарри подчинился ему, запрокидывая голову, чтобы удобнее было смотреть в глаза друг друга.       — Зачем ты это сделал? — спросил Министр, всё ещё ищущий ответ на вопрос, не дающий ему нормально спать целых два года.       Юноша в его руках немного напрягся, но потом снова расслабился, будто всё-таки решился на ответственный и очень важный шаг.       — Потому что я не мог позволить тебе умереть. Я люблю тебя и, разумеется, прекрасно знал про то, что ты себя не контролируешь, а найти подходящее заклинание, хоть и с очевидным минусом в качестве моей смерти, оказалось несложно. Amor Superior — более чем подходящий для меня вариант. А скрыть все его следы — и вовсе проще простого.       Половину слов юноши Том пропустил мимо ушей. «Любит? Он сказал, что любит меня...» Это отвечало на все вопросы разом, лишало всяких сомнений и даже позволяло забыть о какой-то там разнице в возрасте. Больше не нужны слова, больше не нужно сбегать и бороться, теперь можно расслабиться и просто жить в своё полное удовольствие. Не раздумывая и секунды, Реддл сильнее дёрнул всё ещё зажатые в кулак волосы и поцеловал столько лет желанные губы. Юноша с удовольствием ответил, обвивая шею мужчины руками и притягивая его ещё ближе. Над их головами расцвела омела, подтверждая, что эти двое связаны прочной нитью судьбы и никуда уже друг от друга не денутся.       — С Рождеством, — шепнул Том, на мгновение отстранившись от парня и тут же подхватывая на руки, чтобы не отпускать.       — Что ты хочешь в подарок на свой день рождения? — весело спросил Гарри, который впервые в жизни чувствовал себя таким счастливым.       — Я уже получил самый желанный подарок, — ответил Реддл, укладываясь на кровать и укладывая Поттера сверху. — Я получил тебя, — добавил он, утягивая счастливого юношу в новый поцелуй.       Он никогда не устанет сцеловывать эти улыбки, вдыхая запах любимого человека и наслаждаясь счастьем, а Гарри никогда не надоест всё это ему дарить. Их жизнь началась с чистого листа, теперь они будут вместе, и каждое Рождество станет их праздником. Рон и Гермиона перестанут вечно ссориться, Драко, наконец, женится, а призраки будут наблюдать за своими детьми и гордиться ими. Пусть многое ещё впереди, но эта рождественская сказка уже случилась, подарив начало настоящему чуду.