Инвалид 2: Мир наоборот.

Ничто человеческое - нам не чуждо...

В воскресное утро была хорошая погода. Ярко светило солнце, ветер был не сильным и не холодным, совсем легонько обдувая лицо и руки, делая даже приятно своей осенней свежестью. Се Хун проснулся рано утром и больше не смог заснуть. Он все думал о своем отце, о Лу Хане, и никак не мог найти те точки соприкосновения в их прошлом. Не мог понять как его отец - оставил Лу Хана сиротой. Перевернувшись на спину, он подумал, что не видел Лу Хана с того дня. Старший просто не пришел вечером домой, а следующим днем забрал вещи, пока Се Хуна не было дома. Младший не пытался найти его, поговорить, понимая, что сейчас Лу Хану слишком сложно и больно, и разговорами он сделает только хуже. Хоть они и учились в одном университете, они не пресекались совсем. Наверное, это Лу Хан специально старался избегать даже самых коротких встреч. И Се Хун прекрасно понимал почему. Вечером того дня, младший сам попросил Криса выслушать его. Юноша знал - президент точно поймет его и не станет нагнетать, а наоборот - приободрит, хотя бы чуть-чуть. Чан Ель, видя все это, старался всегда шутить в присутствии младшего, чтобы поднять ему настроение. Наблюдая за старанием рыжика, Се Хун улыбался - подыгрывая ему. А Кай... Он молчал. Будто не хотел разговаривать ни с кем. Уйдя в себя, он просто возвращался домой и ложился спать, а просыпаясь утром, молча собирался и уходил в университет. Только Крис понимал, почему Чон Ин так ведет себя, но не рассказывал остальным. Это был его секрет. Достаточно маленький, чтобы делиться этим еще с кем-то, и одновременно с этим довольно большой, чтобы действительно переживать по этому поводу. Встав с постели, Се Хун посмотрел на залитую солнцем улицу, в окно, улыбнувшись. Именно сейчас, с того дня, ему захотелось поговорить с Лу Ханом. Поговорить, не в смысле спросить как его дела и как он жил эти дни, а именно спросить: что с ними будет дальше. Быстро собравшись, юноша разбудил Чан Еля и сказал, что вернется поздно вечером, чтобы старший не терял его и не волновался. Сонный рыжик вздохнул, но не стал спрашивать куда он собрался - судя по его решительности и напряженности - старший и так все понял. Направившись прямиком в больницу дяди Криса, Се Хун прокручивал в голове слова, которые он должен будет сказать Лу Хану, чтобы тот не воспринял все в штыки, а просто поверил ему. Поверил, что так будет лучше. Юйлинь встретила юношу немного грустной улыбкой и пониманием в таких же грустных глазах. Она просто попросила Се Хуна беречь себя и попытаться беречь ее старшего сына. Понятливо кивнув, юноша прошел в глубь небольшой комнаты и окликнул Лу Хана. -А я думал, что ты уже не придешь. Се Хун улыбнулся - старший сказал это с каким-то даже разочарованием. Будто упрекал, что он не пришел за ним раньше. -Нам нужно поехать к моему отцу. -Зачем? -Тебе.. Нам, нужно узнать, что случилось тогда. Иначе ничего не будет, как раньше. Лу Хан понимал, что младший прав. Ведь чувство недосказанности и незавершенности убивало его изнутри, не давая спать по ночам. Каждый день, ложась в постель и закрывая глаза, блондин представлял себе события того дня или той ночи, когда он остался совсем один. Каждая из придуманных им версий имела место быть, но ни одна из них не была правдой. Подумав немного, он решил согласиться. Его мать. Его отец. После рассказа господина О, они смогут перестать быть безликими тенями его жизни и приобрести краски, чувства. И даже свои имена. Теперь Лу Хан будет знать какие имена вставлять в тихие молитвы ночью... Они доехали до отеля в полном молчании. Так же молча поднялись наверх. Даже встретившись лицом к лицу с отцом Се Хуна - они молчали. Мужчина сам понял зачем они приехали. Расположившись в гостиной, господин О подошел к окну и посмотрел на небольшой парк, за отелем. Жаль, что небо уже не было таким ясным, как утром, когда в окно смотрел Се Хун. -Чуть меньше двадцати лет назад я приехал в Пекин, чтобы закончить последний курс университета и открыть здесь филиал компании моего отца, - тихо заговорил мужчина, не отворачиваясь от окна, - тогда я уже был женат на прекрасной женщине, твоей матери, - заговорив о возлюбленной, мужчина улыбнулся уголками губ и, повернув голову, посмотрел на сына, - я любил ее, очень, но здесь, в пекинском университете, я встретил еще одну женщину. Ее звали Лю Ифей. Услышав это имя - Лу Хан вздрогнул и напрягся. Хоть мужчина и замолчал, юноша чувствовал, что это имя - принадлежало его матери. -Она училась на третьем курсе. Скромная, тихая. Она не была самой красивой девушкой, да и не могла похвастаться чем-то, чего не было у других. Про таких женщин говорят - обычная. Все дело, в ее глазах, - мужчина улыбнулся. Он отошел от окна и сел на кресло, стоящее напротив дивана, на котором сидели ребята, и продолжил, - они такие же, как у тебя, Лу Хан. Большие, с таким теплым цветом, что смотря в них - становится тепло и даже уютно. Я смотрел на нее каждый день. Проходя мимо. Стоя в очереди в кафетерии. Если случайно встретил ее на улице. Она стала для меня чем-то вроде мечты. Потом я стал просто ее фанатом. Да-да, фанатом. Я стал провожать ее домой, незаметно следуя за ней, стал ходить за ней в университете и везде, где мог. Я стал ее тенью... Се Хун стиснул зубы. Ему было неприятно слышать подобное, зная, что в то время, отец был уже женат. Было обидно и неприятно. Покосившись на Лу Хана, Се Хун подумал, что старшему сложнее слушать это, чем ему. Поэтому, юноша спешно взял себя в руки, тяжело вздохнул и снова сосредоточился на рассказе отца. -Она не показывала этого, но я уверен - она знала, что я слежу за ней. Может быть, это пугало ее. Я не знаю. Она была очень сильной женщиной. К моему разочарованию, она уже была влюблена. Ее избранником был бежавший из Северной Кореи бывший военный, - господин О нахмурился и потер переносицу, - прости, знаю про него только его имя - Кан Сон У, и то, что когда у Ифей уже родился сын, ее жениха нашли люди миграционной службы и депортировали обратно, в Северную Корею. Как сложилась его судьба дальше - не знаю, да и никогда не хотел знать. Лу Хан поджал губы - наверное, его отца казнили, ведь так поступают с бежавшими северокорейцами. -Ифей никогда не плакала на людях. Сколько бы я не следовал за ней, она никогда не показывала свою грусть. Ифей всегда улыбалась. К тому моменту я уже сам закончил учебу, вернулся домой. Моя жена уже родила мне сына, которого я люблю, но и это не могло меня остановить. Я все равно, каждые пару месяцев, вырывался на неделю, иногда больше, в Пекин, чтобы увидеть мою Ифей. За те годы, что я наблюдал за ней - я так и не смог подойти и заговорить. Мужчина потер руки о колени и встал с кресла. Задумчиво посмотрев на Лу Хана, а затем на сына, он вновь отошел к окну и посмотрел на улицу. -В тот день было тепло. Третье сентября, чудесная погода. Ифей и ее маленький девятилетний сын были приглашены на какой-то праздник. Она одела обычное белое платье, а на сына синие штаны и белую футболку. Они не были богаты, но всегда были опрятно и красиво одеты. Праздник проходил в каком-то коттедже, в пригороде. Ифей была немного легкомысленна, наверное, поэтому она не решила сразу - как она будет добираться до дома. Вечером она вышла с сыном из коттеджа и, попрощавшись с хозяевами, пошла на остановку, которая была довольно далеко. Мужчина зажмурился, будто не хотел говорить об этом. Он вздохнул, собираясь с мыслями, и шумно выдохнул, понимания, что бежать больше некуда - ему нужно сказать это. -Тогда я много думал о том, что мой сын, растет без меня, а моя любимая жена - совсем обделена моим вниманием. Я думал и думал об этом, желая отделаться от этого наваждения. Каждый день обещая себе вернуться домой и приезжать в Пекин только по делам - я снова ехал вслед за Ифей. Но в тот день, когда я сидел в машине и наблюдал за тем, как она выходит из того дома, мне позвонила жена. Мой пятилетний сын упал, играя на детской площадке и, скорее всего, у него сотрясение мозга. Тогда я почувствовал себя самым худшим из людей. Вместо того, чтобы быть рядом с женой и сыном, я уже почти десять лет наблюдаю за женщиной, с которой даже не знаком. Почувствовав такое, я разозлился. Вспылил. Я был в бешенстве. Сорвавшись с места и вдавив педаль газа в пол, я мысленно попрощался с Лю Ифей и помчался домой. К семье. Я летел по пустым загородным дорогам, словно сумасшедший. Завернув на очередном повороте, я снова увидел ее. Она стояла в своем белом, самом простом платье, крепко сжимая маленькую ладошку сына. Я... Мужчина замолчал, опираясь руками о широкий подоконник. Се Хуну стало грустно - почему-то он чувствовал, что отцу больно. -Когда я нажал на педаль тормоза, она уже лежала на земле, в паре метров от машины. А ее белое платье было в крови. Ифей успела толкнуть сына в сторону, поэтому я не задел его. Выбежав из машины к ней, я сел на корточки и... - мужчина стиснул зубы, покачав головой и прошептав что-то вроде "я ужасен", - натянув рукава на ладони, убрал волосы с ее лица. Посмотрев на нее снова, я даже не мог произнести ни слова. Ни звука. И тогда... Я просто встал и пошел обратно, испугавшись. Проходя мимо ее сына, я посмотрел на него. Он стоял на коленях, неверящим взглядом смотря на окровавленное тело матери. Его глаза были.. Такие большие и испуганные. Он стал кричать, подбежав к ней и попытавшись ее разбудить. Измазавшись в крови, ее сын стал трястись от ужаса и просить меня помочь... Но я испугался. Медленно вернувшись к машине, я сел за руль и уехал. Просто... уехал. Когда моему сыну исполнилось шесть, моя жена погибла. А я и отец Чон Ина, наконец-то, уладили все дела и сделали наш филиал монополистом в Пекине. Я все же вернулся в этот город. Найдя нужных людей, мне рассказали, что когда погибшую Лю Ифей нашли, никого рядом не было. Ее похоронили на кладбище в районе Пингу. Про ее сына - никто ничего на знал. Ее родители погибли, когда она училась на первом курсе, а других родственников она, наверное, и не знала.. Мужчина замолчал, думая, что сказать еще, ведь и так сказано было многое. Се Хун смотрел в пол, пытаясь усвоить услышанное. А Лу Хан.. После нескольких минут молчания, старший юноша встал с места и, не поднимая головы на отца Се Хуна, спросил: -Вы.. закончили? Господин О уверенно кивнул, и уже было открыл рот, но все извинения и просьбы о прощении застряли в горле - он не смог бы просить этого мальчика о таком. Поклонившись, Лу Хан поспешил уйти отсюда. Как можно скорее. Быстро выйдя на улицу, он на ходу застегнул куртку и пошел, куда-нибудь, лишь бы подальше отсюда. -Лу Хан! Он знал, что так будет. Он знал, что Се Хун пойдет за ним. Поэтому остановился, уже зная, что скажет ему. -Постой, Лу Хан.. -Прости, но я больше не могу. Ты, твой отец.. Столько всего. -Лу Хан, я.. -Не хочу больше. Ничего. Младший округлил глаза, как-то потерянно смотря на старшего. Блондин смотрел в пол, боясь ответить на его взгляд. -Мне правда уже надоело чувствовать боль. Ее в последнее время слишком много, Се Хун. Младший молчал, боясь сказать хоть что-то. Он понимал, что старшему действительно плохо, и не мог, не имел права просить его остаться. Почувствовав прикосновение к своей щеке, юноша вздрогнул и поднял глаза. Лу Хан стоял совсем близко, а его ладонь согревала кожу щеки. Он улыбался, так грустно и счастливо одновременно, что младший даже растерялся. -Ты сделал меня самым счастливым, правда, - Лу Хан опустил свою руку ниже и, найдя ладонь младшего - переплел их пальцы, - самое лучшее в моей жизни связанно с тобой и нашими друзьями. Но теперь.., - Лу Хан чуть приподнялся и легко коснулся губами губ Се Хуна, - просто отпусти меня... Стояв, словно оглушенный, Се Хун не верил в то, что сейчас происходит. Ведь многое было. Но всегда они находили способ справиться со всем вместе. А сейчас.. Это правда конец? Чувствуя ком, застрявший в горле, Се Хун выдавил из себя улыбку. Прошептав одними губами "спасибо", он отпустил руку Лу Хана, делая шаг назад. Кивнув, в последний раз, Лу Хан развернулся и пошел вперед. А Се Хун, не смотря ему вслед, как обычно, пошел в другую сторону, понимая, что они вряд ли встретятся еще раз.