Закольцованный бред

      У Него было все как у людей. Как все люди, Он родился. Как все люди, рос. Закончил школу Он тоже, как все люди.       Он вырос в нормальной среднестатистической семье, мать — врач, отец — бухгалтер. Жили они хорошо, как большинство людей. Лишних денег не было, но на еду, одежду и кое-какую технику хватало.       Как все люди, Он поступил в универ — на юриста. Как все студенты, Он ночами корпел над конспектами, сдавал сессии, а иногда заваливал их.       Он, как и многие, жил на небольшую стипендию, иногда подрабатывая в местном «Макдональдсе». Как и большинство студентов, Он не хотел зависеть от родителей.       В личной жизни у Него тоже все было, как у людей. Симпатичный, как и многие другие, Он встречался с девушками. Недолго, как и все, от силы пару месяцев.       Каждое утро Он выходил из съемной квартиры и, как сотни других, ехал в метро до станции «Коломенская». Как все, поднимался по эскалатору и шёл по направлению к учебному корпусу. Как другие, сидел на скучных парах и снова долго возвращался домой.       Как и сотни других парней, Он не любил читать. Да и времени не было, как и у всех…       Как у тысяч других людей, у Него были наушники. Наверное, единственное, что он любил по-настоящему. Они были большие и ярко-зелёные. Одна из немногих ярких вещей в его гардеробе. В этих наушниках, как и у многих, тихонько завывал «Сплин».       У Него все было, как у людей, вот только живым Он себя не чувствовал.       В тот день Он, как всегда, ехал в метро, прижавшись лицом к холодному стеклу дверей и судорожно цепляясь за их обшивку, чтобы не упасть. Почему-то было необычайно людно, почему-то именно в Его вагоне. Так и ехал Он, внимательно всматриваясь в завагонную мутную темноту. Как обычно, ехал долго, пока ту самую «завагонную» не разорвали ярко-зелёные буквы. Светящейся краской на стене туннеля были выведены слова: «Твой мир — Бред. ОПОМНИСЬ.»       Его первая мысль была: «Какие яркие буквы, совсем как мои наушники».       А в наушниках Сплин, как обычно, обреченно подтвердил — «выхода нет».       Он озадаченно подумал: «Кто же написал это на стене туннеля, это же очень опасно…»       «Станция „Коломенская“» — оповестил пассажиров механический голос из колонок. Он вышел на гудящий сотнями голосов перрон и направился к эскалатору. В тот день у Него все было как всегда, то есть, как у людей. Вот только в памяти то и дело всплывали ярко-зелёные буквы в темноте: «Твой мир — Бред. ОПОМНИСЬ.»       «Интересно все-таки, кто же это написал?» — снова подумал Он. На обратной дороге надпись не появилась. Они очень быстро стёрли её. Он не знал кто такие «Они», но знал, что горящих букв больше нет.       С того дня прошло ещё много таких же дней. Каждое утро Он ехал в метро и читал ярко-зелёную надпись, разрывающую темноту. А на обратном пути она пропадала.       В один из «таких же» дней Он решил выйти не на станции «Коломенская», а гораздо раньше, прямо перед надписью.       Быть может, это была судьба, а может, просто случайность, но среди сотен людей он разглядел худенькую фигурку. Странная это была девушка — хрупкая и невесомая, словно светящаяся неоном в полумраке перрона. Она носила зеленую жилетку, под которой виднелась зелёная футболка. Волосы у неё были тоже ярко-зелёные, короткие и растрепанные. В руках странная девушка несла баллончик с краской. Он долго смотрел на неё, пока она не скрылась из виду.       Теперь Он выходил на той станции каждый день. И каждый раз видел неоновую зеленоволосую девушку.       Тот день был тоже «такимжекаквсешным». В наушниках ныл «Сплин», а он стоял на заветной станции и не находил глазами зелёной девушки.       Толпа расступилась неожиданно. Несколько людей в отвратительно-белых халатах тащили отвратительно-белые носилки, на которых лежал кто-то, накрытый отвратительно-белой простыней. Он не обратил бы внимания, если бы простыня не сползла чуть ниже и среди отвратительной белизны не бросились в глаза растрепанные пряди зелёных волос.       «Что произошло?» — спросил он у стоящих рядом людей.       «Девчонку в тоннеле нашли, мертвую, — ответил пожилой мужчина в отвратительно-белой рубашке. — Рисовала на стенах, дурочка, а что случилось, никто не знает. Так и нашли на технической ветке ее и пару баллончиков…»       А вечером надпись стёрли… И только у него перед глазами по-прежнему горела яркими неоновыми буквами надпись из туннеля.       На следующий день он переехал в другую квартиру и подал заявление на перевод из вуза.       Он, конечно, продолжил учиться, но уже в институте Культуры на философском факультете.       Он выбросил всю старую отвратительно-серо-бело-черную одежду, забив шкаф яркими вещами.       Он стал читать. Читал много, вдумываясь в каждое слово. И каждую ночь ему снились ярко-зеленые буквы, складывающиеся в слова: «Твой мир — Бред. ОПОМНИСЬ».       Он выкрасил волосы в зелёный, люди на улицах смеялись. Пару раз он даже получил по морде от местной гопоты, принявшей его за неформала.       Он купил много баллончиков ярко-зеленой краски, заставив ими всю квартиру.       В один «нетакойкаквсешный» день Он понял, что Его жизнь — не бред. Он очнулся.       Тогда он набил ярко-зеленый рюкзак баллончиками с краской и поехал на Ту станцию…       P.S. У Неё было все как у людей.       Как все люди, Она родилась. Как все люди, росла. Закончила школу Она тоже, как все люди…       У Неё все было, как у людей, вот только живой Она себя не чувствовала.       В тот день Она, как всегда, ехала в метро, прижавшись лицом к холодному стеклу дверей и судорожно цепляясь за их обшивку, чтобы не упасть. Почему-то было необычайно людно, почему-то именно в Ее вагоне. Так и ехала Она, внимательно всматриваясь в завагонную мутную темноту. Как обычно, ехала долго, пока ту самую «завагонную» не разорвали ярко-зелёные буквы.       Светящейся краской на стене туннеля были выведены слова: «Твой мир — Бред. ОПОМНИСЬ.»