Мертвая Авеню

      Следом за Оливией пальбу по зомби открыли и мы. Кто-то просто бездумно стрелял куда попало, как Зед, например, кто-то целился и спускал курок, как я и Сьюзан, но у толстяка Боба мужества хватало только на то, чтобы спрятаться за спиной сорокалетнего Патрика.       Справа от меня — Мия. В боях мы всегда бились плечом к плечу, когда обнаружили, что работать на пару гораздо эффективнее. Она стала для меня верным другом и хорошим союзником. Эта девчонка превращалась в настоящего солдата, когда от нее требовалась храбрость, стойкость и безжалостность, и всегда шла вперед. Но не сейчас.       Мия стояла неподвижно, точно дерево, и смотрела на мужчину, который, шатаясь, двигался прямо на нее. Что же она медлит?       — Стреляй! — громко скомандовал я, но девушка не обратила на меня должного внимания. Её глаза были широко открыты, рот изогнут в немом изумлении. Такое выражение лица сложно описать, но самое уместное слово сейчас, наверное, шок.       Долго думать на войне не приходится, особенно если войну ведешь с безмозглыми: зомби вообще не думают, они просто делают. Я поднял свою винтовку и направил её на мужчину, целясь в голову, но Мия не дала мне выстрелить: она молча взялась за ствол моей винтовки и медленно направила дуло в землю. Такая медлительность в самом эпицентре «бури» выглядела крайне нелепо.       Бледное лицо мужчины было покрыто язвами, руки — струпьями, а ковбойская шляпа — пылью. Я замер. Мой желудок сжался в тугой комок, когда я узнал его.       Отец Мии не погиб, как и те двое, что пошли на разведку вместе с ним. Теперь они — одни из Них.       Я должен был выстрелить. Обязан был. Но ведь это Клейтон. Добрый мужчина, заботящийся о своей дочурке. По выражению её лица я понял, что Мия думала о том же самом. Она не сможет выстрелить. Это должен сделать я. Она будет ненавидеть меня да и я себя тоже, но, по крайней мере, она хотя бы выживет.       Я собирался поднять оружие снова, когда со стороны Мии возник «К». Он грубо отодвинул девушку в сторону, и, не теряя ни секунды, выстрелил Клейтону в голову.       Удивление на лице Мии моментально сменил гнев. Я знал, что она сделает, но когда она уронила винтовку и бросилась на несчастного «К», всё равно вздрогнул. Неожиданно для самого себя я схватил Мию за талию и дернул на себя. Доссон ослабила хватку и, потеряв равновесие, повалила меня на землю, придавив весом своего тела. Падая, я больно ударился затылком и слышал все так плохо, как если бы находился под водой, но шипение зомби прямо над нами сумел отличить. Это не Мия такая тяжёлая, а напавший на нас парень лет двадцати. Я нащупал свой пистолет в кармане и изловчился выстрелить ему прямо в голову, и вовремя — зомби, обнажив свои жёлтые зубы, замахнулся когтистой рукой, чтобы нанести Мие удар по шее.       Брызнувшая из его лба темно-красная кровь обагрила наши лица, и Мия, перекатившись на землю, встала на четвереньки, а уже в следующее мгновение её вывернуло наизнанку. Я выплюнул кровь зомби, но от его металлического привкуса во рту не избавился. Я помог Мие подняться на ноги.       Я смотрел, как наши добивают последних зомби и двигаются к воде. В бою мы и не заметили, что уже достигли Ист-Ривер. Мы с Мией стояли посреди кучи трупов: среди них были и наши и зомби с простреленными или отрубленными головами. Я дышал девушке в волосы, а она молчала, спрятав лицо в ладони. Периодически её передергивало в моих руках, а колени подгибались, и я понимал, что сейчас являюсь единственным, кто не даёт ей упасть рядом с обезображенным телом отца.       К нам подбежала запыхавшаяся Сьюзан с порезом поперёк живота, но насколько я понял, испортилась лишь одежда.       — Вы должны сесть в лодку. Их всего три, каждая рассчитана на пять человек, поэтому нам всем хватит места.       — Но ведь нас было двадцать девять, — возразил я, все ещё не выпуская Мию из рук. Я заранее знал её ответ.       — Было, Феникс, — в голосе Сьюзан сквозила бесконечная печаль. Она опустила взгляд в землю и, поджав губы, сглотнула. — Было.       — Как мы могли потерять четырнадцать человек за одно нападение? — изумился я.       — Количественный перевес. Она напали внезапно. Победа на их стороне, пусть мы и перебили их всех.       Мия покачала головой и самостоятельно двинулась к воде. Она молча залезла в пустую лодку, а потом к ней присоединился Боб и ещё три человека. Ни с кем из них она не заговорила.       Я вместе с Сьюзан сел последним. Пока мы плыли, я с досадой заметил, что Оливии с нами нет. Значит, она пала в бою. Зед ободряюще улыбнулся мне и похлопал по плечу, но за всю переправу никто из нас не проронил ни слова. Даже Боб перестал жрать.       Когда мы оказались на другом берегу, перед нами возвышалась высоченная стена из проводов. По огонькам, бегающим по ним, и непрерывному звуку, что сверлил мозг, я догадался, что стена находится под напряжением. Я знал это с самого начала, но увидев все собственными глазами, убедился окончательно, что это не миф.       Чтобы добраться до ворот, через которые нас впустили в город, нам пришлось пройти ещё пару километров вдоль стены. По правде говоря, я не видел никакой логики их действий. Чем они вообще руководствовались, когда приняли решение впускать за ограду всех и только потом проверять их на наличие вируса?       Разместили нас, как и ожидалось, в аэропорту, где ютились все остальные беженцы, ждущие проверки.       Едва нас встретив, женщина по имени Нора, что отвечала за перепись, — дамочка лет тридцати пяти, с аккуратным пучком светлых волос на голове, в очках и деловом синем костюме, — и спросила, кто был нашим лидером. Лидером нашей группы была Оливия, не дожившая до чертовой переправы, а выбирать другого не было времени, да и смысла тоже, поэтому решение пришлось принять быстро.       «Феникс!» — неожиданно выкрикнула Сьюзан, сложив руки рупором, а все остальные согласно закивали. Я долго находился в недоумении, пытаясь переварить, что меня только что назначили главным. Почему я? Здесь были и те, кто был намного старше и умнее. Та же Сьюзан, например.       Выделив нашей группе отдельную комнату небольшого размера, Нора отвела меня в свой кабинет, чтобы задать несколько вопросов:       Как много нас было в самом начале? Около девяноста человек. Откуда мы начали идти? Из Далласа. Что мы делали с заражёнными? Сколько нападений зомби пережили? Были ли те, кого зомби поцарапали, и что с такими людьми происходило потом?       Как выяснилось, пятнадцать выживших в одной группе — очень даже неплохо. Когда Нора похвалила меня за это, я почувствовал укол вины, — это вовсе не моя заслуга. Были и такие составы, где до Нью-Йорка дойти удавалось лишь трём-четырём людям. Нора поблагодарила меня за предоставленную информацию и, написав что-то на бумаге, всучила её мне и направила на проверку.       Процесс оказался быстрым и абсолютно безболезненным. Нас всех по очереди впускали в кабинет — раньше это определённо был медпункт — где спрашивали имя, возраст и номер группы — у нашей — №023, — после доставали небольшое серое устройство, по форме напоминающее картонную коробку для карандашей. На нем я заметил окошечко, которое загорелось, стоило мужчине в белом халате, что проводил проверку, нажать на красную кнопку, как в этот же момент из «коробки» вырвались красные лучи, и устройство издало звук, похожий на импульс. Объявив, что я здоров и вручив мне аккуратно сложенный синий комбинезон, мужчина кивнул на дверь в противоположной стене — не ту, через которую я вошёл. Рядом с ней была ещё одна, но мне не сказали, куда она ведёт. Наверное, там они хранят какие-нибудь лекарства и оборудование.       Я вошёл в ту, куда меня отправили — душевая. Я быстро скинул грязную одежду, наскоро обмылся и вышел, видимо, в раздевалку, что отделялась от душа тонкой стеклянной стеной. Это была пустая абсолютно белая и очень маленькая комната. Никаких окон, только одна запертая дверь — я толкнул её, и подошёл к корзине, надпись на которой гласила: «для грязного белья». Я кинул свою одежду в неё и развернул комбинезон: в комплект входили также чистые трусы, которые я поспешно натянул. И вот, когда я полностью оделся — комбинезон идеально подошёл по размеру, — и уже зашнуровывал свои сапоги, в комнату вошла абсолютно голая Сьюзан, но прикрылась своими вещами быстрее, чем я успел поднять на неё глаза.       — Феникс, что за шутки?!       Она была возмущена больше, чем я смущён тем, что стал свидетелем столь интимного момента, и яростно вытолкала меня обратно в душевую со словами: «сторожи, чтобы никто не вошёл, пока я одеваюсь!». Я и встал около двери, предупреждая всех, кто входил, о том, что и душевая, и раздевалка — общие, и что переодеваться придётся прямо в кабинках. Через некоторое время Сьюзан сменила меня, и я вернулся в раздевалку, где находились уже пять человек: кто-то сидел, кто-то стоял, а кто-то жаловался на ужасные условия, и этим человеком был Боб. Он оказался таким толстым, что, видимо, ему даже не смогли найти комбинезон по размеру, который теперь смешно обтягивал его живот.       Когда Мия вошла, лицо её было непроницаемо; «К» сидел на корточках в углу. Весь его вид кричал, что ему и без того не по себе, но неожиданно озверев, Мия снова бросилась на него с кулаками, чтобы закончить начатое.       — Ты! Подлая… — она, словно яд, выплюнула неподобающее леди слово и влепила ему лихую пощёчину, оставив на щеке красный след от своей ладони. — Как ты мог!.. — Когда парень отхаркивал сгусток алой крови на белоснежный пол, Мия ударила его между ног, поставив на колени и занося кулак для следующего удара, но «К» не смел дать ей сдачи.       — Мия! — возмутилась Ребекка — темноволосая женщина лет сорока, — и я сообразил, что этих двоих надо разнять. Я метнулся к Мие, схватив её и отводя назад, но девушка больно заехала мне локтем в живот, выбив из меня всё дерьмо, и я ослабил хватку, но не отпустил. На подмогу мне поспешила Ребекка, Уилл, Гордон и для вида подошёл Боб.       Мия скалилась, норовила вырваться:       «Убийца!»       Пеппер, четырнадцатилетняя белокурая девочка, помогла «К» подняться, и я услышал, как она произнесла его имя:       — Квентин, ты в порядке?       А я-то думал, что он какой-нибудь Кевин или Кайл.       «Ты убил моего отца!» — не унималась Доссон.       К ним подоспела Сьюз, достала откуда-то чистый платок и вытерла кровь, что текла у Квентина из носа. Должен признать, как бы сильно он не был мне противен, мне было его жаль. Представляю, как это эгоистично с моей стороны, но я благодарен, что это он застрелил Клейтона, иначе сделать это пришлось бы мне. Я был благодарен, что ненависть Мии была обращена на него, ведь в противном случае это был бы я.       «Я ненавижу тебя…»       Квентин поймал пулю в виде ненависти, хотя она принадлежала мне.       Он лишь оказался в неправильное время в неправильном месте.       «Скотина».