Глава 12. «Мертвая авеню»
18 сентября 2016 г., 01:47
POV Сьюзан
Я всегда была излишне требовательна к себе.
С малых лет стремилась к совершенству во всем, но больше всего ценила чистоту. Во время каждого приёма душа я натирала тело до новизны и начищала зубы по пять раз в день, до того как они начинали скрипеть, если провести по ним пальцем, подобно идеально чистой стеклянной тарелке. Я не могла чувствовать себя комфортно, если не была идеально чистой или от меня исходил дурной запах. За дурной запах я принимала даже его полное отсутствие — отчего-то я была убеждена в том, что от каждого человека непременно должен исходить приятный аромат духов или геля для душа.
И именно поэтому моим главным врагом в ванной было хозяйственное мыло. Самое дешевое и самое вонючее, что только можно найти на всём белом свете, выбирая из средств гигиены.
За время дороги до Нью-Йорка я принимала душ всего несколько раз — когда мы останавливались в каких-нибудь брошенных, некогда дорогих отелях, и тратили их воду. В остальные дни я обходилась кучей салфеток, сухим шамнунем и дезодорантом, которые каждый раз вытаскивала из попавшихся на пути хозяйственных магазинов. По правде говоря, я просто набивала ими рюкзак. Даже одежды и сменного белья в нем я хранила меньше.
Оказавшись на постоянном месте после столь долгого путешествия и разложив все свои вещи, я отправилась в душ. Сейчас было три часа дня, и потому все в своих комнатах сейчас разбирали рюкзаки — в душевой я оказалась одна, поэтому выбрала самую крайнюю кабинку в углу.
Скинув одежду, я подставила тело под тёплую воду и только тогда подняла глаза на полочку с душевыми принадлежностями — чертово хозяйственное мыло и ничего больше.
Если бы слово, которое я произнесла в тот момент, услышали в школе, меня бы выгнали из класса.
Когда я, морщась, взяла противное мыло в руки, мне показалось, что по ту сторону стены кто-то позвал: «Сьюзан?».
Я сделала воду потише и прислушалась.
«Это ты?».
— Феникс? — мой ответ последовал незамедлительно.
— Да, я, — сказал он. — Звук проходит через вентиляцию.
— Выходит, мы можем общаться таким странным образом? — усмехнулась я, намыливая тело. — Скажи, у вас там тоже только дурацкое хозяйственное мыло лежит?
— Ага. Одно мыло на две кабинки, — фыркнул Феникс. — Не пятизвёздочный отель, но лучше, чем ничего.
Я не могла с ним согласиться. Да, хорошо, что мы добрались до города, но условия здесь паршивее наших подвалов будут. Не зря я набила рюкзак мочалками и другими средствами гигиены, — на одном хозяйственном мыле далеко не уедешь. Правда, вот все свои запасы я оставила в рюкзаке. При мысли о том, что мне придётся мыть этим голову, я жалобно простонала.
— Что такое? — раздался голос Феникса с другой стороны.
— Я забыла свой шампунь в рюкзаке. Да я вообще всё забыла в рюкзаке… — принялась жаловаться на жизнь я, когда мне на голову свалился тюбик мужского шампуня. — Эй!
Я подняла глаза вверх. Вентиляционное отверстие было достаточно большим для того, чтобы можно было передавать предметы из кабинки в кабинку.
— Спасибо! — поблагодарила я Феникса. Ответом мне послужил его смешок.
***
Когда я вышла, то обнаружила его рядом со своей кроватью. С ужасно серьёзным лицом Феникс что-то втолковывал девушке, стоящей ко мне спиной. До боли знакомая фигура и тёмные коротко стриженные волосы. — Мия! — воскликнула я, и взгляд их обоих обратился на меня. Губы Мии расплылись в искренней улыбке. Пока я шла к ней, протянув руки для объятий, успела подумать, что она, должно быть, уже успела кое-как оправиться от гибели отца. Доссон пошла мне навстречу с радостной улыбкой и крепко-крепко обняла. Не разрывая объятий, я подняла глаза на Феникса. Руки его были скрещены на груди, ноги широко расставлены, — вся поза его кричала о напряжении, — но на лице играла тёплая улыбка. Я подмигнула ему, как бы говоря: «теперь всё наладится», а потом поймала на себе тяжёлый взгляд Квентина. Он глянул на нас глазами, полными тоски, и немедленно уткнулся в содержимое своего рюкзака, стоило мне посмотреть на него. Его так сильно беспокоит Мия? Или есть что-то еще? Что-то, на что он надеялся, но Нью-Йорк не оправдал его ожиданий? Я отстранилась от Мии. — Почему ты ушла? — после объятий самое время начать отчитывать лучшую подругу. Я требовательно смотрела на девушку, ожидая объяснений, которые могли бы меня устроить. Сомневаюсь, что у Мии есть хоть один обоснованный аргумент, к которому я могла бы прислушаться. — Мне просто нужно было выпустить пар! — отрезала Мия с улыбкой на лице. Едва ли она сумела меня убедить. Сейчас ведь всё хорошо. Я решила не портить момент и насладиться долгожданным спокойствием. Сейчас не надо было переживать за чьи-то жизни, не надо было беспокоиться о зомби, не надо было следить, чтобы никто не потерялся… Квентин встал с кровати и прогулочным шагом — явно всеми силами стараясь не привлекать лишнего внимания, — вышел из комнаты в коридор. — Я сейчас вернусь, — бросила я и уверенным шагом, зная куда иду, последовала за ним. Я оказалась в холодном, тускло освещаемом гудящими лампами коридоре. Квентин поднимался по лестнице наверх. Что он задумал? Неужто ещё один беглец? — Тебе вовсе необязательно притворяться, будто всё в порядке, — бросила я ему в догонку и скрестила руки на груди, остановившись на нижней ступени. — Хватит с нас побегов. Едва занеся свою ногу над следующей ступенью, Квентин замер в таком положении, стоило ему услышать мой голос. Он медленно повернулся в поисках источника звука и, я услышала, как он вздохнул, увидев меня. — Куда ты собрался? — спросила я. Мой голос дрогнул. Квентин развернулся ко мне всем корпусом и стал спускаться вниз, — туда, где стояла я. Ступая по старым и холодным, покрытым паутиной на углах местами пыльным ступеням, он не сводил с меня своих грустных серых глаз. — Хотел проветриться, — ответил Квентин и поджал губы. — Здесь жутковато, не находишь? Он был прав. Это место наводило на меня ужас. Я практически в физическом смысле ощущала запах страха и смерти, парящий в этом холодном воздухе. При мысли о том, что я буду жить здесь, вероятно, до конца своих дней, я почувствовала, как желудок сжался в тугой комок. Будь моя воля, я по-другому бы распорядилась своим местом жительства. Чья-нибудь заброшенная квартирка — и та лучше. — Ну, может быть, — я пожала плечами и обняла плечи руками. По коже побежали мурашки, отчаянно пытаясь защитить меня от холода. Едва ли это помогало согреться. — А ты зачем пошла за мной? — спросил Квентин и подошёл ближе. Наши лица разделяли считанные сантиметры. Я чувствовала его горячее дыхание, моё тело рвалось к теплу. Я посмотрела парню в глаза. Не знаю, что именно я увидела в них, но больше всего это было похоже на надежду и беспокойство. Квентин был несчастен. Как и мы все. — Просто хотела узнать, все ли в порядке. Кажется, у тебя все хорошо? Значит, я пойду обратно, — я попятилась назад, не разрывая зрительного контакта с ним. Его грустные серые глаза, густые тёмные брови, мужественный нос, пухлые губы и лёгкая щетина на его лице, — всё это теперь казалось мне таким знакомым, но при этом зоной, где следовало быть осторожной. Я сделала ещё один шаг, когда он схватил меня за руку. Наши пальцы переплелись, и я почувствовала прилив тепла, который сейчас распространялся по моему организму, и я буквально ощущала движение внутри себя. — Останься со мной, — выпалил Квентин. Я видела, как ему было плохо. Видела, как он несчастен. Он был похож на щенка, лишившегося всего, что он когда-либо ценил. Я сжала его тёплую ладонь. — Не все в порядке. — Что ты имеешь в виду? — спросила я, в недоумении нахмурившись, когда он потянул меня за руку и повёл вверх по лестнице. Мои каблуки громко стучали о бетон. — Я хочу увидеть свет, — сказал он, не глядя на меня. Я быстро перебирала ногами, едва поспевая за его широкими шагами. У меня ведь ноги короче! Мог бы и поддаться бедной девушке! — Ты хочешь путешествовать? — удивилась я, спотыкаясь о неровности дороги. Я добилась совершенной походки на каблуках, но этот коридор был полон сюрпризов в виде различных неровностей: ямочек и камушков. — Или тебе нужно на улицу? — спросила я, больше всего склоняясь именно к этому варианту. Напутешествовались мы уже по горло — хватит на всю жизнь. — На улицу, — был его ответ. Я приподняла брови, но вопросов задавать не стала. У Квентина проблемы с девушками в тесных помещениях? Или просто клаустрофобия? Почему бы нам не поговорить в здании?! На улице холодно, а на мне был надет один лишь комбинезон. Не хотелось бы простудиться по женской части — сейчас меня никто лечить не будет. Мы дошли до столовой, свернули налево, уперлись в стену, свернули направо, оказались в более-менее просторном зале с какой-то стойкой, напоминающей ресепшн в отеле, и полицейской будкой, как в метро рядом с экскаватором, освещаемом дневным светом из больших окон, и обнаружили открытую дверь на улицу. Стоило мне выйти, как я поёжилась от холода. Заметив это, Квентин обнял меня за плечи, и стало теплее. Я огляделась по сторонам. Вокруг — ни души. Мертвая авеню выглядела тихой и серой, будто люди покинули это место много десятков лет назад. А правда была иной — только год назад сюда приезжали туристы со всего Света, чтобы полюбоваться ночным Манхэттеном. Я всегда хотела сюда приехать. Но не при таких обстоятельствах. Мы с Квентином нашли скамейку и сели. Пока я укладывалась на его плечо, несколько раз успела прикинуть, где именно мы сейчас находимся, как далеко от нас Тайм-Сквер и как долго шагать до Центрального парка. Подбородок Сарандона касался моего лба. Я поерзала и немного сползла вниз, поэтому моя голова уже покоилась на его груди. Я слышала его сердцебиение и с уверенностью могу сказать, что оно участилось, когда Квентин заговорил: — Наверняка ты подумала, что мне плохо из-за Мии, — начал он. — Но она — не главная причина, почему я так себя веду, — он вздохнул, словно прикидывая, стоит мне рассказать или нет. — Я шёл сюда… Не просто так, Сьюзан. Не только потому, что я хотел выжить и немного отсрочить свою неизбежную смерть. Была и другая причина. Его сердце билось все чаще. В чем дело, Квентин? Что с тобой не так? — Мой брат, — выпалил он, наконец, — я надеялся, что он ещё мог быть жив, но… его здесь нет. — У тебя есть брат и ты не посчитал нужным сказать мне об этом раньше? — возмутилась я. Задетая до глубины души, я отодвинулась на скамейке и скрестила руки на груди. А я ведь рассказала ему историю моей семьи! Очень-очень грустную! — Я боялся, что ты посмеёшься надо мной, — попытался оправдаться Квентин. Он подвинулся ко мне и коснулся моего плеча, но я в ярости смахнула его руку. — Вероятность встретить Марка была всё-таки мизерной. Это было почти невозможно. Глупо было надеяться. Я постаралась засунуть свою гордость куда подальше и повернулась к нему с обеспокоенным лицом: — Это не глупо! — с горячностью заявила я. — Надежда — единственное, что у нас было тогда. Надежда была у нас, мы были друг у друга. Если бы не эти немаловажные факторы, мы бы не добрались до города выживших… — Какой толк сейчас спорить об этом? — проворчал Квентин, напомнив восьмидесятилетнюю, замученную жизнью, дамочку. — Мир оттрахан по самое основание. Изменилось всё… — Кроме наших чувств! — перебила я. Я обязана убедить Квентина в том, что он не зря надеялся. Если бы не надежда, он бы уже был мёртв. Но что я могу сказать в её защиту? Квентин не нашёл того, что искал. С этим не поспоришь. — Я не вижу смысла продолжать этот разговор, Мия! — воскликнул парень. Мия? Его глаза округлилось, когда он понял, что ошибся именем. Сарандон посмотрел на меня и тихо так произнес следующее: — Извини. Мы должны вернуться… пока нас не хватились. С этим словами он поднялся на обе ноги, протянул мне руку, которую я демонстративно проигнорировала, встала, гневно сверкнула на Квентина глазами и пошла ко входу. Мне не нужно было оборачиваться, чтобы знать, что он идёт за мной. Я слышала его шаги и то, как он захлопнул дверь, стоило нам оказаться в помещении.
