Как прежде

      На следующий день, едва солнце забрезжило в окнах клиники, а жители деревни только-только начали просыпаться, Сакура уже навестила Наруто. Зайдя в палату, девушка помахала перед носом у сонного Хокаге очередной упаковкой бинтов: - Хината может навестить тебя в любой момент. Так уж и быть, твоя глупая выходка на этот раз останется в секрете, - куноичи начала ловко накладывать повязку на правое плечо Наруто - Только потому, что я забочусь и о здоровье Хинаты тоже. Чем ты думал, когда делал татуировку? Я удивляюсь, как она до сих пор её не заметила. - Не заметила, потому что мы спим в разных комнатах. - хрипло произнес Наруто, потерев заспанные глаза - Сакура-чан, так ты мне ответишь в конце-концов? - Насчёт чего? - Когда ты делала мне искусственное дыхание? "Вот привязался" - пронеслось в голове у недовольной куноичи. - Разве это так важно? - наконец произнесла она после продолжительного молчания - Во время последней войны, когда Мадара и Обито извлекли из тебя девятихвостого. - Значит, ты меня... - Нет. - розоволосая так крепко затянула узел бинта, что Узумаки невольно охнул - Это был не поцелуй. - И всё же... - Наруто, достаточно! Мы взрослые люди, и хватит этих глупостей! - наверно она слишком резко повысила голос, потому что Наруто посмотрел на неё несколько удивленно: он не понимал причину столь бурной реакции подруги. - Как пожелаешь, Сакура. Только помоги лечь - мне же нельзя много двигаться, ты сама сказала. - пожал плечами блондин. От девушки не укрылся тот факт, что уважительный суффикс "чан", который блондин вновь начал использовать со вчерашнего вечера, пропал из его речи.       Уже на выходе что-то заставило Сакуру оглянуться: но Наруто лежал на подушках, мирно посапывая во сне. Кажется, он совсем не выспался за ночь. Покачав головой, куноичи покинула палату. "Эта девчонка мне нравится. Она своенравная." -Да помолчи ты. - пробормотал Наруто, не открывая глаз. "Я серьёзно, вы бы друг с другом не заскучали. Весь это пыл и гордость в ней...не чета твоей податливой Хинате, из которой можно верёвочки вить. Ты бы особенно оценил это в... ну ты понял, где." - Заткнись, Курама, извращенец чёртов! - взвыл Наруто - Как у тебя вообще язык повернулся говорить такое о Сакуре! "Тебя это смущает? Да ты, оказывается, совсем ещё мальчишка." - раздался в голове у джинчурики гортанный смех. Узумаки бессильно зарычал и попытался зажать уши подушкой, однако и это было бесполезно: невидимый собеседник-то находился внутри него.       Хината пришла после обеда вместе с дочкой. Боруто не смог явиться, так как они вместе с Сарадой, как обычно, донимали своего сенсея Конохомару тренировками; а может, маленький Узумаки опять рассорился с отцом и не желал его видеть. Сакура проводила навещающих до палаты, а сама поспешила вернуться к своим повседневным обязанностям. Куноичи была удивлена, когда всего через пятнадцать минут в холле клиники увидела, как Хината и Химавари направляются к выходу. - Вы так быстро? - несколько озадаченно спросила она, как только брюнетка поравнялась с ней. - Да, Наруто-кун очень хочет спать, - Хината слабо улыбнулась - Бой, в котором он поучаствовал, отнял у него много сил. Он попросил дать ему немного времени, пока он не восстановится.       Вопреки своим словам, Седьмой Хокаге за весь день так не сомкнул глаз. Сакура несколько раз заходила в палату, справиться о его состоянии, и каждый раз заставала блондина с заложенными за голову руками и выражением крайней степени удовольствия на лице. - Чему ты радуешься? - наконец решилась поинтересоваться у него куноичи. - В последний раз у меня была возможность проваляться в кровати целый день несколько лет назад, - блаженно улыбнулся джинчурики - Как ни крути, а серьёзные ранения привносят в жизнь и положительные моменты. - Это о них ты думал, когда совался под вражеское ниндзютсу? - розоволосая сложила руки на груди - Лучше бы ты в этот момент вспомнил о семье и друзьях. - Только о них я и помнил. - Отдыхайте, Хокаге-сама, - махнула рукой Сакура - Не буду вас больше беспокоить.       Побеспокоить всё-таки пришлось, потому-то этой же ночью у Узумаки разошлись все швы, и Сакура, которую бумажная волокита в очередной раз задержала допоздна, была немедленно об этом извещена.       Сидящий на кровати Узумаки посмотрел на вошедшую девушку виноватым взглядом. Сквозь белую ткань забинтованного торса джинчурики медленно проступали маленькие багровые пятна. Куноичи устало прикрыла глаза и взялась за переносицу: - Бака... Говорила же: не вертись, наказание ты мое. - девушка сняла медицинский халат и присела на край койки - Ложись на спину, только очень аккуратно.       Наруто беспрекословно выполнил все её указания. Сакура сконцентрировала чакру в ладонях и осторожно положила их на живот джинчурики. Узумаки дышал тихо и рвано: пресс под слоем бинтов мелко вздрагивал. - Уже поздно. Почему ты не дома, Сакура?       В его голосе уже не было тех юношеских беззаботных ноток, что она слышала вчера: он снова стал размеренным и прохладным, словно родниковая струя. Это был голос взрослого Хокаге, голос мужчины. А может ей показалось, что его речь стала иной только из-за того, что он в очередной раз не использовал при обращении пресловутый суффикс "чан". - Не только у Седьмого Хокаге полно работы, Наруто.       Узумаки помолчал, глядя в потолок. Некоторое время в палате слышалась лишь едва приметное журчание чакры на ладонях Сакуры. Затем блондин медленно закрыл глаза локтем правой руки: - Оставь, всё само заживет, - нехотя пробормотал он - Иди домой - Сарада наверняка уже места себе не находит. - "Само" на тебе никогда ничего не заживало. Всю жизнь я тебя латаю. - язвительно ответила куноичи - А Сарада давно уже спит. Она привыкла не ждать меня вечером. - Ясно. - негромко произнес Узумаки. Снова тишина. - Сакура. - Что? - Если бы тебе выпал шанс по-другому распорядиться своей судьбой, что бы ты изменила? Куноичи пристально посмотрела блондина, но тот лежал без движения, по-прежнему закрыв верхнюю половину лица рукой. - Никогда не задумывалась над этим.       Сакура лжет. Лжет сходу, словно читает сто раз отрепетированную реплику. Она сочинила её давным-давно для себя самой, но теперь у неё появился новый слушатель: - Я не хотела бы ничего менять: я ведь добилась всего, о чем только могла мечтать.       Как только она произнесла эти слова, ей сразу стало легче, как будто с плеч упал в который раз навалившийся на них тяжелый груз. Это естественно - для этого они и были ею придуманы. - А вот я нет. - Ты же стал Хокаге. - Но это не было моей единственной мечтой, Сакура. - Разве у тебя была ещё какая-то? Что же это за мечта, о которой я о ничего не слышала? Горький смешок: - Какая теперь разница, она же не сбылась. - Наруто нервно ерзает - Я хочу спать, если ты не против. - Засыпай.       Наруто замолкает, и Сакура, наконец, может сосредоточиться на заживлении швов. Куноичи ощущает, что процесс протекает крайне медленно, и даже кровотечение по-прежнему не остановлено. Сколько ещё ей придется просидеть над Узумаки? Женщина вздыхает и поудобнее устраивается на краю кровати.       Это пробуждение было для Сакуры самым приятным за последнее время. Ещё толком не открыв глаза, куноичи попыталась понять, почему конкретно ей так удобно. А ещё ей было очень тепло, потому что с одного бока грел солнечный свет, а с другого... кто-то? Веки стремительно открываются, потому что Сакура не может вспомнить, чтобы вчера ложилась у себя дома, а затем глаза распахиваются во всю ширину, потому что она вспоминает, где была в последний раз. Куноичи обводит взглядом пространство вокруг себя. Так и есть - лечив Наруто до поздней ночи, она ненароком уснула рядом с ним на кровати и проспала так до самого утра.       Нужно было срочно вставать, но...не нужно было. Потому что тепло, исходящее от тела Наруто, тянуло, словно магнитом, и делало её собственное тяжелее в сто крат. И уже не хотелось подниматься, бежать куда-то, чтобы заниматься абсолютно бесполезными делами: хотелось ненадолго остаться в плену этого уюта и слушать вновь ставшее спокойным дыхание блондина. Даже если бы она и попробовала подняться - невозможно было провернуть это, не разбудив Узумаки: во сне Наруто обеими руками крепко обнимал девушку за талию, а её собственная рука была зажата между подушкой и его шей. Сакура осталась без движения и, осторожно переложив свободную правую ладошку с холодных бинтов на горячую грудь блондина, прикрыла глаза. Всего на пару минут, а потом она придумает, как выбраться из этой мягкой ловушки... - Сакура, не уберешь ногу? Ты мне её прямо на рану закинула.       Розоволосая подскочила довольно резко, но недостаточно сильно, чтобы вырваться из крепких мужских объятий; сердце, едва не разорвавшись от неожиданности, застучало как отбойный молоток. - Давно ты проснулся?! - А что? - Может выпустишь меня?! - Может и выпущу. - спокойно отозвался блондин. - Наруто, а ну живо прекрати паясничать! - широкая грудь Узумаки загудела от тяжелого удара - Ты считаешь это приемлемым, когда два женатых человека лежат в одной кровати?! - А ты нет? - Нет!! - розоволосая уже задыхалась: то ли от гнева, то ли от страха.       Руки блондина сильнее сдавили её и притянули чуть ближе. На миг Сакура позабыла, как дышать. А ещё через мгновение ухо розоволосой опалил горячий шепот: - Тогда почему ты не поднялась сразу, как проснулась? Осталась лежать...       Порыв ветра, долетевший с улицы через распахнутое окно, пустил волной прозрачные занавески. Сакура поникла - она была поймана. Можно сколько угодно проклинать себя за слабость, но Наруто проснулся раньше неё и всё видел. - Пусти. - тихо попросила куноичи, стыдливо отводя взгляд в сторону. Узумаки расцепил руки и даже услужливо приподнял шею, давая Сакуре возможность выскользнуть, и девушка тут же ею воспользовалась. - Всё в порядке?       Ох уж этот Узумаки. Вечно спрашивает, всё ли в порядке, когда очевидно, что ничего не в порядке. От стыда Сакуре хотелось провалиться на месте, а едва до неё дошло, что дежурные медики в течении всей ночи могли застать Седьмого Хокаге с Главным врачом лежащими в обнимку одной постели... Кажется, такой слабости в теле она не ощущала даже после операции Наруто. Прохладные пальцы коснулись плеча в оголенном месте. Словно электрический разряд. - Сакура-чан? - его голос становится слишком проникновенным. Девушка вздрагивает: от неожиданного прикосновения и от не менее неожиданного обращения: - Наруто, пожалуйста... Не называй меня так, как будто...       Из-за стремительно навернувшихся слез она видит лишь смутные желтые очертания его волос, а Узумаки видит только до краев наполненные болью и страданием изумрудные глаза. - ...Как будто ты снова влюблен в меня.       Несколько секунд Наруто в ступоре лишь открывает и закрывает рот. Затем губы блондина трогает грустная улыбка, но она её не видит: - Как прежде, да? - голос с хрипотцой. Наруто всегда говорит с хрипотцой, когда волнуется.       Сакура молча встает и торопится к выходу, в спешке забыв свой халат на стуле. Она ничего не говорит, потому что чувствует - ещё одно слово, и она безудержно разрыдается. Спасительный хлопок двери - и палата, и пресловутая постель, и сам Наруто остаются позади. Дальше - легче.       Наруто пару минут не мигая смотрел на закрытую дверь, а затем усиленно массировал виски. Голова была тяжелой, как чугунок. Чугунок с кашей внутри. Грудь до сих пор ныла от удара, а с ладоней еще не выветрилось тепло ароматной кожи.       Шторы вновь плавно покачнулись и Узумаки, повернув голову, несколько секунд внимательно к ним присматривался. - Да входите уже, - наконец произнес джинчурики - Какаши-сенсей.       Спустя несколько секунд солнечный свет, бьющий в распахнутое окно, заслонила чёрная тень. Шиноби с седыми волосами, в эластичной маске, натянутой до переносицы, и тёмно-зеленом форменном жилете мягко запрыгнул на подоконник. Керамическая ваза с белыми орхидеями покачнулась, едва не сорвавшись с края, но была вовремя подхвачена ловким движением руки в беспалой перчатке. - Привет, Наруто. - спокойно произнес Хатаке. Шиноби сел прямо на подоконник, непринужденно свесив в комнату одну ногу - Прости, что не заглянул раньше. Вижу, тебя сильно задело. Однако ты защитил свой отряд. - Как же я мог иначе, Какши-сенсей. - покачал головой блондин - В мири шиноби те, кто не заботиться о судьбе своих товарищей - хуже отбросов. Глаза Копирующего, как всегда, не выдали его реакцию: шиноби лишь почтительно склонил голову: - Я ценю, что из всех моих слов ты так хорошо запомнил именно эти.       Собеседники замолчали, словно им больше нечего было сказать друг другу. Однако сказать было что и у тому и у другому, просто оба терпеливо выжидали, когда собеседник переведет разговор нужное русло. Как бы то ни было, сдержанность сенсея во все времена торжествовала над крайним нетерпением Наруто: - Какаши-сенсей, как давно вы пришли? На этот раз Наруто был уверен, что со стороны окна едва различимо хмыкнули. Но голос Хатаке по-прежнему был бесстрастен: - Скажем так - я был неподалеку ещё до того, как ты проснулся. - И что теперь будете делать.? Расскажете всё Хинате? - Ты сам это сделаешь, Наруто. - на маске Хатаке в уголке губ легла едва заметная складка -Такой уж ты человек.       Блондин потряс головой, словно пытаясь избавиться от наваждения или тяжелых мыслей, затем посмотрел на свои горячие ладони. Тепло Сакуры по-прежнему не сходило с них. - Почему это происходит, Какаши-сенсей? - негромко произнес он. - М? - Учитель, отвлекшийся на что-то в небе над клиникой, вновь перевел взгляд на джинчурики. - Всё ведь уже решено, всё забыто. Я полюбил другую. Хината... Я сказал, что хочу провести остаток жизни именно с ней. Она - единственная во всём этом мире... Какой из меня Хокаге, если я не следую своему слову?       Какаши не ответил. Запустив руку в карман штанов, шиноби вынул из его два маленьких колокольчика, связанных вместе крепкой нитью. Наруто не мог не узнать их - слишком много ему с Сакурой пришлось повозиться, когда они пытались отобрать их у сенсея в последний раз. К тому же, Узумаки когда-то собственноручно чинил эти колокольчики. Подержав поблескивающие металлические шарики пару минут на весу, и, видимо, собираясь так с мыслями, Хатаке заговорил: - Наруто. - его спокойный голос не дрогнет ни при каких обстоятельствах: это блондин уяснил давным-давно - Когда-то я уже говорил это, и повторю ещё раз: ты необычный человек, и в какой-то степени ты даже уникален... Но кое в чем мы с тобой всё-таки похожи. - В чём, Какаши-сенсей? - Я тоже терпеть не могу людей, которые лгут сами себе.       Легкий порыв ветра подтолкнул один из колокольчиков навстречу другому, и они, соприкоснувшись, издали мелодичный звон. - Ну, мне пора. - Хатаке неторопливо убрал колокольчики обратно в карман и поднялся в окне во весь рост - Выздоравливай скорее, Наруто: Коноха нуждается в своём Хокаге.       Наруто не шевелился и не отвечал. Какаши развернулся и, сделав короткий шаг с подоконника, покинул палату своего ученика так же бесшумно, как и пробрался в неё.