Я сделаю всё, чтобы защитить тебя

      Из зловещей темноты, окутавшей всё вокруг, меня вытащил резкий толчок вперед и бормотание лошади, встающей к стойлу. Я начала учащенно моргать, чтобы понять хотя бы приблизительное местонахождение (чтобы знать куда бежать). А ты уверена, что убежишь, Гриффин? Все-таки Юга тебя сюда привезла не чаи гонять или обсуждать события проходящей недели. Насколько помнится, ты ей нужна немного для других целей. Ну, например отрубить тебе голову и отослать её в Аркадию. Ужас ледяной волной прошёлся по телу и сковал его. Не бойся. Вспомни, что ты говорила матери. Притворись. Притворись, Гриффин. Делай то, что ты всегда делаешь.       Грубый и резкий рывок, и я мигом оказываюсь на земле.       — Вставай, — одергивает меня мерзкий голос, — на том свете выспишься.       Я сжала желваки и попыталась подняться. Ах, с какой радостью я заеду по вашим самоуверенным мордам. Ой, точно, у тебя же руки связаны, Гриффин. Неувязочка какая, да?       Я перевалились на бок, пытаясь подняться без помощи рук. Но землянин приблизился ко мне и резко рванул вверх за завязанные руки. Чёрт! Как же больно! Веревка вмиг сжала запястья и, кажись, содрала кожу. Я соскочила под таким рывком и запнулась, но хватка наездника была крепка так, что он буквально тащил меня на весу.       — Куда…        Твою мать! Соберись, Гриффин!       — Куда ты м-меня тащишь? — выплюнула я.       Всё тело ужасно болело и ломило.       — Оглох что ли?       — Когда рядом нет твоих людишек, у Великой Ванхеды нет власти, ведь так? — усмехнулся наездник.       — Намекаешь на то, что я должна бояться тебя? — игра в «Я не боюсь» началась.       — Не прикидывайся, за километр слышно, как твоё сердце отбивает чечётку. Хотя какая ты Великая Ванхеда, — говорил тот, казалось бы, сам с собой, затем, резко развернувшись, прижал меня к колонне, давя на спину с бешеной силой, доходившей до ломки лопаток, — всего лишь Небесная потаскушка, захотевшая власти.       — Не смей, — оскалилась я.       — Иначе? — приподнял бровь землянин в мерзкой усмешке. — Молчишь? Ничего не можешь? Считай, ты и так больше ничего не сможешь. Юге даже не нужна информация от тебя, да и о твоём народе тоже. Нужна ты, убившая её детей на перевале, — он обдавал мою шею горячим дыханием, — сначала она порежет тебя здесь, — он проводил пальцем по ключице и вёл ниже, — потом здесь, — обводил предплечье, — затем зде-е-есь, — палец спускался ниже между ложбинами грудей и до пупка.       Я зажмурила глаза, молясь, чтобы это всё поскорее закончилось.       — Вдоволь наигравшись тобой, — злой и похотливый оскал, — она отдаст тебя нам.       Я буквально вжалась в колонну, стараясь не смотреть на него.       Тупой ублюдок. Ублюдок тупой.       Тупойублюдоктупой.       — Ну, а потом, — он взял в ладонь мое лицо, — она прикончит тебя под восторженные вопли Наездников Равнины, и самое важное, что тут не будет людей против.       Затем, наклонившись ниже, он прошептал:       — И твой Беллами тебя не спасёт.       Не сдержавшись, я плюнула ему в лицо. Он сморщился и смахнул слюну со своего лица.       — Умно, — его лицо вмиг озарила улыбка, но затем он резко и очень больно ударил меня по лицу, — но не эффективно.       Не устояв на ногах от силы удара, я повалилась на землю.       — Ну же, милая, вставай, — притворно нежно приговаривал тот, пиная меня в бок.       — Поднимайся, блять! — пинок в ребро сильнее, что я резко вдохнула и на мгновение перестала хватать воздух.       Снова резкий рывок за руки, и меня заводят в здание с факелами, шнурующими землянами по углам и маленькими столами по сторонам.       — Не туда смотришь, — одёрнул меня наездник и рванул за поворот, заходя в пятую от прохода дверь из комнат.       Поняла? Выбегаешь и сразу бежишь налево!       Отпустив мои связанные руки (из-за чего я, собственно, повалилась на пол), землянин промолвил:       — Великая потаскуха к вашим услугам, сэр, — и, лукаво улыбнувшись, скрылся за дверью.       Какого хрена происходит?       Я пыталась держать себя в руках и делать вид, что мне совсем не страшно. Но чёрт возьми! Блять, я боюсь до дрожи в костях!       — Кла-а-а-рк, Кларк, Кларк, — из-за ширмы высунулась голова Ламенстора.       Еб. Твою. Мать.       — Вот мы и встретились, — мерзко протянул тот.       — Пошел к чёрту, Ламенстор, — шиплю я.       — Знаешь, связанная ты мне нравишься больше, — он подходит ближе и садиться на корточки около меня, — но как я и говорил, в любом состоянии хороша, — оценивающе, скорее самому себе проговаривает он.       Он схватил меня за ворот куртки и, пронеся метра два, швырнул на пол около спинки кровати.       — Скажи-ка Кларк, каково это знать, что тебя половина Наездников ненавидит? — пролепетал он.       — Скажи-ка Ламенстор, каково это променять свой народ ради рыжей шлюхи, которая вздернет тебя не моргнув и… — закончить я, к сожалению, не успела, так как получила пощечину.       — Таким милым сукам как ты, жизненно важно держать язык за зубами, — процедил тот мне на ухо.       Перед глазами всё еще плыли чёрные мушки, но потихоньку зрение снова фокусировалось.       — Прости, милая, не стоит убивать тебя раньше времени, — он резко выпрямился, — каждый успеет отыграться за людей на перевале.       Я лишь облизала кровоточившую губу.       — Там за тобой целая очередь выстроилась, — засмеялся вдруг Ламенстор. — Я второй в списке, но им ничего не светит. Не дам мою милую Ванхеду в обиду, — он провел ладонью по щеке, куда недавно залепил неплохую затрещину. — Всю работу беру на себя.       Блять. Отлично. Сначала Юга изрежет и изобьёт всё что можно. А потом Ламенстор за всё хорошее. Нет. Нужно валить, желательнее поскорее. Ты же понимаешь, что если не поторопишься, не выйдешь отсюда живой.       Нужно убедить его развязать меня, а затем выбраться отсюда.       — Почему бы тебе не начать прямо сейчас? — с трудом проглотив ком в горле, начала я.       — Ох, милая, я могу отодрать тебя и связанной. Лучше потом я подольше наслажусь моментом. Лучше конечно бы, чтобы твой Беллами всё видел, но уже не в этой жизни.       — Урод, — хриплю я.       — А за такое можно и нехило получить, дорогуша, — «ласково» смотря, прошептал тот, — но воспитательный урок потом, — прихлопнув в ладоши, он добавил. — Юга жаждет встречи с тобой.       Снова резкий рывок за куртку, и я уже стою на ногах и готовлюсь к самому страшному.

***

      Тяжёлые, выцветшие и заржавевшие двери медленно открылись, сопровождаясь мерзким скрипом. Предо мной предстал немалых размеров зал. Взгляд упёрся в застеклённый балкон, сплошь покрытый трещинами. Повернув голову направо, я столкнулась с мерзкой мордой рыжей суки, которая медленно опускала кубок с янтарной жидкостью на стол и жестом приказала убраться всем остальным, кроме какого-то бугая и, конечно же, Ламенстора.       — Не рано ли праздновать победу? — стоя с завязанными руками около предателя, заявила я.       Не самая лучшая идея, Гриффин, заявлять это в таком уязвимом положении. Плевать! Если нет пути назад, то, как говориться, умирать будем достойно?       Умирать. Впервые в жизни это сейчас не кажется чем-то далеким. Реальным. Реальным и до жути пугающим. До дрожи страшным, потому что ты понимаешь, что это вполне может произойти. И вполне произойдет. Умирать. Не страшно, если нечем дорожить. А при мысли об этом перед глазами встает только образ кудрявого брюнета, заявлявшего, что никогда не отпустит меня. Беллами…       Юга медленно встает из-за стола и подходит к нам, кивая Ламенстору куда-то вбок.       Не страшно. Всё равно. Делайте со мной всё, что захотите. Главное, никого другого. Твоя тупая идиотская позиция, Гриффин, которая так и не помогла тебе выжить…       Юга будто не замечала меня.       Оттягиваешь момент?       Ламменстор резко дернул меня в сторону столба. Я лишь сжала поплотнее челюсти и не проронила и слова.       Бряканье поднимающихся цепей и угрюмый взгляд предателя. Едкий запах пороха и прокисшего вина. Руки, плотно привязанные к столбу. Сегодня здесь правит кровь.       — Ты свободен, — резко кидает рыжая Ламенстору, и тот покорно убирается вон.       Я же стою, обездвиженная, привязанная, лишенная какого-либо шанса обороняться, да что там, у меня даже и защититься не получится.       Сначала правительница Наездников внимательно оглядывает меня, стоя напротив.       — Кларк, Кларк, Кларк, — Юга начинает ходить из стороны в сторону, оттачивая каждый свой шаг. — Великая Ванхеда, — шепчет она, задумчиво смотря на меня. — Демон для одних и ангел для других.       Я лишь плотнее сжимаю челюсти, слыша как скрепят зубы. Она подходит ближе и становится на уровне моего лица.       — Скажи-ка мне Кларк, ты любишь жизнь? — она наклоняет голову набок.       Я в недоумении палюсь на неё и не понимаю подвоха.       — Да, — резко, отрывисто, грубо.       — Это хорошо, — она приподнимает моё лицо, держа рукой за подбородок, — потому что я не получу удовольствия от того, что отниму жизнь у того, кто её не любит.       — Попробуй, — рычу я.       — Ох, Кларк, ты еще на что-то надеешься? — смеется та. — Твой рыцарь не заявится сюда с минуты на минуту и не ткнет в меня дулом автомата.       — Тебе всё равно не победить, — ухмыляюсь я. — Одна смерть не берет верха над тысячами.       — Ошибаешься, — её рука сползает с подбородка и сжимается на моем горле, — одна смерть покроет смерть трехсот.       Затем она сжимает пальцы.       Я не нарушаю зрительного контакта. Стараюсь держаться и не показывать свой страх. Сохраняй невозмутимый видок, Гриффин.       Постепенно я осознаю, что не могу дышать.       Я лишь вздергиваю подбородок вверх. Продолжай, мразь.       Тогда её руки сжимаются еще сильнее, и Юга довольно улыбается. Хотя её улыбка больше походит на оскал.       От нехватки кислорода я из всех сил вдавливаюсь руками в цепь, пытаясь глушить боль.       Не в силах больше держаться, я открываю рот и начинаю хватать воздух. Пытаюсь что-то произнести, но выходят лишь короткие отрывистые рывки. Перед глазами начинает темнеть, и я просто открываю рот, как рыба.       Юга вся сжимается от ненависти. В ней её от кончиков пальцев ног до рук.       Неожиданно она резко отдергивает руку:       — Нет, моя девочка, — она снова принимает дружелюбный вид, — быстрой и лёгкой смертью ты не отделаешься.

***

      Я сижу в зале заседаний за круглым столом. Рядом со мной, кажется, ещё Октавия, Линкольн, чёрт знает кто ещё. Мне плевать.        Всё как в тумане. Только кулаки постоянно сжимаются и желваки играют на скулах.       Где она? Эти твари забрали её. В Полисе никого нет. Луна без понятия, что вообще произошло. Твари. Гребаные ублюдки! Её забрала Юга! Нужно было прикончить её еще тогда. Маркус, с распоротым животом, сидит около Эбби, задыхающейся в слезах, и пытается объяснить что, чёрт возьми, произошло. Рейвен вместе с Джаспером и Монти пытаются отследить хотя бы примерное направление. Но всё тщетно. Уже по третьему кругу. Одно и тоже.       Мы все прекрасно понимаем, что если не поторопимся, то знаем, что сделает Юга. Что она сейчас с ней там делает? Что там делает с ней этот ублюдок, Ламенстор? Твою мать!       Я резко соскакиваю с места, отшвырнув стул.       Я бы бросил всё и помчался за ней, только где, блять, её искать? Где?       — Белл, — Тав осторожно подходит ко мне и кладет руку на щеку.       — О, — от безысходности я закрываю глаза в надежде успокоиться.       Тщетно.       — С ней… с ней всё будет хорошо, — она заикается, борясь с вновь подступившими слезами. — Она вернётся побитая, изувеченная, но вернётся, Белл.       — Я обещал, О, — шепчу я, пытаясь контролировать ком в горле. — Я обещал во что бы то ни стало защитить её. От всего.       — Я знаю, Белл. Но ты не мог предвидеть этого.       — Если бы ночью я был бы рядом с ней, а не за картами местности, то сейчас всё было бы хорошо. Она была бы рядом. Здесь. Со мной. Твою мать! — рычу я и пинаю первую попавшуюся под ноги коробку.       Октавия вздрагивает и закрывает глаза.       — Что там, Рейс? — подхожу я к шатенке.       — Ничего, — хрипит она.       — Ты не можешь выследить этих несчастных лошадей? — срываюсь я.       — Не смей сейчас орать на меня, Блейк! Дрон был тогда в другой местности! — дрогнувшим голосом восклицает Рэйвен. — Я отслеживаю по бокам, что не очень просто, прошу тебя, идиота, заметить!       Слышится шипение Маркуса, когда Эбби затягивает ему бинтом рану.       Я резко срываюсь с места.       — Всё в норме, Беллами? — беспокойно спрашивает Кейн.       — У меня всё, мать вашу, просто потрясающе, — рявкаю я, и, забросив оружие на плечо, выхожу из кабинета, хлопнув дверью.

***

      Рука Юги вновь резко чиркает чем-то по моей руке, вызывая этим проходящую волной боль.       — Довольна? — шиплю я.       — Нет, — безразлично вздергивает та плечами, — я же понимаю, что тебе плевать сейчас. Скажем, это разминка.       — Просто понимай, что когда я выберусь, то для тебя я не буду устраивать разминок, — снова шиплю я.       — Ох, ты так в этом уверена, мне нравится твой энтузиазм.       — Мне тоже.       Внезапно Юга зашлась в истеричном смехе:       — Ты, Небесная потаскуха, думаешь, что сможешь победить меня в моей же игре?

***

      Дверь зала хлопает, оповещая, что оттуда вышел кто-то еще.       Только ради Бога не подходите ко мне.       — Беллами? — женский голос окликает меня.       — Тут, — безразлично, будто автоматически отвечаю я.       Без смысла в сказанном. Потому что весь мой смысл сейчас хрен знает где и мучается от заносчивой рыжей суки.       — Беллами, — неожиданно старшая Гриффин выходит из-за угла.       Вот кого-кого, а её…       — Нам сейчас всем не легко, — Эбби вздыхает, — только не нужно глупостей. Если ты собираешься срываться куда-то, то ты даже не знаешь места направления. Я тебя не остановлю, но только не делай этого в одиночку.       — Вы не понимаете, я обещал ей, обещал, это я виноват, — срываюсь я и подхожу к ней ближе.       — Тише, — успокаивающе шепчет она, — все мы, когда с нашими близкими что-нибудь случается, виним исключительно себя.       — Я не уберег её, я обещал ей, — шепчу я скорее сам себе.       — Я не знаю, что там между вами произошло, но… — она вздыхает, как-будто давно готовилась к этому разговору, — ты дорог ей, Беллами. Важен и дорог, как никто другой. И, знаешь, я согласна с её выбором. Потому что я вижу твои глаза, когда кто-то говорит о ней. Ты любишь её, Беллами, любишь всем сердцем. Может, иногда ты и ведешь себя эгоистично, но ты свернёшь горы и пройдешь с ней через всё. Это и есть то, что называется любовью. И она тебя любит. И поэтому когда она вернётся, то не переживет, если что-то с тобой случится. Поэтому, прошу тебя, пожалуйста, без глупостей.       — Я не могу вынести мысль о том, что Кларк сейчас находится одна за стенами Аркадии, — беспомощно выдыхаю я.       Она кладет мне свою руку на плечо:       — Ты бы прошёл через ад ради неё, я знаю, но милый, она бы осталась там гореть с тобой.

***

      — Фред, — кричит Юга.       — Понял вас, — кивает он и подходит ближе.       — Устала марать руки? — мерзко усмехаюсь я и сплевываю кровь, скопившуюся от нескольких ударов.       — Поговори мне тут, — шипит Фред.       Юга выходит из зала, и я остаюсь наедине с землянином.       Он достает перочинный ножик и раскладывает его.       — Готова повеселиться? — мерзкая и недалекая улыбка озаряет его лицо.       Он натягивает, а затем рвет рукав моей кофты.       — Вот и хрустально белый окрасился бардовым, — произносит он, проводя линию разреза кофты ТОЛЬКО УЖЕ, МАТЬ ЕГО, ПО ЖИВОЙ КОЖЕ!       Я шумно сглатываю. Ни за что я не буду молить остановиться.       Не дождёшься, ублюдок.       — Кричи, милая, — шипит он, ведя лезвием и оставляя кровоподтеки на руках, плечах, шее, ключицах. — Проси меня остановиться, — шепчет он, углубляя лезвие в кожу, отчего я не могу не завыть, — и я остановлюсь, — затем он начинает смеяться. — Наверное, остановлюсь.       Постепенно я перестаю видеть его лицо, и перед глазами начинает всё плыть.

***

      — У меня созрел наверное самый дурацкий план, из всех мною придуманных, но другого я выхода не вижу, — резко соскакиваю с места я. — Джас, Рейвен и Линкольн, вы собираетесь со мной. Остальные остаются тут и смотрят всё по камерам дрона.       — Что ты задумал, Беллами? — спрашивает Октавия.       — Мы едем к Ледяной Нации, — решительно отвечаю я.

***

      — Какого черта, Фред? — кричит Юга.       — Я... я не знаю, — заикается тот, — всё было хорошо, а потом…       — Зачем ты её так изрезал? — Юга начала закипать. — Тупой идиот!       — Я… я не хотел, — начал оправдываться и отступать назад землянин.       — Конечно не хотел, — она достает кинжал из внутреннего кармана своего жакета, — не хотел, чтобы та, которую я хотела убить, умерла от твоей руки от потери крови, — рыжая резко пронзает ножом землянина, — идиот.       — Ну же, — Юга хлопает блондинку по щекам, — очнись, Небесная!