Sonne

Рассвет слабо показался на горизонте, ещё не совсем прогнав свою сестру – ночь, но Аделаида уже проснулась и, не умывшись, оседлала коня. Она мчалась по глухому лесу, где ещё птицы не осмеливались начинать петь, только-только высунувшись из своих гнёзд. Ночные животные, чувствуя, что их время бодрствования закончилось, спрятались в свои дома. Этот момент в лесу был самым лучшим, потому что была идеальная тишина, лишь тяжелое дыхание лошади и самой девушки нарушали покой. Аделаида чувствовала, как мышцы её верного друга напрягались, словно это была настоящая сталь под шкурой животного. Она слышала стук сердца и топот копыт. Свежий ветер бил в лицо, но это ее совсем не останавливало, а даже бодрило и заставляло бежать быстрее. Рядом послышалось ещё одно дыхание, но более учащённое. Девушка оглянулась, около неё бежал пёс, равняясь с лошадью. Его язык беспомощно болтался, но глаза горели, как горели зеленые глаза хозяйки. — Быстрее, — шепнула девушка, уже представляя, как нога будет ступать по каменному берегу. Конь медленно начал снижать скорость, когда впереди показалась река. Ее быстрый поток с неизмеримой силой тащил брёвна деревьев, которые со временем разбивались об камни, как разбиваются наши мечты об жестокую реальность. Аделаида остановила коня и слезла, за поводья ведя его к более тихому месту реки. Она знала этот лес лучше, чем родной дом, и могла прожить в нем всю жизнь. Ей нравилось ощущать ночную прохладу, слышать сов, подкрадывание лисиц, одинокий вой волка, видеть небо над головой вместо каменной крыши и ощущать запах леса, несравнимый ни с чем. Аделаида приезжала к реке каждое утро. Она садилась на огромный камень на берегу, снимала сапоги и опускала босые ноги в ледяную воду. Девушка чувствовала сильное течение и видела, как иногда оно двигает камни на дне. Конь ходил недалёко и жевал зеленую траву. Пёс ложился около хозяйки и переводил дыхание после пробежки. Это был последний месяц лета, и она это знала, но приближающаяся зима ей была совсем не помеха, в это время Аделаида продолжала садиться на лошадь и бежать по лесу, уже зимнему, слышать хруст снега, а потом останавливаться перед замёрзшей водой. Вернувшись домой, солнце уже было над королевством, где правил её отец. Она незаметно заехала во двор, стараясь не попасться на глаза матери, которая всегда ругает её за подобные прогулки, если, конечно, поймает. Аделаида отдала лошадь конюху, который был верным другом и никогда не выдавал её тайн. Девушка зашла в замок через кухню, прихватив с собой сытный пирожок, ужасно проголодавшись. Она решила, что беда миновала, как резко властный голос матери заставил её обернуться на лестнице. — Доброе утро, матушка, — Аделаида вежливо склонила голову, немного приседая в реверансе, как её учила гувернантка. — Где ты была, Аделаида? — женщина, чьё лицо было все в морщинах, но прекрасно, спокойно и терпеливо ждала ответа. Её блондинистые волосы были аккуратно заплетены в косу, которая ободком окольцовывала голову королевы. — Я гуляла, матушка, — она смотрела в пол, боясь поднять взгляд на женщину, хотя в её движениях и выражении лица не было гнева. — Ты не пришла на завтрак, — тем же спокойным голосом продолжала королева. — Прошу прощения, матушка. — Ты опять в одежде для конюхов! Аделаида, ты будущая королева, жена великого человека, мать, а не служанка. Имей честь не ездить верхом и носить платья. — Хорошо, матушка, — покорно ответила девушка. — Переоденься. Аделаида быстро вбежала по лестнице, совсем не собираясь отказываться от единственного удовольствия в этом замке. И никто ее не понимал, продолжая утверждать, что она будущая королева, а королева не ездит верхом и не ест ягоды, только что собранные собственными руками. Никто не пробовал на вкус лесной воздух перед рассветом около той реки, опуская руку в воду по локоть, перебирая мокрые камни в руке. А она чувствовала себя свободной, словно птица, летящая над бескрайним морем, когда мчится на своём верном коне сквозь деревья, уклоняясь от ветвей. Но она не отчаивалась, не плакала и не грустила, смирившись с тем, что она всегда будет разочарованием в глазах родителей, и не собирается лицемерить, надевая маску.