Отпусти меня домой.

Театр уж полон; ложи блещут; Партер и кресла — все кипит; В райке нетерпеливо плещут, И, взвившись, занавес шумит.

Боа и цилиндры, неторопливо разливающиеся звуки фортепиано в сопровождении оркестра, шелест раскрывающегося занавеса, скрип немного выцветших декораций и яркие лучи прожекторов. Дамы и Господа! Закулисье старого театра готово приоткрыть перед Вами занавес своих секретов. …Я смутно помню как оказался здесь. Уверен только в одном, без наркотиков и снотворного здесь не обошлось… Последние штрихи. Одним ловким движением руки гример наносит на мое лицо рассыпчатую пудру оттенка слоновой кости, равномерно распределяя ее по коже. У нее немного дрожит рука, отчего немного косметики попадает мне в глаз. Благодаря этому, я могу сделать вывод, что ее он тоже запугал. Все должно быть идеально. Костюмер поправляет мой, немного тугой, костюм, и затягивает на моей шее кроваво-красный галстук, который, надо отметить, отлично сочетается с бледной кожей. Могу поспорить, что сочетание красного и черного его заводит. Иногда кажется, что это всё лишь очередной ночной кошмар, но лёгкие все больше заполняются горьким дымом, даря ощущение реальности.

***

 — Ты возьмешься за это дело? — спрашивает Джон, не поднимая на меня взор. Его глаза пытливо блуждают по монитору ноутбука, перебегая с места на место, в то время как в камине тихо потрескивают дрова. Опять читает новости. — За этим убийством определенно стоит Мориарти, Джон, — я беззвучно отодвигаю штору, в надежде закурить, но сигарета предательски выпадает с рук, привлекая внимание доктора. — Это его первое дело после двухгодичного отсутствия, и я не могу это пропустить. Он смотрит то на меня, то на сигарету, не зная, что ответить. — Ты рад его появлению? — вопрос доктора звучит больше как утверждение. Я не знаю, что ответить, тем более Ватсон и без меня знает ответ. — Я… — странно, я ведь никогда не заикался, — я не знаю, Джон. И всё же, пожалуй это был единственный правильный ответ. — Вы оба стоите друг друга, — говорит Джон, с характерным звуком закрывая ноутбук.

***

Под тихий вздох, выхожу с гримерки, и вопреки всем предостережениям, направляюсь к запасному выходу. — И только попробуй сбежать или хотя бы подумать об этом, мальчик мой. У меня очень бурная фантазия, поэтому я быстро придумаю тебе наказание. Возможно, тебе даже понравится, — голос Мориарти в собственной голове начинает напрягать и одновременно пугать. Выход находится прямо по коридору, запирается на два замка, и… проходит через его комнату. Под усердное сердцебиение, я делаю первый шаг вперед. Нос слабо улавливает нотки джина, ириса и ламбданума — поистине жгучая смесь. Такую если и выбирают, то только мужчины с высоко развитым интеллектом. Аромат практически неуловим, значит Джеймса здесь нет. Даже удостоверившись в этом, я всё равно не могу успокоить свое бешеное сердцебиение. Чертова физиология. На двери нет замков, и это явно должно насторожить. Однако, сейчас я стараюсь не придавать этому значения. Мне нужно увидеть небо. Мне нужно снова почувствовать себя живым. Прохладный воздух октября пробирается под рубашку, отчего я инстинктивно подергиваюсь. С каждым новым вздохом, память выдает воспоминания, от которых становится всё больнее.

***

 — Он вернулся, Шерлок, — Майкрофт произносит это таким тоном, словно учитель напоминает круглому отличнику о единственной в его жизни двойке. Однако, я не отличник, а он далеко не учитель. — Я не нуждаюсь в разъяснениях очевидных вещей. Испепеляющий взгляд и дым сигареты. Он явно старается сдерживать себя. — И какие твои дальнейшие действия? — могу поспорить, что Майкрофту приносит удовольствие разговаривать со мной в таком тоне. — Твое любопытство тебя когда-нибудь погубит. Брат резко бросает сигарету в окно, и уже не сдерживая эмоции, бросает мне вслед: — Это непременно произойдет. Ты заиграешься, а я попросту не успею тебя вырвать из игры. И тогда, тебя погубит собственная беспечность, братец.

***

В причудливых фигурах, образуемых звездами, древний человек видел очертания людей, зверей, птиц. Человек стал эти неведомые его разуму светила группировать в созвездия, давать имена этим созвездиям и отдельным ярким и примечательным звездам. Ночное звездное небо всегда являлось великой тайной для человека. Сколько времени прошло с моего исчезновения? Два года? Три? Неужели пять? Живя столь отрешенным способом, я давно забыл, что значит счет времени. За всё время проведенное здесь, я лишь сегодня вспомнил о них. Людях, которых я в глубине души считал своими родными. Джон. У него уже родился ребенок. По-моему, он говорил, что они с Мэри ждут девочку. Пожалуй, она уже даже пошла в детский сад, а может и школу. Чёрт, я тогда так неудачно пошутил, что Шерлок — это женское имя. Интересно, Джон окончательно вернулся к врачебной практике? А Мэри окончательно завязала со своим прошлым, и превратилась в берегиню домашнего очага? С воспоминаниями о людях, которые пробуждали во мне человека, пришли и другие, более резкие и болезненные. Молли, моя милая Молли, как ты сейчас поживаешь? Нашла ли ты наконец того парня, с кем готова была позабыть обо мне? Рисуешь ли ты ему такие же цветочки, как рисовала на моих планах и чертежах? Майкрофт. Помнишь, как в детстве я разбил мамину вазу, а ты взял вину на себя? Уверен, что помнишь, ведь ты тогда такую взбучку от родителей получил. Пожалуй, именно тогда, ты понял, что несешь за меня ответственность. Так вот, больше всего, я хочу задать тебе один вопрос: неужели ты настолько отчаялся в моих поисках, что отменил их? Ты уже знаешь, что ответишь мне? Ирэн. Единственная женщина, которая победила Шерлока Холмса. Ты хотела, чтобы я запомнил тебя только такой: самодостаточной и раскованной, как в тот день у тебя дома, но вместо этого, я предпочел запомнить тебя настоящей, как в тот злополучный вечер у Майкрофта. Со слезами на глазах, зато искренней. Живешь ли ты спокойной жизнью, или всё также ходишь по лезвию ножа? Могу поспорить, что тебе проще погибнуть от руки террориста, чем жить по первому варианту. Лестрейд. Кто же вместо меня расследует преступления? На ком держится весь Скотланд-Ярд? Миссис Хадсон. Надеюсь, вас перестала мучить ноющая боль в бедре, и вам есть кому приносить утром чай. Режущая боль в том месте где должно находиться сердце. Не могу поверить, что вы все забыли обо мне. Прекратили поиски, вычеркнули из жизни, словно меня никогда и не было. Что же, я не виню вас, пожалуй, я сам заслужил это.

***

» Милый, приходи поиграть. — JM. Не буду врать, что я немного воспрянул духом, когда получил данное смс. «Крыша Бартса. Я с нетерпением жду. » — JM. Ему не требовался мой ответ. Он и так знал, что я просто не смогу не прийти.

***

На крыше сильный ветер, и пахнет ирисом. Я всегда придавал большое значение запахам, и он, по-видимому, тоже. — Шееерлок, — протягивает Мориарти, разминая шею. Уголки его губ немного подрагивают, и я не могу понять, старается ли он сдержать победную ухмылку, или же всему виной ветер. Ноги сами несут меня к нему, но я уверен, что смогу вовремя остановиться. — Повторяешься, — проговариваю я, стараясь осмотреть окна ближайших зданий на наличие снайперов. — На этот раз я не собираюсь прыгать, предупреждаю сразу. Теперь уже не сдерживая себя, Джеймс смеется. Вот только до меня слишком поздно доходит причина этого смеха. — Неужели появилась боязнь высоты? — он прячет руки в карманы, и медленным шагом направляется ко мне. — Акрофобия ведь? Я должен насторожиться? — Скорее, боязнь крови и растекающихся по асфальту мозгов, — это было сказано в качестве сарказма, нежели в качестве правды, хотя, я уже и сам не был уверен. — Я часто это вижу во сне. Несмотря на усиливающийся ветер, он расстегивает свое пальто, отдавая во власть ветра его подолы. — Мне тоже иногда снятся кошмары, Шерлок, — Джим неторопливо стаскивает с моего плеча пальто, и сквозь рубашку поглаживает его, словно целится куда нанести удар. Смешанное чувство. — Что именно тебе снится? — он тихо выдыхает, но даже сквозь свист ветра, я слышу этот вздох у своей шеи. — Снится, что весна умерла, — эта фраза была сказана так, словно Джеймс говорил самую понятную и логичную фразу на земле. Однако, я ее понял как никто. — Но ты не переживай, Шерлок, я подарю тебе пару часов спокойного сна. Одним резким движением он достает из кармана шприц с прозрачным содержимым, и вкалывает его мне в плечо. — Что…что это было? — чувствую как немеют конечности, отчего я предательски падаю на колени, обхватывая рукой плечо. Джим лишь смотрит на меня в упор, пряча от ветра руки в карманы брюк. Я всего лишь хотел честной игры.

***

В тоже время в здании парламента. — Мистер Холмс, — Лестрейд осторожно стучит, и получив одобрение, тут же входит в кабинет главы британского правительства, потирая в руках бумагу с отчетом о проделанной работе. Ладони предательски потеют, в то время как голова стремительно старается разбиться на тысячи кусков от боли. Несмотря на поздний вечер, в кабинете, устроившись на большой софе сидят супруги Ватсон, и полусонная Молли. — Есть результаты? — всё же, в голосе старшего Холмса присутствует огонёк надежды. Когда Грег отрицательно качает головой, Джон издает протяжный стон, а Майкрофт безнадежно тянется за очередной сигаретой. Только сейчас Мэри отмечает, что у него появились синие мешки под глазами, которые очень хорошо выделялись на мертвенно-бледной коже. Его привычный пиджак стал свободно на нем сидеть, а глаза приобрели уставший оттенок. Он слишком часто стал курить. — Мы повторно обследовали каждый уголок района Блумзбери. К сожалению это не дало никаких результатов, — отчитался инспектор. — Завтра начинаем спецоперацию в Уэльсе. Сначала не выдержали нервы Джона. — Так чёрт побери не может быть, — он вскочил с места, чем напугал Грега. — Мориарти ведь не волшебник. Он не мог просто заставить Шерлока испариться, не мог. Где-то же должны остаться их следы. — Боюсь, уже слишком поздно, — Майкрофт сложил руки у груди, и подошёл к окну, вглядываясь в звезды ночного неба. — Но ведь… — тихий голос Молли вызывал жалость. — Мы не должны отчаиваться. Поиски должны продолжаться. — Они и будут продолжаться, пока я не найду брата, — он перевел дыхание. — Или его тело. Еще год назад всех присутствующих людей смутила бы последняя сказанная Майкрофтом фраза, но сегодня все уже с ней смирились.

***

Я захожу в свою комнату, и обессиленный падаю на диван. Через десять минут оркестр уже должен играть. И скрипка должна делать все правильно. День в день. Месяц в месяц. Год в год. Слышу знакомый аромат, и со страхом прикрываю глаза. — Тебя выдает твой парфюм. Я выучил его наизусть. Могу поспорить, что сейчас он усмехается. — Главный и единственный зритель ждет, когда заиграет скрипка, — произносит он, и подходит ближе. На нём одет темно-синий костюм с зауженными к низу брюками, и расстегнутая на две пуговицы белая рубашка. Он любит когда всё идет по его задумке. — Я больше не могу, — от безысходности я закрываю глаза. — Отпусти меня домой. Он опять смеётся. Так по-детски, так наивно. — А ведь ты мог сделать это пять минут назад, мой милый. На двери ведь не было замков. Отчаяние и злость в первую очередь на самого себя. — Но ты не переживай, теперь мы будем всегда вместе, Шерлок, — он присел на край дивана, и стал гладить меня по голове, перебирая каждую прядь волос. — Скрипка нашла своего верного слушателя. Страшно признаваться самому себе, в том, что больше всего я хотел услышать от него эти слова.