Моё творение. Моя работа.

Глупая летучая мышка, однако, хорошо скрывается. Невозможно найти след. А прошла целая неделя. Мистер психопат теряет хватку, чувствует свою беспомощность. Отчего с каждым днем гнев растет, расползается по всему разуму. Верные рабы боятся к нему подойти. Тем более с очередными удручающими новостями. Один уже словил пулю со своим «пока следов нет, но мы ищем, сэр…». Да ему плевать на ваши отмазки. С каждой секундой он становится еще безумнее. Степень его жестокости равняется произведению триллиарда на триллиард, помноженному на квадриллион, плюс миллиард… приступы неконтролируемой ярости приводят к мучительным убийствам, сопровождаемыми не останавливаемым диким смехом. Когда подчиненный идет к его кабинету, его ноги подкашиваются. Когда он стучит и открывает дверь, ему страшно. Очень. Трясущимися руками держит толстую папку. Смотрит на круг идеально разложенного оружия и алых роз вокруг своего босса. Истинный перфекционист. Лишь бы остаться в живых сегодня. Джокер принимает сидячее положение, слегка качается из стороны в сторону. Видит бумаги в руках раба. Раньше казалось, что сумасшедший огонь в глазах главного психопата-убийцы не может гореть ярче. Оказывается, это то было лишь маленький огонек зажженной спички. — Где она? — рычит, хрипит. Ждет ответа. Пес прокашливается, мнется. Боится. — Мы обнаружили предшественника Бэтмена. Он может знать, где находится мисс Квин. Мистер Джек поднимает голову и улыбается. Падает на свой «священный круг» и заливается чокнутым смехом. Подчиненный глубоко выдыхает, но не может унять крупную дрожь во всем теле. Кажется, его сегодня не убьют. Но этот пронзительный смех заставляет парня съежится, покрыться зловещими мурашками. — Привести целым и без единой царапины, — раб кивает, — пошел! Он буквально пулей вылетает из комнаты и чувствует ни с чем несравнимое облегчение. Торопится выполнить приказ как можно скорее. Иначе его ждет та же участь, что и будущую жертву психопата. Даже представить невозможно, что он сделает с этим человеком. *** Джокер беспощаден. Он не знает значения понятий «жалость» и «милосердие». Жесток, хладнокровен, свиреп. Сегодня он счастлив, сегодня он ликует. На него не действуют ни визгливые мольбы, ни оглушающие, режущие слух крики, ни поток хлещущей крови. Он получил всю информацию уже после трех минут пыток. Но не может и не хочет останавливаться. Отыгрывается, упивается писклявыми воплями и слезами, смешанными с соплями. Даже его свита, состоящая из кровожадных убийц со стажем в десятки лет, не смеет сейчас и дышать в его сторону. Бешеный, остервенелый, неукротимый псих испытывает восхитительный вкус мести, впитывает блаженное удовольствие в свои сломанные мозги. Хоронить здесь уже нечего. Только собирать по кусочкам, отрывать от каменного пола слои кожи, подметать пыль человеческих костей. Мистер Джек потрудился на славу, выложился по полной программе. Помещение пропахло гнилью, запахом жженой плоти и кровью. Поистине чудесный аромат. Лишь когда жалкий хрип смолкает, когда парнишка растекается кровяной лужицей, Джокер поворачивается. Весь в крови, остатках органов. Смотрит остервенело. Чистокровный хищник. — Ищите. И без стоящих сведений не возвращаться. Никто не смеет перечить. В темпе вальса покидают подвал, разыскивают информацию, отправляются на поиски новых подопечных благодетеля-врага. Ни единого лишнего слова, действия, шага. Преданные шавки. Он остается в подвале. Смотрит на проделанную работу. Снимает окровавленные перчатки, меняет на новые, идеально чистые. Уже не улыбается. На лице лишь застывшие гнев и раздражение. В голове маячит картина визжащего молодого паренька. И Харли. Ее ненормальная улыбка и звонкий смех. Возможно, ее уже нет в живых. Возможно, ее пытают. Возможно, сейчас ее лицо в собственной крови, а по щекам катятся крупные слезы боли. Джокер резко опрокидывает стул с остатками некогда-человеческого тела, утробно рычит и скалится, пытаясь отогнать подальше навязчивые мысли. Не получается.