Моё творение. Моя работа.

Человек не может выжить, когда сердце его горит адским пламенем. Когда внутренности разрывает от боли. Когда все мысли в голове сносит взрывной волной, сопровождаемой оглушающим падением огромной, казалось бы, непобедимой машины. Когда грудь разрывается от режущего горло крика. Когда в голове — хаос, когда вместе с полным бардаком чувствуешь вакуум, пустоту. Одиночество. Когда тело изнутри рвет острыми, похлеще любой бритвы, когтями. Человек не может выжить. А она смогла. Мистер Джек научил быть сильной, непробиваемой, совершенной. Но его нет рядом. И никогда более не услышать его блаженный, сумасшедший смех. Никогда более не прикоснуться к огрубевшей мертвенно-бледной коже. Никогда более не быть его гордостью, его идеальной куклой, его наилучшем творением. И Харли кричит. Пытается выпустить наружу все, что чувствует. Пытается избавиться от невыносимой боли. Не получается. Слезы катятся по щекам, но девушка их небрежно смахивает. Ей нельзя распускать сопли. Джокер бы не одобрил. Замахнулся бы, ударил наотмашь, заставил прекратить истерику и быть совершенной, непробиваемой, достойной такого психопата, как он. Она раздавлена собственным горем. Она рассыпалась на тысячи осколков. Она умерла вместе с мужчиной, когда тупая машина взорвалась. И все же не позволяет себе плакать, распускать нюни и дать волю слезам. Девушке больше некуда идти. Больше нет целей, красок и смысла. В одно мгновение лишилась абсолютно всего. Стоит ли спасать мир, когда жизнь — не больше, чем просто пустое существование? И все-таки Харли возвращается. К новым, хоть и ненадежным, друзьям, надеясь на то, что они помогут на пару секунд избавиться от давления в горящей груди. Снова будет строить счастливую дурочку, станет веселым клоуном. Будет смешить народ своими глупыми шутками, натянуто смеясь и улыбаясь. Не может перечить грубому голосу, звучащему в больной голове. Она видит ребят, гордо вскидывает голову и готовится к новой театральной постановке. — Привет мальчики, — смеется, — я вернулась. Соскучились? На лице присутствующих — сожаление, сочувствие, что невероятно бесит мисс Квин. Руки чешутся от желания выцарапать каждому глаза и засунуть их по самое горло этим самым «мальчикам». Но сдерживается и продолжает улыбаться. Она ведь робот, вечно веселый шут. И прекрасная актриса. Она позволяет себе снять маску, лишь после того, как остальные позволили себе открыться. Рассказывали свои истории, позволяли себе вспомнить худшие моменты и прочувствовать пережитое вновь. Надеялась, что чужие воспоминания отвлекут от собственных. Вовсе нет, ошиблась. Чужая тоска лишь подливала масло в огонь, помножала собственные эмоции. *** Мечты сводят с ума, пленяют разум, вынуждают забыть о реальности. Разве после всего пережитого Харлин Квинзель не заслужила счастья? Почему все считают, что она не имеет право на красивую жизнь? Мистер Джек приходит с работы. Его кожа чиста, со своими человеческими изъянами, в глазах — по-детски наивная влюбленность. Его сумасшествие, его безумный, ужасающий огонь во взгляде, его ненормальная улыбка — всего этого просто не существует и не существовало. Он не гонялся за бессмысленными маниями, не летел навстречу разъедающей тело и мозги кислоте. Мистер Джек — прилежный семьянин. Без ума от заботливой жены, от резво-скачущих по дому детишек. Счастлив, по-настоящему весел. Он беззаботно смеется, целует Харлин в щеку, треплет маленьких негодников по каштановой макушке. Мечты сводят с ума, пленяют разум. Заставляют вытеснить реальность куда-то на задворки сознания. И где-то далеко, в самом потаенном углу решительный голос пробуждает от мутной эйфории, требует к себе внимания, не замолкает. На орущее подсознание просто невозможно не отвлекаться. «Чертова Харли Квин, возьми себя в руки! Я создал совершенство, и я не позволю тебе его уничтожить!» Но почему? Почему она должна жить так, как ей велят?! Она же человек, в конце концов, а не безвольное существо. И имеет полное право распоряжаться собственной жизнью. — Харли, это иллюзия! Она пытается нас провести. Но ей плевать на слова Дэтшота. Не ему судить. — Почему мы не можем получить желаемое? Прости, но предложение этой ведьмы мне нравится больше, чем гложущее одиночество. Словно в замедленной съемке она приближается к Чародейке. Чертовы сомнения, навязчивый голос и этот невменяемый смех, мерещащийся слуху, заставляют медлить. — Эй, дамочка, — аккуратно улыбается. Чародейка сильна, может раздавить ее в любую секунду одним лишь взмахом руки, — слушай, я тут подумала и решила стать твоей помощницей. Я потеряла своего Пудинга. Ты же сможешь вернуть его? — Все что пожелаешь, дитя. Докажи свою верность. Жестом указывает приклониться перед ней, признать поражение и слабость перед могущественной Чародейкой. Девушка пойдет на все, только бы вернуть утраченное. Будет выполнять любые приказы, лишь бы вновь увидеть его, прикоснуться к рваным губам. «Ты и в самом деле этого хочешь? Глупая девчонка. Разве этому я тебя учил? Учил быть безвольной и немощной? Опустилась до человеческих желаний? Сломанная игрушка, тупая кукла…». Как удар под дых. Режущие по глубокой ране острое лезвие. В самом деле иллюзия. Ей не нужен простой парень, ей нужен ее психопат. Чтобы вправлял мозги, чтобы смог наставить на правильно-неправильный путь, чтобы убивал ради удовольствия и безрассудного смеха. Его мир — ее смысл жизни. Его сумасшествие — ее вдохновение. Его беспричинно-жестокое поведение — ее спасение, круг, брошенный в бездонный, ледяной океан. Пусть этот круг потонул вместе с Харли Квин, но течением его не унесло на пустой остров. Воспоминания навсегда останутся, будут ее якорем. Будут направлять к верному решению. Это лучше, чем оказаться в плену соблазнительных, но таких «сломанных, тупых» желаний. На составление плана потребовался один миг. Лучше бороться до конца, до невидимой победы, чем позорно проиграть. Харлин Квинзель была идиоткой. И она разбилась вместе с самолетом. Не Харли, ни в коем случае. Королева будет жить, будет сражаться до последней капли крови. И никогда не приклонится пред жалкими монстрами. И позволит себе безвольно опуститься на колени только перед жестоким чудовищем, психопатом-убийцей, неповторимым и единственным Джокером.