Моё творение. Моя работа.

Сейчас она ведет себя чересчур странно после всего случившегося. Сидит по-турецки, спина прямая, глаза опущены в книгу, в руках держит чашечку ароматного кофе, по-дамски оттопырив пальчик с аккуратным маникюром. Ведет себя предельно спокойно и уравновешенно. Что пугает ее охранников. Словно затишье перед бурей. Браво, мисс Квин. Вы добились бурных аплодисментов. Столь талантливая игра на публику заслуживает восторженного уважения! Кто еще сможет проявить такую стойкость, так тщательно скрыть эмоции? Кто еще сможет оставаться в маске, что так стягивает кожу, сдерживает нарастающую истерику, давит на глубочайшие раны? Кто еще сможет так долго оставаться на сцене, когда в зале — лишь один скучающий зритель, что каждые три минуты прикрывает ладонью зевок? Кто еще сможет отыграть до самого конца свою самую трудную, непосильную роль в провалившейся театральной постановке? Браво, мисс Квин. Вы заслужили бурных аплодисментов! Глаза бегают по строчкам, но в голове — не единого слова из книги. Лишь гнетущие мысли. Чем больше красочных, ярких, цветных воспоминаний, тем все бледнее и бледнее созданное мистером Джеком сочинение, утихает его сумасшедший концерт, постановка обрывается прямо на середине из-за непредвиденной смерти главного актера. Антракт. *** Шавки мистера психопата отрываются по полной программе. Им несколько раз повторять не нужно — чем больше жертв, тем лучше. Пули, снаряды, лазерные залпы достигают точной цели с первого раза. Солдаты поголовно валятся с ног. Было бы время, и простой смертью эти люди точно бы не отделались. Но нужно спешить. Стрелки движутся вперед, таймер отмеряет заданные минуты, тикает и тикает бомба под зданием… Прижав одного из военных к каменной стене, преданный раб выпытывает необходимую информацию. Пара сломанных конечностей, и парень уже готов выдать все тайны мироздания. Джокер оставляет часть свиты для прикрытия, часть берет с собой. Металлическую дверь, ведущую в камеру преступницы, подрывают. Несколько охранников оказались погребены заживо. Преспокойная Харли наливает в белую чашку горячий напиток. Взрыв был настолько мощным, что посуда бьется прежде, чем достигает каменного пола. Девушка растеряна, напугана, не знает, что ей предпринять. Так или иначе, сделать она ничего не может — клетка ограничивает изобильным выбором действий. Потребовалось несколько секунд, чтобы убрать мешающих солдат. Без жертв со стороны мистера Джека тоже не обошлось. Трое — бегут ко входу металлической решетки, остальные — прикрывают и отбиваются. Замок ломается под действием бензопилы, падает на пол двумя неровными половинками. Харли зажалась в угол клетки, наблюдает за «бунтом». Решетчатая дверь открывается, и в камеру заходит мужчина. Невозможно не узнать настолько знакомую, гордую походку. Снимает шлем. Смотрит на королеву, которая сейчас явно в полнейшем шоке. Видит его обугленную кожу, его новые шрамы. Его родные глаза, в коих горит вечно-безумный огонь. Видит и не может поверить. На искалеченном лице расплывается любимая, блаженная, ненормальная улыбка. Харли Квин, впрочем, как и Харлин Френсис Квинзель, никогда не верила в сказки. Никогда не лелеяла пустых надежд на тошнотворно-счастливую жизнь. Никогда не ждала принца на белом коне и никогда не считала себя прекрасной принцессой. Харли Квин никогда не признавала жизнерадостный и бессмысленный конец детских книжек. Прямо сейчас, стоя перед пойманной синей птицей, она не может поверить в реальность. Нет, не счастливый конец, и не принц в сияющих доспехах. Это только начало новой страшной, кровавой, кошмарной истории. Шанс под номером «два». Точнее будет сказать — «три». Мистер Джек даже близко не похож на персонажа детских сказок — изуродованное лицо, нездоровая улыбка, сумасшедший взгляд. Он совсем не благодетель и не герой. Джокер — король преступного мира, прирожденный изверг и палач. Неуправляемый больной психопат, неуравновешенный садист. И он создал собственную точную копию. Стер все мешающие границы, заставил работать каждую клеточку мозга, использовать весь свой потенциал. Создал свободную, независимую личность, что станет подчиняться лишь своему создателю. По собственному желанию. Харли, королева главного преступника Готэм-сити, словно отмирает ото сна. Кидается в объятия своего короля и крепко сжимает руками его тело. Боится отпустить и снова потерять. Джокер чувствует, как исчезает тянущее, рвущее на части ожидание, как испаряется тяжелое напряжение, что обитало долгое время в груди. Набирает в легкие кислорода и делает глубокий свободный вдох. — Пойдем домой. Игра продолжается. Новый сценарий — чистая импровизация актеров. Аншлаг.