My mad desire

2007 год. Англия. Брайтон Я снова сижу в своей комнате, включив музыку в наушниках на полную громкость. Мама и старшая сестра снова ругаются. Это происходит каждый день. Они не могут ни дня без ссоры. А я должна страдать. Мама ругает её из-за всего, что только можно. Конечно, это заслуженно, но это ведь мелочи: не убрано на столе в комнате, забыла повесить сумку на место или оценка чуть хуже чем «хорошо». А уж если сестра не помоет за собой посуду или придёт хоть на минуту позже домой, то это конец света. Нет, я не хочу сказать, что наша мать — тиран, нет. Она очень любит Кэрри-Энн, просто хочет воспитать её ответственной, сдержанной и трудолюбивой, ведь она самая сильная ведьма, которая только была и будет во все времена. Но мама не позволяет ей пользоваться магией, ведь сама не знает как это делать, а значит, не может и научить Кэрри-Энн. Мама родилась без магии, а бабушка уже давно умерла, поэтому учить нас магии некому. Но всё же мама разрешает мне читать гриммуары наших предков и немного практиковаться в магии, а вот Кэрри-Энн — запрещает, объясняя это тем, что лучше и не уметь владеть такой силой, чем позволить ей вырваться наружу и причинить вред людям. Я и сестра думаем, что она заблуждается, поэтому я беру гриммуары и мы с сестрой иногда сбегаем в заброшенное здание неподалёку от нашего дома, чтобы Кэрри-Энн могла учиться пользоваться магией. — Почему ты не можешь просто попросить Эшли? — слышу голос сестры, стоящей прямо за дверью. — Я попросила тебя! Но ты слишком ленивая для того, чтобы выполнить мою просьбу. Я не так часто о чём-то тебя прошу! — ругается мама, — Эшли сейчас готовится к тесту! Мне стало немного стыдно, ведь на самом деле я не готовлюсь к тесту, я сдала его ещё вчера, но видимо, мама забыла об этом. Я вышла из комнаты, но даже это не остановило их перепалку ни на секунду. — Мама! — я перекричала её, чтоб она послушала меня и хоть немного успокоилась, — Я ничем не занята, что нужно сделать? — Вот видишь, твоя младшая сестра не такая эгоистичная как ты, не такая ленивая и бессовестная! — обратилась мама к Кэрри-Энн, точнее, прокричала, — Эшли постоянно делает всё за тебя. — Я же сказала, что не могу! Мне нужно дорисовать картину до завтра, а я только сделала наброски, — возмущается сестра. — Что нужно сделать? — перебила я. — Иди в свою комнату Эшли, твоя сестра всё сделает, — приказала мама. — Мне иногда кажется, что ты назло это делаешь! — отрезала сестра. Кэрри-Энн развернулась и спустилась на первый этаж, а мама неодобрительно кивнула головой и отправилась за ней. Я зашла обратно в комнату, приложив ладонь ко лбу. От этих криков у меня разболелась голова. Вообще, в последнее время от этих ссор у меня частенько побаливает голова, поэтому я то и дело принимаю аспирин. Не понимаю, почему мама так строга к Кэрри-Энн. Ведь она всегда выполняет свои обязанности и просьбы мамы. Но если она хоть что-то не сделает, то мама ещё долго будет упрекать её в этом. В последнее время я начала замечать изменения в Кэрри-Энн. Раньше она вообще не красилась, а сейчас делает довольно яркий макияж, также она стала по-другому одеваться: привычные ей чёрные джинсы, серую кофту и иногда очки, как элемент декора, сменила на яркие футболки, разноцветные блузки, короткие юбки и платья. Также я заметила, что она начала совсем по-другому себя вести. Раньше она никогда не спорила с мамой, а сейчас то и дело норовит огрызнуться. Обычно, когда Кэрри-Энн приходит или уходит, она всегда обнимает меня целует в щёчку, но сейчас она даже поздороваться или попрощаться не соизволит. Постоянно происходят перемены в настроении и она всегда по-разному себя ведёт. Раньше никогда такого не было. С ней явно что-то не то.

***

Просыпаюсь от криков, разносящихся по всему дому: — Ты такая же как и твой отец! Такая же эгоистичная, бессовестная, наглая, думаешь только о себе, лентяйка и… — опять и-за чего-то ругается мама. — Элла, успокойся, — более спокойным тоном произнёс папа. Дело в том, что Кэрри-Энн от первого брака, а я от второго. Мама развелась с отцом сестры через три года после брака, а к тому времени у них уже была двухлетняя Кэрри-Энн. Моего отца мама встретила сразу же после развода, они поженились быстро, месяцев через 3, а через девять месяцев родилась я. Отец Кэрри-Энн был эгоистом, думал только о себе, тратил только на себя, а семье отдавал только меньшую половину денег, он чрезмерно употреблял алкоголь и играл в азартные игры. Поэтому мама и развелась с ним, не вытерпев всё это. — Нет, я не успокоюсь! Раз она такая наглая, то пусть едет к своему папочке и живёт с ним, раз со мной не нравится! — не уменьшив тон ни на каплю, продолжает кричать мама, — Вот поживёт с папашей — немного припустится! — Элла, пожалуйста, успокойся. Она ведь не говорила, что с тобой ей жить плохо. — Нормальный муж бы поддержал, а не защищал её за то, что она огрызается! — Элла, я сказал успокойся! — чуть повысил тон папа. — Нет, Сэм, это ты успокойся! Не смей на меня кричать! Хотя конечно, кричи, на меня же можно, можно меня унижать при ребёнке! — Она уже давно не ребёнок, меньше чем через месяц она окончит школу, а ты до сих пор опекаешь её как маленького ребёнка. — Я воспитываю её. Благодаря мне она хоть чего-то добьётся в жизни. Она мне ещё спасибо скажет. Я не смогла продолжать слушать это дальше. Включив любимую песню на повтор, я втыкнула наушники в уши и поставила на самую большую громкость. Дверь резко распахнулась и в комнату вошла злая Кэрри-Энн. Она быстро собрала сумку и ушла в школу. На часах было 6:50, поэтому я только начала собираться, но сестра, видимо, решила свалить из дома пораньше, чтоб не участвовать в этих скандалах.

***

В два часа я уже была дома, а у Кэрри-Энн был ещё один урок. Я спустилась в гостиную, включила телевизор и удобно разместилась на диване, листая каналы в поисках чего-то интересного. Внезапно зазвонил мамин телефон, который лежал на журнальном столике. На экране было написано «Завуч». Мама взяла трубку: — Да. — Здравствуйте, миссис Парсон. — Да. Что-то случилось? — Ваша дочь сейчас в полиции. Она столкнула девушку с окна второго этажа, — сожалеющим голосом проговорила завуч. — Ч-что? — переспросила мама, в надежде, что ей послышалось. — Вам придётся договориться с её родителями. Они согласны не подавать в суд, а решить всё полюбовно, но просят кругленькую сумму. — Я сейчас подъеду. Мы с мамой быстро сели в машину и отправились в отделение, где была Кэрри-Энн, Лора Марлин (которую столкнула с окна сестра) и её родители. — Кэрри-Энн, что случилось? Это правда? — мама подошла к сестре, смотря на неё щенячьими глазами, ожидая, что её ответ будет отрицательным. Пока мама разбиралась с родителями Лоры, Кэрри-Энн повели в какую-то комнату мужчины в форме, а я рассматривала полицейский участок, так как ни разу не была в подобном месте. Когда я всё внимательно изучила, Кэрри-Энн вывели и сказали то, что я услышать никак не ожидала: — С вашей дочерью поговорил психиатр, — мужчина средних лет обратился к маме, — Он поставил диагноз — раздвоение личности. Вашей дочери необходимо лечение, болезнь прогрессирует с каждым днём. Я немного приоткрыла рот от того, что услышала и никак не могла переварить новую информацию в моей голове. Как так случилось, что моя любимая старшая сестра окажется в психиатрической больнице, что у неё раздвоение личности? Определённо, мой мозг не может это принять, нет. — Как это произошло? От чего могло такое случиться? — запинаясь, спросила мама. — Вам лучше поговорить с психиатром.

***

В этот же вечер родители отвезли Кэрри-Энн в психиатрическую больницу. Оказалось, что это всё из-за того, что мама слишком давила на неё, поэтому сестра просто не могла не придумать личность, которая бы игнорировала все ругательства мамы. К сожалению, чтобы что-то исправить — слишком поздно, но я надеюсь, что в психиатрической больнице ей помогут, во всяком случае, хуже не будет.

***

После недели лечения состояние Кэрри-Энн становилось только хуже, она начинала буянить и неподобающе себя вести, поэтому её поместили в отделение для буйных, там у каждого была своя палата, их привязывали к кроватям на ночь, и следили за ними там более крупные санитары. — Хей, Томас, может отпустишь меня погулять с остальными? — за пару дней, проведённых в больнице, Кэрри-Энн успела узнать имя симпатичного санитара, — Или, может, сам со мной погуляешь? Можем сходить куда-нибудь, — саркастично произнесла девушка. — Успокойся, — строго отрезал санитар, — Начнёшь буянить — тебе же хуже. — А ну, что же ты сделаешь? — кокетничая, спросила Кэрри-Энн. — Нам разрешено пользоваться дубинками и электрошокерами, в случае, если пациент будет буянить, — спокойно ответил Томас. — Ну давай же, воспользуйся своей дубинкой. Или она у тебя слишком маленькая? — захихикала Кэрри-Энн. Санитар лишь потуже затянул ремни на руках и ногах девушки, и вышел из палаты. Кэрри-Энн проводила его безумным смехом. Через пару дней Кэрри-Энн уже вела себя спокойно и послушно, поэтому её перевели обратно в общее отделение. Она делила комнату с девушкой, у которой был диагноз — патологическая врунья. В принципе, приятная девушка, если не обращать внимания на то, сколько историй из своей жизни она рассказывает, при чём все всегда разные и не связанные между собой. — Анна, заткнись! — не выдержала девушка, выслушивая болтовню своей соседки, — Ты можешь хоть минуту помолчать? Иди поиграйся со своими друзьями, покидайте кости или поразгадывайте кроссворды. — Но ты и есть мой друг, — обиженно и, даже в какой-то степени, разочарованно произнесла девушка. — У меня нет друзей! Давай вали из комнаты, пока я не придушила тебя твоей же лентой для волос! Анна молча вышла из комнаты, захватив с собой ленту для волос, на всякий случай. Кэрри-Энн легла на кровать и расслабленно выдохнула, прикрыв глаза. Как же ей надоели все эти люди, лечащиеся в этой психбольнице, санитары, врачи. Каждый день одно и то же, одно и то же, что ужасно наскучило Кэрри-Энн. Она уже была и спокойной, и буянила, и была словно зомби, и наоборот, слишком активной. Но все эти игры уже, порядком, наскучили.

***

От автора Эшли сидела с мамой и папой в гостиной, они смотрели какую-то передачу по телевизору. Вдруг, зазвонил домашний телефон и Эшли подошла к телефону. — Мам, тебя, — она передала трубку маме и пошла в свою комнату, не желая продолжать смотреть эту скучную передачу. — Ваша дочь, Кэрри-Энн сбежала из психиатрической больницы и убила семь человек, — произнёс голос из трубки, пока Элла скатывалась по стене на пол. — Что случилось? — Сэм подошёл к жене, не понимая что происходит и забрал трубку из рук. — Если она вернётся домой — обязательно позвоните в полицию. Она очень опасна. Неизвестно сколько ещё людей она уже успела убить. Ничего не подозревая, Эшли поднялась свою комнату, желая включить музыку или посмотреть какой-нибудь ролик на YouTube. Когда она открыла дверь — сразу же увидела сестру, сидящую на её кровати. — Привет, Эшли, — улыбаясь, прохрипела девушка, чем немного напугала её, — Не могла не попрощаться со своей любимой сестрёнкой. Только не говори маме, что я тут была, хорошо? Ты же умеешь хранить секреты? Девушка безумно засмеялась, не контролируя свои эмоции. — Прости, не знаю что со мной происходит, малышка. Что-то непонятное. Мне нужно во всём разобраться, и как только я это сделаю — я вернусь, обещаю, — с неким страхом от того, что с ней происходит с ней в последнее время, произнесла Кэрри-Энн. Эшли стояла не понимая что произошло с её сестрой. Ещё месяц назад она была совершенно другим человеком. Это не её старшая сестрёнка Кэрри-Энн, нет, это не она. — Эшли? Скажешь что-нибудь? — Кэрри-Энн смотрела на неё щенячьими глазами, ожидая ответа, но Эшли не смогла произнести ни слова, — Хорошо, малышка, если захочешь попрощаться, ты знаешь где меня найти. В три часа ночи меня уже не будет в городе, так что… — девушка не договорила, медленно встала и подошла к окну и, послав сестре воздушный поцелуй, она перелезла на рядом растущее дерево и спустилась на землю. Это был их тайный ход «на волю». Эшли сразу поняла о чём шла речь, когда Кэрри-Энн сказала: «Ты знаешь где меня найти». Она имела в виду то заброшенное здание неподалёку от их дома.

***

В это заброшенное здание никогда никто не ходил, кроме Кэрри-Энн и Эшли. Они даже там немного обустроились: убрались, навели порядок, с помощью магии перенести туда старый диван, стулья, два кресла и стол. В дверном проёме появилась Эшли. Она увидела, как Кэрри-Энн безэмоционально лежала на диване, и смотрела в потолок. — Кэрри-Энн… — прошептала девушка. Но, видимо, её сестра не услышала, поэтому она произнесла её имя ещё раз, чуть громче. Девушка снова не отреагировала. Тогда Эшли медленно подошла к сестре и толкнула её в плечо. — Эшли… — улыбнулась девушка, — Я рада, что ты пришла. Но Эшли горько посмотрела на сестру и произнесла лишь: — Мне жаль, прости. Но тебе так будет лучше… В комнату вошла их мать и ещё две женщины. Они стали что-то бормотать на латыни, постепенно набирая громкость. Эшли, недоумевая, смотрела то на них, то на мать, ведь всё должно было быть не так. — Ты же сказала что они врачи! — Прости, крошка, но так нужно, иначе она может нести угрозу для людей, в том числе и для тебя. В ней слишком много силы. Сильный порыв ветра. Яркая вспышка. Кэрри-Энн как и не бывало. Они отправили её в магическую тюрьму, где, по их мнению, ей там самое место.