Лиловой лентой

Лиза Аррен с размаху залепляет пощечину племяннице и, зло шипя «Мерзкая девчонка!», замахивается во второй раз. Санса, прижав холодную руку к горячей щеке, отступает на шаг назад скорее по инерции, нежели на самом деле пытаясь защититься. «Ты была с ним?» «Да, была» — Маленькая потаскушка, я всегда знала, что ты такая же, как и твоя мать! Вам никогда не нужно было что-то другое, вы хотели отнять у меня все! — Тетя, вы не в себя, — произносит она тихо. Не умоляет, не просит, не признает своей вины. Ее голос не дрожит. За что ей стыдиться? За то, что впервые полюбила кого-то? За то, что отдалась этому чувству и встретила взаимность? Лиза корчится неприятной, злой гримасой и хватает ее за волосы, притягивая к себе: — Я пустила тебя в свой дом, ты, рыжая ведьма! И как ты отплатила мне? Раздвинула ноги перед моим мужчиной? — Он не ваш, — Санса смотрит тетке в глаза, ни одна черточка на ее лице не дергается. — Не мой? Может быть, он твой? — голос Лизы дрожит, она брюзжит слюной и больше похожа на мифическую фурию, чем на простую женщину. Санса молчит, ничего не отвечая. — Не волнуйся, голубка, он не достанется тебе. Проклятие Старков сделает еще свое дело. Тетка резко отпускает ее, и она падает на колени, сбивая их о начищенный до блеска паркет. Поднимается, оправляет юбку и выпрямляет спину. — Ты вспомнишь этот день, Санса Старк. Ты вспомнишь меня и мои слова. Но будет слишком поздно. Санса уходит. Идет в свою комнату, падает на кровать и долго-долго лежит так, пустым взглядом смотря в темноту. Внутренний вакуум поедает ее, посягая на самое ценное — ее сердце. Она засыпает лишь к рассвету и просыпается от громких голосов и чьих-то быстрых шагов в коридоре. Дверь открывается и на пороге появляется Роберт. У него дрожат губы и глаза красные от выплаканный только что слез. Он сжимает в руках медвежонка и шепчет «мама умерла», а затем бросается на кровать, в теплые объятия Сансы. Лиза Аррен покончила с собой, выпрыгнув из окна чердака нынешней ночью.