Лиловой лентой

«Война — это не праздный обед на закате дня. Каждый день здесь прощаешься с кем-то, кого знал хорошо или не знал вовсе, все равно. Кто-то уходит. Пули свистят мимо нас как свистят сброшенные с дерева желуди при резком падении вниз. Повсюду смерть и страдания. Единственное, что удерживает меня от лишения рассудка в этой жаровне — это ты» Вынести утку, перебинтовать место ампутации, наложить швы, дать болеутоляющее, опять вынести утку, поднести стакан воды и утереть крахмальным передником кровавый пот со лба умирающего — Санса повторяет заученные наизусть движения, маневры, слова. Она больше походит для себя на отличную машину, слаженный механизм, чем на человека с чувствами и потребностями. День изо дня ничего не меняется, ничего, кроме количества раненых, поступающих в палаты Королевского госпиталя. Их все больше и больше. У каждой койки, на каждых носилках ей мерещится его лицо. Она задерживает дыхание и мысленно молится, прежде чем отворачивает накрытый простыней труп, глядя в застывшие навсегда черты. Внутри вязким комом сжимаются внутренности и расслабляются только тогда, когда она понимает: его здесь нет. В каждом изможденном лице, в каждом изуродованном месиве костей и мяса она мечтает не увидеть его. Долгими ночами перечитывая его письма, Санса наизусть заучивает каждую строчку, водит по ним пальцем, чувствуя, где капнули чернила, где он оторвал руку, чтобы продолжить на другой строке. Дни сплетаются в какофонию смрада, протяжных предсмертных стонов, запаха лекарств и мочи. Тогда, туманным февральским утром, она впервые перевязывает его письма лиловой лентой для волос и клянется себе, что будет сильной. Будет сильной и стойкой не для себя одной, но для ним обоих. «Каждую ночь, лежа в окопе под светящей серебром луной, я думаю о тебе. О тех теплых августовских ночах, что мы проводили с тобой на берегу озера. Ты помнишь, Санса? Там пахло травой, теплой землей и стоялой водой. Кажется, я до сих пор могу почувствовать этот запах, стоит мне закрыть глаза. Как бы я хотел вернуться в тот август. Вернуться к тебе, девочка моя. Вернуться навсегда»