The Sun, Moon, Sky.

Ночное полотно небес, усыпанное звёздами, было прекраснейшим в этом сне… Молодая пони шла из ниоткуда, а перед ней простилалась дорога. Каждый её шажок был лёгким и робким. В глазах же можно было рассмотреть неловкость и волнение. В конце дороги начинал выстраиваться огромный город, пестрящий огнями. На улицах, даже в столь поздний час, кипела жизнь. Толпы пони, словно мощный поток, циркулировали по улицам, переходя из одного русла в другое. Стоило Шейди пересечь городскую черту, как сию же секунду этот мощный поток захватил её, затягивая всё дальше, в темноту. Прохожие её будто бы не замечали: со всех сторон следовали толчки и упрёки, а редкие взгляды, обращённые к ней, были наполнены либо презрением, либо безразличием. Волнение и тревога сменились куда более сложным, необъяснимым страхом. Больше всего ей хотелось убежать, спрятаться в нору и никогда не покидать её, но океан из бездушных жителей не позволял ей хоть немного сменить направление. Она уже не двигалась сама, окружающие направляли её, не давая свернуть с курса. Старгезер не понимала, где находится, ведь вместе с закрытием глаз последовала абсолютная тьма, поглотив кобылку. От страха и паники она просто сжалась, обхватив голову и прижавшись к земле, дрожа от ощущения взглядов из пустоты. Спустя мгновение пустота сменилась каким-то проулком, из которого не было выхода. Обратив свой взгляд вверх, Шейди увидела сотни взглядов кровожадных глаз, в которых читались гнев и неодобрение. Звёздочёт ощутила себя не нужной, чуждой и незваной здесь, но выхода не было видно. На подкашивающихся ногах она подошла к одной из стен и уткнулась в неё, вновь обхватив голову и закрыв уши, чтобы не слышать издевательств. Грудь, буквально, сковало цепями — каждый вдох был тяжким испытанием. Голова шла кругом, вызывая тошноту. По щеке скатилась капля, оставив после себя солоноватый след, и глухо разбилась об землю, и этот звук тяжело раздался в сознании пони. — Нет, пожалуйста. Не делайте это со мной. За что? Я же не сделала ничего плохого! — всхлипывая, простонала Старгезер, продолжая тыкаться в стену, надеясь, что появится выход. Но неожиданно её чутких ушей коснулся звук крыла, рассекшего воздух. Поток свежего воздуха обдал её, растрепав прекрасную гриву и уничтожив стены вокруг. Открыв заплаканные глаза, кобылка увидела прекрасную пони, чья грива была подобна ночному небу. Её взору предстала медленным шагом приближавшаяся принцесса, позади которой рушился город, а на фоне возвышалась лишь светлая Луна. Медленным шагом Хранительница снов приближалась к Стергезер, на чьём лице потихоньку начала появляться радость. С её хрупкой спинки будто бы свалился тяжёлый груз. Дрожь ушла, дыхание так же восстановилось, но страх всё ещё держал её прикованной к месту. Пусть все эти злые пони исчезли, но прямо сейчас к ней приближалась одна из двух правительниц Эквестрии. Как себя вести, когда происходит подобное? Этот сон был слишком дурным, хотелось как можно скорей проснуться, но не выходило. Её ступор был прерван добрым и спокойным голосом, льющимся словно ручей, раздаваясь в каждом уголке окружавшего пространства. «Отринь этот страх, Шейди Старгезер» — произнесла принцесса, встав во всю стать перед своей подданной. Её вид завораживал: в голубых глазах отражалась великая мудрость, раскрытые размашистые крылья подчёркивали её величие, развевающаяся грива, освещаемая светом Луны, лишала дара речи. Звездочёт не могла выдавить ни слова. Она лишь стояла, безвольно хлопая глазами и наслаждаясь завораживающим образом персоны, стоявшей напротив. В груди кобылки не унимался трепет: ей ещё не приходилось видеть принцессу Луну воочию. Она и представить не могла, что та так прекрасна. — В этом мире однозначно есть те, чьи замыслы столь же мрачны, как небо во время грозы. Всегда найдётся тот, кто с радостью бросит в тебя камень, но это ещё не делает всех вокруг такими. Страх не поможет тебе справиться с подобными им, только лишит тебя защиты перед ними. — сказала Принцесса Ночи, сделав ещё пару шагов вперёд. — Я… Не могу… — кое-как выдавила из себя Шейди, потупив взгляд. — Только ты в силах помочь себе. Я уверена, что ты сможешь всё изменить. — сказав это, принцесса подошла вплотную к Старгезер. — Простите, я не смогу. Только не я. — ответила Звездочёт, опустив голову, готовясь вновь заплакать. В следующую секунду молодая кобылка ощутила непередаваемое ощущение тепла и спокойствия. Приподняв голову, она поняла, что оказалась в объятьях принцессы. Луна заботливо прижимала пони к себе. Слёзы мгновенно высохли на глазах Шейди, а на мордочке появилась блаженная улыбка. Сон потихоньку начал перестраиваться, а образ Хранительницы снов обратился в тёмно-синюю дымку, укрывшую в себе силуэт Старгезер, погружая её в глубокий, спокойный сон. — В ту ночь она мне очень помогла. Конечно, перебороть социофобию от пары чьих-то слов невозможно… — прерывая бурные выстраивание картинки в воображении кольта, сказала Звездочёт, мимолётно улыбаясь, глядя в окно, — Но то тепло, что принцесса способна дарить, поддерживает во мне тягу к жизни до сих пор. Так хочется вновь увидеть её и поблагодарить за то, что она делает. — Я никогда не видел её в живую. Имел лишь удовольствие созерцать красоту принцессы на картинах, но от одного лишь созерцания мне хочется просто взлететь как можно выше, набрав максимальную скорость и пронзив небеса. — прикрыв пафосно глаза, довольно произнёс Люцис, представляя, как летает вместе с принцессой. — Значит, и ты ей сильно восхищаешься! — неподдельно восторгнулась кобылка. — Да. Поэтому я и хочу попросить тебя о помощи… Но об этом позже. Мы уже приехали. — сказав это, жеребец закинул сумку Страгезер себе на спину и направился к выходу. Выйдя с поезда, парочка пошла в сторону небольшой горы, возвышавшейся неподалёку. Шейди впервые была в подобном месте. Здесь преобладал хвойный лес, всё кругом выглядело очень естественным и нетронутым. Гармония этого места просто завораживала. Приятнейший аромат хвои проникал в лёгкие, вызывая неподдельное наслаждение, а пригревающее Солнышко нежно ласкало тело кобылки своими полными любви лучами. Кольт невозмутимо шёл вперёд, указывая путь. Дорога до дома Люциса прошла без чего-то особо примечательного для него, а кобылка на время забылась, наслаждаясь природой. Солнце, окрасив небосвод в багровый, собиралось уступить место в небе своему неизменному спутнику — Луне. Когда они вышли к подножию горы, взгляду Старгезер предстал роскошный дом, буквально врезанный в камень. Мягкий шум водопада, соприкасавшегося с зеркалом из маленького прудика, навевал чувство спокойствия и умиротворения. Тучка светлячков поднималась вверх, освещая своей люминесценцией всё вокруг. Это место выглядело словно не от мира сего. — Просто нет слов! — воскликнула кобылка, вырвавшись вперёд Ноктиса, — Ты живёшь здесь? — Ты очень прозорлива. Ха. — усмехнулся пегас, неспешно идя к дому. — Тебе сильно повезло с домом. Здесь так… Так восхитительно! Жаль, что моя обсерватория далеко не столь чудесное место. — погасив всплеск восхищения и слегка поникнув, произнесла пони. — Но внутри твоей обсерватории очень уютно. Мне просто повезло, а ты сама смогла создать для себя дом. — изрёк Ноктис, после чего резко взлетел, устремившись к дому. Шейди не сразу поняла такого неожиданного жеста своего спутника, но взглянув на строение повнимательней, осознала причину. У дома банально не было никакого трапа или же лестницы. Видимо, жеребец не часто принимал гостей. Точнее, не принимал совсем. Спустя десять минут кольт вернулся, немного неуклюже приземлившись. Сложив крылья, он подошёл к кобылке. Взгляд глаз цвета тусклого янтаря всё ещё производил пугающее впечатление, но было в нём и что-то прекрасное, дарящее непередаваемое ощущение. Смерив Шейди взглядом, Люцис хмыкнул. — Хм. Есть какие-то идеи? — сказал Люцис, — Я бы мог попробовать поднять тебя наверх, но, боюсь, что ты на мне не поместишься. — Да, вряд ли… — пони прервалась, осознав, что это был ещё и подкол, — Ты это на что намекаешь? — На то, что у меня недостаточно широкая спина, чтобы везти взрослую пони. — невозмутимо ответил жеребец. — Ладно, допустим. Я могла бы попробовать телепортироваться. Когда-то мне повезло попрактиковаться в этом, но, всё же, я плоха в магии… — произнеся это, Шейди сконцентрировалась, готовясь применить заклинание. Рог кобылки объяло двойственное свечение: мягкий, жёлтый свет покорно располагался под обволакивающим голубым. Прошла ещё пара секунд, после чего Звездочёт вспыхнула тем же свечением, что и рог, после чего исчезла. Спустя мгновение, из-за дома Ноктиса раздался вопль, взывающий к помощи. Мгновенно раскрыв крылья, Полуночник взмыл в небо, оставив после себя столб пыли и грязи. Старгезер промахнулась в расчётах и угодила прямо за гору, где располагалась глубокая, тёмная бездна. Кобылка неумолимо падала вниз, набирая скорость. Всё что она могла делать — это кричать, закрыв глаза и надеясь, что её что-нибудь спасёт. В небе над всепоглощающей пропастью промелькнула чёрная точка, которая, зависнув на мгновенье, на большой скорости устремилась прямо во тьму. Шейди продолжала вопить, пока не почувствовала под собой что-то твёрдое. Открыв глаза, она увидела гриву цвета киновари, развевающуюся из-за сильно ветра. Это был Ноктис, успевший поймать её на пути к неминуемой гибели. Обхватив покрепче его шею, она прижалась к нему всем телом, заметно дрожа. На деле, она и вправду не помещалась на его спине, но сила её хвата была столь велика, что это никак не мешало. Люцис спокойно покинул объятья бездны и пролетел к своему дому. Прибыв на крыльцо, кольт замер, ожидая, пока сильно напуганная, побледневшая пони на его спине придёт в себя. Через минуту ожидания, Шейди успокоилась, отпустив шею жеребца и, стыдясь, слезла с его спины. Потупив взгляд, она села на месте, стесняясь что-либо сказать. Только что её вырвали из лап Смерти, в которые она угодила лишь благодаря своей бесталанности и самонадеянности. Звездочёт могла сидеть так хоть весь день, да и терпение пегаса, кажется, было бесконечным. Так бы и продолжалось, если бы не вступившая в свои права ночь. Темень окутала все окрестности, а прохладный ветер начал сердито улюлюкать меж кронами высоких елей. «Знаешь, если продолжишь здесь сидеть, обязательно простудишься.» — сказав это, Люцис аккуратно потрепал свою спутницу копытом по голове и прошёл в дом. Старгезер, виновато шмыгнув носом, последовала за ним, еле переставляя ноги. Ей было очень стыдно за свою глупость и слабость. Какой от неё был толк? Ноктис собирался попросить об услуге, но что она вообще могла для него сделать? Зайдя в дом, жеребец быстро миновал тамбур, углубившись в дом, а Шейди встала на месте, робко осматриваясь. Тамбур не представлял собой ничего необычного — обыкновенный коридорчик, отделявший входную дверь от холла. Можно было лишь заметить чудаковатые светильники, да и стены, обклеенные тёплого оттенка обоями. Зайдя дальше, Звёздочёт оказалась в следующем коммуникационном помещении — холле. Эта комната оказалась куда более интересной, чем предыдущая. Рядом со входом на кухню располагалось милое, небольшое креслице, а рядышком столик, на котором вряд стояли несколько книжек. Кобылка сразу же представила, как удобно в нём сидеть и читать, ожидая, пока закипит вода в чайнике. И не чем бы более примечательным холл не стал, если бы взору юной девы не предстал витраж, закреплённый на противоположной стене. Синих тонов стекляшки гармонично соединялись в прекраснейшую картину, на которой принцесса Луна тянется к светлому белому диску в небе, застланном звёздами. Прикрытые глаза правительницы Эквестрии, а также расправленные крылья придавали ей очаровательную загадочность. Это было похоже на то, как бы принцесса воспевала ночь, принадлежавшую ей. Шейди замерла без сил оторвать глаз от столь прекрасного творения, скорей всего, непревзойдённого мастера. Но как это великолепие оказалось у Люциса в доме? Не мог же он кого-то нанять для создания этого шедевра! Чудо дивной красоты и высочайшего качества, не имевшего цены в денежном эквиваленте. Этот витраж мог посоперничать даже с витражами в королевском дворце Кантерлота. Пересилив себя, поняша воскликнула, чуть ли не переходя на визг от восторга. — Люцис! Как у тебя оказался этот прекраснейший витраж? Я никогда не видела ничего подобного, это просто восхитительно! — срывалось с уст кобылки, радостно прыгавшей на месте. — Витраж? — вопросил в ответ пегас, медленно вошедший в холл, — Я его сам сделал. — Ты. Сделал его?! Сам?! Своими копытами?! — ошарашенно выпалила в лёгком исступлении Старгезер, замерев на месте и устремив взгляд широко распахнутых от удивления глаз на хозяина дома. — Верно. Я потратил на его создание семь лет каждодневной работы. Буквально дыша желанием закончить его, день изо дня я продолжал. Мелких порезов было несчётное количество. До сих пор задаюсь вопросом, откуда только брались эти силы. — с некоторым хвастовством в голосе ответил Ноктис, кивком головы приглашая кобылку зайти в гостиную. Не смея отказаться, пони бодро прошла в главное помещение дома. Внутри оказалось довольно уютно. В тёплом свете переливались слабыми бликами предметы самой разной утвари, выполненной из дерева. Внимание к себе привлекал большой книжный шкаф, просторная софа, несколько удобных мягких кресел, а также большие кварцевые часы, стоявшие посреди главное стены. В этом холостяцком гнезде даже нашлось место для нескольких горшков с цветами. — Мило. Хотела бы я жить в подобном доме. — произнесла Шейди, пытаясь таким образом сделать комплимент Люцису, на что тот слегка раздражительно фыркнул, после чего усмехнувшись. — Я же сказал, что твоя обсерватория не менее уютна, просто тебе осточертело там сидеть целыми днями, словно в заточенье. Стоит чаще проветриваться и гулять. Я удивлён, что ты ещё более -менее психологически стабильна. Я бы свихнулся так жить. Благо, работа не позволяет. — жестоко отчитал своего друга пегас, стремясь на кухню, — Тебе какого чайку? Чёрного с лимоном или зелёного с мятой? Могу в чёрный корицы ещё докинуть. — Эм… Да, прости меня. Говорю какие-то глупости. — подавленно ответила кобылка, потупив взгляд и сев на пол, — Чёрный с лимоном и корицей… На кухне послышалось копошение и грохот посуды, затем едва слышное ругательство. Видимо, Люцис был неаккуратен и слегка ошпарился. Через две минуты он вышел, держа в зубах красивый поднос с двумя красиво расписанными фарфоровыми чашками, из которых клубился пар. Пройдя к журнальному столику, располагавшемуся перед софой, жеребец поставил на него поднос, затем обратив слегка раздосадованный взгляд к кобылке, сидевшей на полу. — Ну и чего ты сидишь там на полу? Давай, присаживайся на софушку или кресло. — холодным голосом сказал кольт и сел в кресло. — Да. Конечно.