The Sun, Moon, Sky.

Шейди бегала по своей спальне, мечась из угла в угол. В голове продолжали циркулировать самые разные мысли, касаемо Люциса и поездки к нему домой. С какой целью он пригласил её? Она ему понравилась? Это дружеское приглашение в гости? А, быть может, что-то большее? Именно такого рода и были её размышления, не позволявшие усидеть на месте. На самом деле, пары часов не требовалось для соборов, ведь ей и не нужно делать слишком многого — природа, в своё время, сделала всё за неё. Как бы кобылка себя не принижала, даже пони с самым искажённым, негативным вкусом сказал бы, что собой она была очень недурна. Слегка тёплого душа и простенькой укладки было достаточно, но что делать дальше? На что она действительно рассчитывала? На улице её ждал статный жеребец, по подобным которому, обычно, сохнут все кобылки вокруг. И этот кольт предложил ей прогуляться до его дома… «Чего он хочет от меня? Неужели, жаждет чего-то грязного и горячего со мной? Ах, зачем же я согласилась? Зачем же я вообще пустила его в дом?! Ох, и почему я иногда делаю такие глупости? Стоп! Нельзя терять самообладание! Раз уж согласилась, нужно идти до конца. Он не кажется мне плохим. » — думала она, нарезая очередной круг по комнате. Вещи были собраны, сама же Старгезер тоже. Была пора отправляться, но дрожь в коленках не унималась ни на секунду. Закинув на спину небольшой рюкзак, Шейди вышла на улицу, предварительно основательно позаботившись о безопасности обсерватории. Стоило ей оказать снаружи, как в глаза сразу же бросилась чёрная точка на небосводе, с огромной скоростью приближавшаяся к ней. Вспоминая всех пегасов, что кобылке выпала возможность встретить, этот был самым быстрым. Даже лучшие из вондерболтов, скорей всего, не смогли бы долго держать с ним паритет в скорости. Но вот техника его была ужасна. Кажется, Люцис не врал, когда говорил о своём скверном владении магией полёта. Но звездочёт не могла оценить его способности во всей полноте из-за недостатка опыта. Тем временем маленькая чёрная точка уже приобрела ясные очертания могучего жеребца, собиравшегося приземлиться аккурат рядом с кобылкой. В этот раз воздушный вираж с последующим снижением прошёл успешно, и вот Люцис стоял рядом со своей спутницей, глядя на неё холодным янтарём своих глаз. Такой тяжёлый взгляд заставлял владелицу обсерватории нервничать ещё сильней. — Так где находится твой дом? — спросила Шейди, кое-как уняв дрожь в голосе. — Пешком нам придётся идти чуть меньше суток в ту сторону, — ответил пегас, указав крылом в сторону холмов, возвышавшихся неподалёку, — Правда, я передумал столь неразумно расходовать наше время и силы. — Да? И что же ты предлагаешь? Может, воспользуемся железной дорогой, что проходит через городок неподалёку? Идёт железная дорога в сторону твоего дома? — сказала Старгезер, чувствуя в своих словах логику. — Точно. Это я и хотел предложить тебе. Если сесть на поезд, то через несколько станций отсюда мы сможем сойти, а там всего пару часов пути. Ты начинаешь нравиться мне всё больше, Шейди. — кольт пошёл в сторону городка, а кобылка, вновь залившись румянцем, последовала за ним. «Всё больше нравлюсь? Будто бы я этого сама не вижу! И какие же грязные мысли могут быть у него на уме? Хотя, постойте. А насколько грязны мои?! Ох, неужели я настолько одинока, что согласилась на это?» — все пытаясь совладать со своим волнением, думала звездочёт, слегка неуверенно шагая за Ноктисом. Жеребец же просто шёл впереди, продолжая раздумывать о цели этого похода. Разумеется, его целью не было опорочить интимным физическим контактом Шейди, хоть та и была хороша собой и многие другие c радостью разделили бы с ней ложе. Всё было куда более сложным и необычным, но ему не хотелось рассказывать ей всё сейчас, хоть и стоило. Через полтора часа пути, они вышли к небольшому шахтёрскому городку. Хоть он и не был большим, заказ на ископаемые был просто огромен, поэтому население города постоянно росло из-за потока прибывающих для работы на одной из крупнейших шахт Эквестрии. Улицы полнились занятыми и не очень пони. По всюду стоял шум жизни, столь непривычный что для Шейди, что для Люциса. Оба чувствовали себя неловко. Глаза пегаса ловко бегали по сторонам, выбирая оптимальную дорогу к вокзалу, а единорог же следовала за ним, потупив взгляд. Среди такого количества других пони ей было всегда неуютно и страшно. Каждый такой вот выход в город являлся для неё сложнейшим испытанием, после которого ей приходилось долго отлёживаться под одеялом, поглощая сладости, чтобы унять бурю, поднимавшуюся в душе. Вот и сейчас её сердце громко и часто стучало, так громко и часто, что любой, подошедший близко, мог бы его услышать. От этого ей становилось стыдно. Она молилась, чтобы её спутник не услышал этого. Но её опасения были лишними, ведь пегас был слишком занят поиском пути. Наконец, смекнув, как можно быстро пройти до вокзала, он обернулся, взглянув на удручённую Шейди. — Ты как? Кажется, такое количество других пони на тебя сильно давит. Я знаю короткую дорогу по задворкам, где намного спокойнее. Пойдём за мной. — сказал он, резко свернув в проулок. — А? Да, прости, мне неуютно среди всех этих жителей. Прости. — произнесла она, не поднимая глаз на жеребца, а лишь слепо следуя за ним. Через пятнадцать минут они были уже в своём вагоне. По счастливому стечению обстоятельств парочке удалось урвать последние билеты, причём с неплохими местами в отдельном купе, так что никто не будет их нервировать всю дорогу. Устроившись на вполне себе комфортабельном диванчике, Старгезер наконец спокойно выдохнула, благодарно глядя на своего спутника. На самом деле, чтобы получить эти билеты, Ноктису пришлось заплатить в три раза дороже обычной стоимости, да ещё и поторговаться. Жеребец сидел напротив, глядя в окно, не обращая особого внимания на кобылку. — Наконец, здесь хотя бы тихо. Прости за лишние траты из-за меня. — с благодарностью в голосе произнесла Шейди, еле заметно улыбаясь и чувствуя небольшую вину. — Ты не виновата. Я и сам себя не очень хорошо чувствую в местах с такой большой концентрацией пони. — он повернулся к ней, умиляясь еле заметным румянцем на её щеках, — Не думай о моих тратах, у меня неплохой достаток, поэтому не проблема оплатить какие-то билеты. — Точно. Я же так и не спросила тебя, — воскликнула кобылка, — А чем ты занимаешься? Я видела, как ты летаешь по ночам, да и днём, как видно, ты не особо занят. — Как бы тебе сказать. Ночные полёты и есть моя работа. Я — патрульный. Природа одарила меня неописуемой выносливостью: я почти неделю могу продержаться без сна и еды, но взамен, почему-то, сны отказываются посещать меня. А так жаль. — Люцис тяжело вздохнул, вновь отвернувшись к окну. — Ты не видишь сны? Совсем? С самого детства?! — ошарашенно сказала единорожка, вглядываясь в жеребца, будто бы пытаясь найти ответ в белых пятнышках на кончиках его ушей. — Детства? А было ли оно у меня? Я ничего не помню о нём. Кажется, я всю свою жизнь только и делаю, что летаю по ночам, а днём читаю и занимаюсь прочей ерундой. Ну, бывал пару раз в Кантерлоте, в королевском дворце. Жалованье обычно получаю от курьера. — с раздражением в голосе произнёс Ноктис, продолжая смотреть в окно. — П-прости, не хотела тебя обидеть. — дрожащим от испуга голосом пролепетала кобылка, отведя взгляд, — А ты мне снился. Часто. — Да? Я захватил ум и сердце прекрасной юной особы? Такое мне встречается впервые. Хе-хе. — с небольшим ехидством в голосе отозвался жеребец. — Это не смешно. — Хм. — кольт оторвался от рассматривания мелькавших лесных пейзажей, взглянув на свою спутницу, — Ты это чего? Не надо расстраиваться из-за такой ерунды. Кому нужны эти сны? Я и без них вполне себе счастлив… В голосе Люциса слышалась ярко-выраженная фальшь, сводящая на нет весь настрой мысли, что он сейчас выдал. На самом деле, отсутствие снов было для него тяжелейшим наказанием, заставляющим страдать раз за разом, когда он закрывал глаза, намереваясь попасть в царство Морфея. Ещё большее разочарование было в том, что та, к кому Ноктис всегда тянулся, была абсолютно недоступна ему, но его любовь была исключительно фанатична. Каждый миг его мысли были наполнены образами любимой, мечтами о ней, но она даже не могла ему присниться. Глядя на то, как Шейди отвернулась и легла на диванчике, пегас лишь тяжело вздохнул, чувствуя вину и злость. Старгезер же была расстроена, будучи на грани того, чтобы хрустальные слёзки потекли по щекам. Она привыкла часто плакать: от сильнейшей головной боли, от своей социофобии, от одиночества и неудач. Хватало малейшего импульса, чтобы солёные капельки побежали по щеке. Люцису было тяжело осознать причину, вызвавшую эти негативные и горькие чувства, ведь за него ещё никто до этого не переживал — некому было. Всё что он делал — летал ночами и развлекал себя сам днями, и так проходила вся его жизнь. Атмосфера, царившая в купе, становилась более напряжённой для жеребца, но неожиданно нарастание напряжения было развеяно слегка милым урчанием живота единорожки. Она прекратила на миг грустить, задумавшись о том, что даже не успела позавтракать в той спешке, что была поднята из-за кольта, сидевшего напротив. С неким презрением и обидой пони взглянула на своего обидчика, после чего демонстративно отвернулась, продолжив тихонько дуться от недовольства. — Хэй, Шейди. Ты, кажется, проголодалась? Скоро станция, не хочешь ли перекусить? — лёгким шёпотом спросил Люцис, надеясь оторвать кобылку от печали. — Не откажусь. — слегка дрожащим голосом отозвалась Старгезер, повернувшись к жеребцу. — Но я не уверен, что на станции есть что-то достойное внимания в плане кулинарии; так что, не обещаю тебе гастрономического экстаза. — не скрывая ехидства сказал Ноктис, забыв о том, как его слова могут легко пошатнуть равновесие его милой спутницы, повергнув её в грусть и плач. — Я и не жду чего-то невменяемо хорошего. Из-за твоего появления позавтракать мне так и не удалось, к слову говоря. — с некоторым возмущением в голосе произнесла кобылка, неодобрительно сверля взглядом кольта. — Зато распить со мной не одну чашечку прекрасного чая смогла. — Ну, знаешь! — обиженно ответила на очередную подколку Шейди и отвернулась, всем своим видом показывая обиду и неудовольствие. Люцис не стал продолжать ворошить эту тему, ведь по виду Старгезер она была действительно раздражена его поведением. Пегас продолжил смотреть в окно, с небольшой радостью заприметив для себя вдалеке очертания станции. Шейди же продолжала кукситься, перебирая в голове самые разные мысли по поводу пегаса, с которым связалась. Нет, она не разочаровалась в нём, наоборот, тяга к нему усиливалась по неведомым ей причинам. Этот жеребец источал какое-то приятное тепло, привлекавшее её к себе, словно яркий свет мотылька. Даже холодный янтарь его глаз и, обычно, безэмоциональное выражение морды никак не влияли на это вторичное впечатление. «И почему я всё ещё так хочу сблизиться с ним? Не сильно-то он заботится о чувствах окружающих, о моих чувствах. Болтает всё, что на ум придёт, совершенно не рассчитывая на эффект, что возымеет следующая его связка слов, что зовётся фразой! Но мне так хорошо рядом с ним.» — витали мысли в голове, сопровождаясь новыми приливами головной боли, сопровождавшимися небольшим головокружением. Желая узнать о здоровье единорожки, не стоило надеяться на позитивный, полный жизнерадостности рассказ. С самого детства бедная кобылка была обделена крепким здоровьем: частые простуды и лёгкие заболевания мешали ей вести активный образ жизни, поэтому, наверное, работа в обсерватории была для неё наилучшим решением, ведь и врождённый талант к этому тоже располагал. Но постоянные ночные посиделки, всё же, негативно сказывались на и так не сильно-то хорошем самочувствии, часто вызывая новые недомогания и проблемы. Поезд плавно начал тормозить, извещая всех о скорой остановке. Уже привычная тряска медленно сошла на нет, а за дверью купе послышались множественные голоса других пони, собиравшихся покинуть поезд на время остановки. На самом деле, Ноктис считал раньше эту остановку бесполезнейшей тратой времени, но сейчас, осознав потребности своей спутницы, он всё же смирился с её необходимостью, да и это лучше, чем идти пешком целый день. Кольт поднялся на ноги, похрустев затёкшими косточками. Эти ощущения освобождения позвонков от принудительного неудобства доставляли ему величайшее удовольствие. Холодный взгляд янтарных глаз скользнул по купе, заострившись на кобылке, которая, кажется, передумала куда-то идти. Люцис уже хотел что-то сказать, но был прерван инициативой Шейди. — Прости, мне страшно выходить из купе. — сказал она, стыдясь ответить на тяжёлый взгляд. — Тогда, принести тебе что-нибудь? Что предпочитаешь? — пытаясь продемонстрировать хоть какую-то учтивость, спросил пегас. — Мне многого не надо. — тихо ответила пони, приподнявшись и сфокусировав свой взгляд на дверях купе, чтобы не смотреть на своего спутника. — Я ем много сладкого, люблю сырые овощи и фрукты, а вот пареную, тушёную пищу не могу есть, она противная. — Ну, на сладком далеко не уедешь, а насчёт сырых овощей и фруктов — этого полно, так что для меня не будет проблемой прихватить для тебя пару фруктов. — произнёс Ноктис и уже собирался покинуть купе, отворив дверь. — А ещё не могу терпеть сухофрукты, груши и персики… — добавила уходящему вслед пегасу кобылка. — Ага. — заключил, уже выйдя из купе, Люцис. Оставшись одна, Старгезер пододвинулась поближе к окну, надеясь увидеть за толщей стекла знакомый силуэт пегаса. Но ей так и не удалось найти его. Печально вздохнув, она вновь предалась размышлениям о своём спутнике. Новая информация о нём порождала много самого разного в пылком уме звездочёта. Было трудно представить, что кто-то подобный и вправду мог существовать на этом свете. Разве может кто-то ни разу в жизни не увидеть даже мельчайшего обрывка сна? Не испытать чувства эйфории от прекрасных грёз, успокаивающих душу и разум? С другой стороны, ему не были страшны ужасные кошмары, частенько посещавшие Шейди. Но по жеребцу было видно, что это делало его несчастным и злым. Быть может, потому его глаза кажутся такими неживыми? Люцис целенаправленно шёл в буфет, находившийся на станции. Старый посёлок, который давно бы уже исчез с карт, если бы не железная дорога, выглядел полумёртвым и опустевшим. Здесь не было ничего занятного, что могло бы заинтересовать проезжающих мимо пони. В буфете стояла толкучка из всех пассажиров. Хоть и было их немного, каждый стремился поскорее перекусить и вернуться на свои места в поезде, будто бы им было дано на перерыв не полчаса, а всего лишь пять минут единожды за весь путь. Не смотря на это, никто не осмеливался раздражать своей толкотнёй стоявшего в очереди массивного пегаса, устало смотревшего на пожилого жеребца-буфетчика, старательно упаковавшего различные яства покупателям. Любой взглянувший на него, скорей всего, испытывал бы чувство уважение к большому опыту и высоким двузначным числам лет, отбытым им на этом свете. Любой, но не Ноктис, по необъяснимой причине, считавшего его младше себя. В его глазах этот старик, почему-то, казался не столь уж древним. Его внешний вид совсем не вызывал трепетных чувств, а, наоборот, взывал к презрению, живущему в душе ночного стража. Вот подошла его очередь, но он так и не надумал, что же взять для своей драгоценной спутницы, чьи вкусы, как удалось понять ранее, были весьма привередливы. Постояв в лёгком замешательстве минуту, вызывая некоторое недовольство у пони, стоявших позади, жеребец устал думать. Решив, что выбрать что-то подходящее у него не выйдет, Люцис просто накупил множество самых разных овощей, фруктов и пирожков. До отправления оставалось пара минут, а пегас так и не вернулся в купе, из-за чего у Шейди начался лёгкий нервоз. Ёрзая на месте, она продолжала всматриваться, сквозь толщу стекла, в толпу идущих к поезду пони, так и не различив среди них своего нового друга. От тщетных попыток её оторвал звук отъехавшей двери. Обернувшись, она улыбнулась, увидев входящего жеребца, держащего в зубах большой мешок. «Долго тебя не было. Буфет находится так далеко?» — тёплым и приятным голосом сказала она, глядя на мешок с едой. Люцис положил свою покупку на столик, сев на своё место. — Вот и еда. Прошу. — произнёс кольт, не глядя на кобылку. — Спасибо. — игнорируя холодность Ноктиса, ответила звездочёт, принявшись рассматривать содержимое мешка. — Шейди, расскажи мне, пожалуйста, каково это — видеть сны. — вздохнув, сказал Люцис, отвернувшись от окна. — Сны? — хрустя листьями салата, переспросила она, — Ну, сны бывают разными: одни выглядят так натурально, что нельзя отличить от были, другие же, наоборот, сразу выдают фальшь. Какие-то сны вдохновляют тебя, даруя лёгкость и комфорт, а другие же загоняет смелость и радость куда-то далеко в уголки души, заставляя просыпаться в холодном поту. А ещё, иногда, в тяжёлый сон может прийти одна из принцесс-правительниц и помочь справиться со своими страхами. Даже ко мне приходила однажды. С тех пор я прониклась к ней уважением и любовью. — К тебе в сне являлась одна из принцесс? — резко переведя взгляд на Шейди, вопросил кольт. — Это была принцесса Луна? Расскажи мне об этом сне, пожалуйста. — Это было не так давно. Мне снилось, как…