Дневник в тёмный мир

      Проснулась я от дикой головной боли. Впечатление было такое, словно башку раскроили напополам. Неужели, именно так чувствуют себя после пьянки? Брр, ещё и холодно! Где это я вообще?! С трудом приняла вертикальное положение, неуклюже стукнувшись копчиком. Ох, судя по всему, в пострадавшие можно записывать не только голову, но и всё тело в целом, а отбитое седалище — в частности. Воспоминания приходили в мою больную головушку постепенно. Вот я проснулась и получила ответы на терзавшие меня вопросы. А теперь я несусь в радостном предвкушении между стеллажей, нахожу лабораторию и… отрубаюсь. Наконец, я сочла нужным осмотреться вокруг. Взгляд тупо шарил по полкам с разноцветными эликсирами, препаратами и вообще бог знает чем. Вдруг, в поле зрения появилось кресло с чем-то полупрозрачным на нём. Там, закинув ногу на ногу, сидел человек с книгой в руках, а сквозь него была нечётко видна коричневая плюшевая обивка в зелёную финтифлюшку. Это что, призрак? Больная голова упорно не хотела удивляться, шокироваться и действовать адекватно ситуации, поэтому утверждала, что это — глюк. Я протёрла глазки кулачками, но видение не исчезло. Привидение, наконец, заметило уставившуюся на него меня и отложило вполнематериальную книгу на быльце кресла. — Очнулась, наконец! Больно ты восприимчивая к препаратам оказалась. Я даже было подумал, что ты совсем коньки отбросила, но нет — дышала. Пришлось, вот, даже за книгой в библиотеку смотаться, — сообщило оно, кивком головы указывая в сторону увесистого тома. — Вы кто? — тупо выдала я. Надо отдать должное моему мозгу — про вежливость он не забыл. Обратился на «Вы», даже к тому, кого я в мыслях в среднем роде называла. Привидение-то старше меня, как-никак. Ну да, было бы странно, если убитый когда-то человек был меня младше. На этой мысли я истерически хихикнула. — Эх, судя по всему, ты ещё и головой знатно приложилась. Надо лечить, а то в дурку тебя везти явно некому — меня ж на опыты со всеми потрохами заберут, — комментировал призрак, проплывая мимо стеллажей, очевидно, в поисках нужного лекарства. Интересно, какие же это у призраков потроха? Он же вон, прозрачный совсем… Хм, а если рукой пощупать? С каверзной улыбкой человека, задумавшего великую гадость, я подкралась к привидению сзади и резко выбросила руку вперёд. Она прошла насквозь, и я почувствовала, как пальцы вышли с другой стороны. Часть же руки, которая была внутри призрака, приятно холодило. А может башку отпустит, если её охладить? Только я попыталась засунуть многострадальную головушку в тело привидения, как оно гневно отлетело прочь. — Фи, как некультурно! Я тут, понимаете ли, помочь ей хочу, а она в меня руки пихает! — возмутилось оно. Затем, оно взяло с полки пустую склянку, накапало туда сиреневой жидкости и протянуло посудину мне: — Выпей, должно стать полегче. Взяв её в руки, я поспешила выполнить совет. — А как тебя зовут? — заплетающимся языком выдала я. «Это чего такое? Он меня опоил что ли?» — успела подумать я, снова уплывая в никуда. Очнулась я, тем не менее, быстро и тут же увидела участливо склонившегося надо мной призрака. — Вот это да! Ещё никогда не встречал столь восприимчивого организма. К моему великому удивлению, голова уже не болела, да и всё тело было в прекрасном состоянии. Я резко села, всё ж таки протаранив головой несчастное привидение и, тем самым, осуществив своё бредовое желание. Да, судя по ощущениям, головная боль действительно прошла бы, но идея определённо нездоровая была. — Да что ж это такое! Терпеть не могу, когда кто-то через меня проходит. И ладно, когда тебе плохо было, я терпел, но сейчас-то почему? — простонал призрак. — Ой, извините меня за поведение, — виновато потупилась я. — Давайте знакомиться? — Ну, давай, — пробурчало привидение, обижаясь уже только для порядку. — Меня Пьер зовут. А тебя? — А я Селина, очень приятно. А Вы призрак, да? Или привидение? А есть, вообще, разница? — как ни странно, даже в осознанном состоянии, страха или шока я не испытала. — Любопытная ты девчонка, Селина. Да, между этими понятиями разница есть. Я — привидение, то есть душа умершего человека, а призраки — это нежить, которую призывают некроманты. Призраки вообще мыслить не способны. — А Вы разве, не нежить? — спросила я, борясь с желанием ещё разок потыкать Пьера пальчиком. — Да, нежить, — непонятно от чего смутился он. — Но разумная, а не какая-то там низшая! — Так значит, Вы — высшая? — сделала логическое предположение я. — Нет, не та и не та. Я отдельно от них, — пояснило привидение. — И называй меня, пожалуй, на «ты». А то обращаешься вежливо, а вопросы совершенно личные задаёшь. — Хорошо, — хихикнула я. — А почему личные? И, кстати, есть ли ещё представители той же категории, кроме привидений? — Ну, как-то не принято любопытствовать у нежити о ней же самой. Это что-то на манер вашей, людской личной жизни. А кроме нас есть ещё вампиры и сумрачные драконы. — Хм, понятно. А почему это «вашей, людской»? Я и не человек вовсе. Но у кого ж ещё мне про привидений спрашивать, не у матери же, — скромненькой девочкой я никогда не была, и меня не смутили правила потустороннего общества. — А кто?! — вытаращился на меня призрак, не заметив несколько дерзкой части моего ответа. — Я — шэйни, — улыбнулась я его удивлению. — Вот это дааа! Неужели, дочка Лианны? — поспешно спросил он. — Ты знаешь мою бабушку?! — я была в шоке. Хотя, чего ж это я? Меня сюда привела именно эта родственница, а Пьер не случайно ж тут оказался. — Бабушку?! — в свою очередь шокировался призрак. — А почему я не знаком с твоей матерью? — Она, как раз — обычный человек. Бабушка сказала, что ген передался через поколение, что так бывает. — Ой, как же я не подумал. Значит, уже освоились с дневником? — улыбнулся он. — Да… — задумчиво протянула я. — Пьер, можешь мне рассказать, откуда ты здесь и как связан с Лианной? А потом, чего это со мной было. — Конечно! Наконец-то ты догадалась спросить, — съехидничал он. — Твоя бабушка убила меня, а затем захватила мою душу, чтобы я ей помога… Я перебила его на полуслове, как только до меня дошёл смысл: — Убила?! Кем была моя бабушка? Киллер?! Некромант?! И ты нормально к этому относишься?! — новый шокирующий факт заставил мысли смешаться и заскакать бешеными зайцами. — Оба утверждения верны, — мягко сказал Пьер. — Конечно же, сначала, я был дико возмущён, разозлён и не хотел ей подчиняться. Убила — так дай уйти спокойно. — А зачем ей вообще нужно было привидение? — уже спокойнее спросила я, напомнив себе про магию и необычность нашей расы. — Как секретарь и собеседник. Последнее, в особенности. Проживая в вашем мире без магии, ей не с кем было пообсуждать новости, и вспомнить былое. Угу, значит, есть другой мир, кроме загробного, в котором бабушка и находится. С колдовством и всякими существами… Но Лианна о нём скромно умолчала. Надо будет выяснить вопросик. А пока делаем осведомлённый вид, а то привидение ещё заподозрит, что я почти ничего не знаю, и не станет рассказывать больше. — Но зачем было убивать? Неужели, она не смогла найти другое магическое существо в другом мире или же привидение, уже когда-то убитое? — Дело в том, что, чтобы протащить из мира в мир кого-то, кто не знает, как переходить, нужно быть связанными. Узами родства, крепкой любви или же убийства, — улыбнулся он. — Хм, тогда другой вопрос: как так вышло, что ты не знал о моей матери и обо мне? — полюбопытствовала я. — После того, как Лианна ушла, оставив меня здесь, я не покидал стен лаборатории и кабинета. — Почему? — Да просто не было смысла и желания. Я изготавливал зелья, препараты, лекарства, читал книги и мне, в основном, не было скучно. Иногда впадал в состояние, в котором время идёт в разы быстрее и ожидание новой шэйни прошло для меня незаметно. — Понятно… Так расскажи, что случилось после того, как распахнулся этот проём? — В общем, заходишь ты, при этом, не коснувшись ручки, активируются защитные системы и обдают тебя усыпляющим газом. — Подожди, нужно было коснуться ручки? Лианна про это не говорила… Зачем? — На ней специальное заклинание, которое проверяет генокод входящего. Понимаешь ли, посторонний может узнать, как открыть потайную дверцу. Защита же определяет шэйни ли входящий (при чём, только из определённого рода), если нет — активирует газ и отправляет сигнал тревоги владельцу. — Ух ты! Мне такое заклинание определённо пригодится. А дальше что? Почему голова раскалывалась, тело ныло, а я вела себя, как дурочка? Да ещё и лекарство отрубило напрочь? — А это уже реакция, непосредственно, твоего организма. То, что должно было усыпить, и максимум, что было бы — это пара синяков от падения, сыгрануло ещё и как похмельное зелье, а вот антидот этому самому «похмельнику» должен был дать только лёгкое головокружение, вместо этого, вырубив тебя полностью. В общем, у тебя очень сильная восприимчивость к зельям. Ага, так я была права на счёт похмельного чувства. — «Похмельник», — хихикнула я. — Так и называется, что ли? А от этой восприимчивости избавиться можно? — Нет, называется оно по-другому, это я так, для упрощения собственной жизни. А избавиться можно. Можно даже сделать невосприимчивой вообще, но процесс это крайне неприятный. — Ничего, справлюсь. Такое свойство мне в жизни пригодится. А сколько я, собственно, в отключке провалялась? — Да полночи, не меньше. А пока мы тут языками чесали, небось, и рассвело уже давно, — тут Пьер взглянул на настенные часы. — Ага, 7 утра уже. — Ох, а я-то думаю, чего глаза слипаются, — зевнула я. — А где дневник? Я обшарила взглядом пол и полки, но нигде его не нашла. В памяти появилась падающая на пол книга. — Пьееер, — задумчиво протянула я, не увидев на стене никаких ручек. — А как отсюда выйти? — Без понятия, я ж сквозь стены хожу, никогда не интересовался вопросом. Знаю только, что теперь её можно открыть только снаружи, при чём, теперь и книга-рычаг генокод читает. Чёрт! Чёрт! Чёрт! Просто прекрасно, я замурована в лаборатории, без связи с бабушкой, зато с призраком. Ему-то хорошо, он сквозь стены ходит. К тому же, на кухне несъеденный завтрако-обедо-ужин. Мама начнёт искать и что будет?! Я влипла!