Пленившие меня глаза

Однажды, когда я был еще в старшей школе, мне удалось прозреть, познать истину, скрытую внутри, увидеть себя настоящего. Короче, понял, что являюсь пидором, самым настоящим. Случилось это в неловкий момент: главная красавица класса была передо мной голая в постели (кажется, у нее был спор с ребятами, сможет ли она переспать с таким придурком с дохлыми глазами, как я), а у меня так и не встал. И через две минуты ее упорной работы тоже не встал. Тогда я сел на стул и вдруг все осознал! У меня сущность голубого цвета, и в том, что становилось жарко, когда в поле зрения попадал полуголый Паша в раздевалке перед физкультурой, нет ничего странного! Настала пора признать самого себя. Родителям, конечно, понять меня было сложно. Особым умом и сообразительностью я никогда не отличался, поэтому, сказав за ужином «папа, мама, я гей», заставил предков окаменеть минуты на две. Мать затем закатила истерику, орала, плакала, называла меня всякими нехорошими словами, обкидала тряпками и убежала прочь к себе в комнату. Батя же затылок почесал, улыбнулся, рассмеялся, похлопал по плечу и пожелал удачи с нахождением настоящей любви. Ну и семья у меня, до сих пор поражаюсь! Но теперь я далеко от них и от своего младшего брата — переехал в Москву, в город греха и разврата, высоких цен, толкотни в метро, грязноватых общаг… да, в одной из них я и живу, пока неплохо учусь в университете. После пар в пятницу самое то посидеть в каком-нибудь баре, напиться, проваляться тут до закрытия, размышляя о своей природе, о бессмысленности жизни, фильме, просмотренном вчера, или каком другом своем прошлом, что я сейчас и делаю. — Мне как обычно, — говорю в очередной раз бармену, уже запомнившему меня. Дешевая выпивка меня устраивает — не качеством, так количеством. На нее с едой в основном наличку всю и трачу, достаточно однообразно проживая свою молодость, за которую заботливо платят родичи. Не, иногда можно и с пацанами потусить, притворяясь человеком нормальной ориентации, с неплохими девчонками пообщаться по интернету, однако все это так себе развлечения. Как-то так вышло, что я вырос крайне убогим человеком. И, кхм, с годами ставшим весьма стеснительным, в школе был более открытым. С мрачной рожей теперь люблю ходить, к тому же разучился знакомиться. Чувствую, что оказался на дне какой-то черно-серой ямы, из которой не знаю, как выбраться. Алкоголь заглушит всю печаль, если постараться. Однако сегодня что-то пошло по-другому. Вначале я почувствовал резкий запах чего-то сладкого, затем — легкий ветерок. Спустя несколько секунд по соседству со мной примостился парень, чей вид не мог кого-либо оставить равнодушным. В черных, как у китайца, волосах виднелась ярко-красная прядь, глаза закрывала небрежная челка, зато пирсинг в ухе и в губе не скрывался. Как такой вид называют, панк? Черт, не разбираюсь во всех этих петухах. Или просто им завидую со своей-то внешностью. Что может быть скучнее, чем кареглазый и русоволосый юноша без особых эмоций? Не я такой, жизнь такая, пусть даже я ее подобной сделал, причем как-то совершенно случайно. Разглядываемый мной пациент был одет в кожаную куртку цвета темной подворотни ночью, усеянную разными карманами. Чтоб каждую монетку можно было в отдельный положить! Также заметил особую бледность его кожи, взглянув на держащую сигарету руку, на которой виднелся шрам от глубокой царапины. Слабо верится, что этот тип — любитель животных, скорее, оставлено женщиной какой в момент особо бурной ночи. Да и вообще, наверное, у него весьма насыщенное событиями существование, не сравнимое с моим. — Эй, думаешь, я не вижу, как ты уставился на меня? — вдруг сказал объект моего внимания, усмехнувшись. Не могу рассмотреть его глаза, скрытые за волосами, так что не исключено, что меня тут тоже давно глазели. Дерзкий голос был приятен на слух, по нему я убедился в своей догадке, что парень довольно молод, возможно, примерно моего возраста. — Есть такая привычка, но, думаю, на тебе часто останавливается чей-либо взгляд. — Да, но нечасто мой задерживается на ничем не выделяющимся человеке. — Значит, во мне все-таки виднеется что-то особенное? На этот вопрос скорого ответа не последовало, зато внезапный собеседник повернулся ко мне, чтобы я мог увидеть его анфас. Эх, кажется, он в моем вкусе, прискорбно. Когда вернусь, надо будет подрочить на это привлекательное лицо, точнее, на его нижнюю половину. С сигаретой во рту тоже круто смотрится. Да что мелочиться, весь этот тип — сама крутость с большой буквы «к», что выражается и во внешности, и в уверенных телодвижениях, и в застывшей полуулыбке, как у знаменитой Джоконды, чей образ надолго остается в людской памяти. — Часто здесь? — задал он вопрос в ответ на мой. — Каждую пятницу и иногда по вторникам или четвергам. Только ты не подумай, что я заядлый алкаш, я приличный студент, к тому же технарь! — попытался я выгородить свою ничтожную шкуру и предстать в лучшем свете. Все равно жалко получилось. Пробормотав что-то типа «ясно», парень затянулся и совсем не попытался продолжить разговор. Можно было бы предположить, что он задумался, однако тут не над чем думать, так что моя персона, наверно, его просто разочаровала. И все же я не пожелал сдаваться, внутри появилась нетипичная для меня храбрость, потому поинтересовался, что такой яркий персонаж забыл в обычном баре на юге города. — Мимо проходил и решил зайти, а тут особо любопытные студенты водятся. — Я настолько любопытен бываю, что даже не прочь познакомиться! Меня Димой зовут, — вконец осмелел я, ощутив себя в безопасности. Вначале еще мог подумать, что передо мной какой-нибудь буйный красавчик, но теперь убедился в его спокойствии и пофигизме, достойных самого Будды. — Влад. — И чем занимаешься в свободное от прогулок по барам время? — не унимался я, сделав еще один глоток для храбрости. — Иногда тоже в универ заглядываю, обычно ближе к сессии, — ответил он после небольшой паузы, — еще люблю гулять ночью, — затем добавил Влад, наклонив голову так, что я наконец-то смог увидеть хотя бы один его глаз. Красный! Хах, еще и в линзах, для него явно очень важна целостность созданного образа загадочного выпендрежника. Что ж, ему идет. Почему-то дальше зашел разговор о родителях, где я, чувствуя позитив, поселившийся в голове, рассказал о папе с чувством юмора и о нежной психике мамы. Как оказалось, тоже студент терпеливо меня выслушал, не показывая излишней заинтересованности, но будто не пропуская ни одного слова. Я ощущал на себе его пристальный взгляд, который снова не мог увидеть. Затем передал эстафету Владу и промахнулся — тот сказал, что его предки умерли. Да уж, либо я молчаливый и замкнутый, либо говорю совсем не о том, о чем надо! — Извини, вечно задаю неправильные вопросы… — Да мне уже давно все равно, — сказал он неизменным, спокойным как вечернее озеро голосом, все так же немного улыбаясь. Хотя нет, будто бы улыбаясь еще сильнее! Должно быть, мне кажется, пить надо меньше. Да, вот уже чувствую, как ко мне подбирается сон, все-таки время уже позднее. И как только я об этом подумал, парень сказал: — может, мне тебя проводить? А то ведь прямо здесь заснешь. Вначале я снова немного испугался, но потом как-то пофигизм взял свое. Ну не убьет же меня этот Владик по дороге! Так что я вышел с ним подышать свежим и прохладным воздухом. Осенние листья опадают прямо перед нами, свет фонарей не может осветить весь тротуар, и я прекрасно понимаю, почему идущий рядом любит гулять в темное время суток — это весьма красиво. Однако я редко обращаю внимание на какие-то маленькие чудеса природы, уже ставшие чем-то обычным. По той причине, что моя жизнь не блистала яркими красками и идти в тишине было не очень уютно, предпринял вторую попытку завязать хорошую беседу и спросил про личную жизнь. Ага, вот так сразу, ведь разве тут можно ошибиться? Влад обязательно должен пользоваться популярностью из-за своей харизмы и ауры. Услышал я тогда нечто внезапное. — Девушкам, жаждущим меня заполучить, отбоя нет, но они не сильно интересуют меня, так как я больше по мальчикам. Хотя на безрыбье и какая-нибудь шлюха — рыба, — без капли смущения за свою ориентацию ответил мне парень. Затем он явно немного сократил дистанцию и еще раз усмехнулся, возможно, увидев мои покрасневшие уши. — Ахах, вот, значит, как… я, если честно, тоже… ну, по мальчикам. Только я им не больно нравлюсь, ахах, — нервно засмеялся я, сгорая от стыда. С одной стороны, человеку с таким же как у меня психическим отклонением подобное можно спокойно говорить, с другой — я этого никогда не делал, потому чувствовал себя крайне неловко сейчас, ожидая его реакцию. — И как думаешь, что в тебе не так? — Э? Ну… наверно, я слишком простой, обычный, скучный… не знаю. Я не нашел в этой жизни никаких интересных увлечений, не знаю, где я пригожусь… — Ты идеально подходишь на роль быть съеденным, — заявил Влад, своим холодным, но мягким голосом, заставив меня в удивлении остановиться, — в переносном смысле, конечно. Не обращай внимания, я сам иногда несу чушь. Ветер дал мне возможность разглядеть все его лицо, счастливо улыбающееся по непонятной причине. От него внутри все сжалось, я сам себя не понимал. Глупо улыбнулся в ответ и продолжил двигаться к автобусной остановке. Хоть сегодня воспользуюсь транспортом! Рядом шагала высокая фигура, притягивающая всех и затягивающая всех в себя. Оказавшись в пункте назначения и наслаждаясь видом окончательно спившегося мужика, прилегшего поспать рядом с мусоркой, я не мог подобрать слов, которые надлежало сказать. Случайное знакомство хотелось продолжить, но нельзя же было предложить созвониться или встретиться, будучи зажатым юношей, кутающимся в теплую куртку еще в начале октября. Поэтому я просто провожал Влада взглядом из неудачно скоро пришедшего автобуса, дико расстраиваясь из-за своей слабости и никчемности. Не думаю, что скоро смогу забыть эту самоуверенную улыбку, кроме которой из-за волос на лице ничего не было видно.