Merc with the feathers

      Окей, давайте признаем: это был не самый удачный денек в жизни Уэйда Уилсона. И в жизни Человека-Паука, скорее всего, тоже, потому что рядовой патруль в итоге завершился вполне себе выдающейся заварушкой, да и вообще - покажите человека, у которого язык повернется назвать хорошим день, когда на тебя рухнуло взорванное очередными инопланетными вторженцами здание!       К счастью, от участи подвергнуться внеплановой анти-арахнидизации Нью-Йорк Дэдпул успел спасти: вовремя вытащил оглушенного Спайди из окружения падающих булыжников и острой арматуры. Самому наемнику попутно перепало от души, но он вроде как привычный, а вот пребывание в этом грешном мире Паучка всерьез Уилсона беспокоило. Дэдпул понятия не имел, где тот живет, но и бросать напарника на улице показалось ему кощунственной идеей, так что пришлось отволочь героя во временное убежище. Строго говоря, никакое это было не убежище, самая обыкновенная квартирка-мансарда в промышленном районе, крошечная и с протекающей крышей, зато по адресу, который и в большинство навигаторов-то не забьешь. Нужно где-то ночевать, желательно в тишине и сравнительном покое, верно?       Дэдпул сгрузил свою бессознательную ношу на диван очухиваться - он, как мог, проверил Спайди на наличие критических повреждений, крови и всего такого и пришел к утешительному выводу, что тот просто отключился - и убрался в ванную, ждать, пока регенерация завершится, и вытаскивать всевозможные осколки из живописного кровавого месива имени себя. Кровь от кафеля как-никак проще отмывать. Перед тем как закрыть за собой дверь, наемник бросил последний взгляд на Паучка, но тут же отвел глаза и захлопнул створку перед собственным носом. Крылья иногда раскрывались сами собой, нужен был только сильный стимул - потеря сознания и боль вполне могли сойти. Но как бы Уилсону и табличкам ни было любопытно взглянуть ("готовы поспорить, у него потрясные белые перья!") - даже у болтливого наемника были... стандарты. Крылья - это слишком. Это личное. Их так просто не показывают, даже тому, кто вытащил тебя из-под обломков здания. Особенно если этот кто-то - печально известный психопатичный киллер.       Собственные крылья ломило, словно они рвались наружу из-под эластичной повязки, перехватывающей грудь наемника. Уэйд носил их подвязанными и заправленными под кожу, где они беспокойно гудели, как сломанный трансформатор, от недостатка движения. Кое-кто считал, что наемник вообще бескрылый, и Уилсон никого не торопился в этом разубеждать - такое редко, но бывало. Все лучше, чем светить повсюду подрезанными обрубками. Чудо, но болезнь их почти не затронула - зато армейские похождения, а потом и Оружие Икс постарались на славу, оставив от некогда огромных, покрытых медными с медовым отливом перьями крыльев жалкое напоминание о былой красоте. Единственное, чем Уэйд хоть когда-то гордился. Летать на них, конечно, было нельзя с самого начала, но подрезанные маховые перья - величайшее увечье. Они так и не отросли, кто знает, почему - исцеляющий фактор тут не помог.       На очередном осколке Дэдпул чертыхнулся от боли, и неожиданно повязка лопнула - крылья вырвались, сбивая все на своем пути и мгновенно заполняя миниатюрную ванную. В этот же самый момент в комнате снаружи послышался смутный шум. Наемник панически завертелся, пытаясь заставить перьевые придатки вернуться, куда им положено, но глупые крылья упорно не хотели убираться. Черт, черт!...       Однажды это должно было случиться. Питер совершил ошибку, и его все таки накрыло теми бетонными кусками, обойти которые он пытался за счёт своей скорости и ловкости. И это был самый необдуманный шаг за всю историю его геройской жизни. И вот теперь, будучи отволоченным в непонятную квартирку, Спайди лежал на стареньком диване, и казалось бы, совсем не дышал, но сердце его билось, и грудь едва заметно то поднималась, то опускалась, когда легкие наполнялись воздухом.       Он очнулся от боли, и от последующего толчка, который буквально заставил его подскочить над поверхностью дивана, и это было не что иное как... Крылья. У всех в этом мире есть эти чертовы крылья. И если бы ты не обладал какими-то супер-способностями, и жил как обычный человек, то все было бы гораздо проще. А так, эти крылья приходится скрывать, зажимать, прятать ото всех, чтобы хоть как-то облегчить себе жизнь. Но в такие вот моменты, когда крылья все же пробивались, Питер чувствовал некоторое облегчение. Вот только не сейчас. Сейчас все его тело ломило от страшной боли, и Паучок даже сомневался, что сможет подняться, не то чтобы ещё и крылышки свои подбирать по всей комнате. Собравшись с силами, парень смог стянуть с себя маску и глубоко вдохнуть, обогащая организм необходимым сейчас кислородом. Он осмотрелся и тихо вздохнул, касаясь пальцами серебристо-черных перьев. Интересно, если его притащил сюда Дэдпул, то где он сам? - Пул, ты здесь? Если да, то... Отзовись что ли. Мне кажется, я тут без твоей помощи и вовсе помру. Паучок относился к своим крыльям с любовью, но показать их наемнику не боялся. Сейчас боль была сильнее смущения или каких-то принципов. - Пул, прошу тебя, скажи что ты здесь...       Вселенная явно ненавидела Уэйда, если кто еще не понял. Слух его не подвел - это определенно Паучок наконец-то пришел в себя, что было бы просто отлично, если бы не было так невовремя. - Минутку, Спайди! - проорал Дэдпул и чуть не полетел на пол, споткнувшись о собственное крыло.       Когда-то они впечатляли: соразмерные габаритам наемника, многие метры размаха в полном раскрытии, яркий, теплый цвет оперения, выдающийся баланс... Теперь крылья Дэдпула замечательно олицетворяли бардак, который творился в его жизни и голове. Маховые перья были посечены, оставшиеся потускнели от пыли и грязи и переломаны от небрежного обращения. Показать крылья - жест доверия или любви, чужим их открывали только в случае крайней необходимости, и об оперении обычно заботились члены семьи или партнеры. Ни того, ни другого у Уилсона не наблюдалось, а толком очистить крылья самому было невозможно, так что он ограничивался тем, что установил под потолком душа распылители и изредка смывал потеки крови и уличной грязи. Помогала импровизированная мойка, если начистоту, не особенно, но Дэдпул так или иначе не желал лишний раз видеть обрубки... так что это ничего.       Вечно держать крылья под кожей было невозможно, вот они и измарывались в чем попало... Уилсон с беспокойством глянул на дверь: пора бы проверить, как там Спайди, но проклятые клубки перьев отказывались втягиваться. Уэйд всегда тянул до последнего, доводя себя до выматывающих болей в спине, прежде чем ненадолго выпустить крылья, и теперь сопротивляющиеся подобному насилию придатки неумолимо развернулись на всю длину.       Судорожно оглядевшись по сторонам, наемник стянул с радиатора внушительный кусок влажного полотнища - черт знает, что он тут делал, но все сгодится - и поднял с пола то, что осталось от повязки.       Спустя пару минут он обзавелся импровизированным балахоном на спине, перехваченным эластичными ремнями. Поджатые крылья под самодельным чехлом сводило судорогой от неестественного положения, но, по крайней мере, Уэйд мог быть вполне уверен, что они внезапно не раскроются снова.       Наемник открыл дверь - и замер на пороге. Пауза длилась несколько секунд, после чего Дэдпул поспешно закрыл себе глаза ладонью, словно хотел уверить Спайди, что ничего не видел. Его сложенные крылья под балахоном беспокойно затрепетали - они всегда отражали богатую мимику владельца. - Ты с ума сошел? - прошипел наемник. - Спайди, у тебя... ты что, не видишь... черт, ты должен их убрать, ты точно не хочешь показывать их... мне! - черт с ней, с маской; крылья - это гораздо интимнее.       Чего-то подобного Паук и ожидал. И если бы он мог, то убрал бы чертовы крылья, но кажется, спина все таки была сломана, а потому это проклятье не только не собиралось подчиняться, так ещё и двигаться не могло. Питер обреченно простонал, ощутив сейчас себя чертовски беспомощным. - Уэйд, я не могу. Они не складываются! - в голосе парня явно звучало отчаяние. Он мог пошевелить руками, но и то, каждое движение отзывалось яркой вспышкой боли в позвоночнике. У него не было такой же крутой регенерации как у Дэдпула, а потому, на восстановление нужно потратить очень много времени. - Я доверяю тебе больше всех, если тебе так важно это знать, и я говорю это не потому что сейчас сдохну от боли, а потому что это так и есть! Питер попытался повернуть голову в сторону Пула, и (о, чудо!) ему это удалось. - Все, что тебе надо - это помочь мне как-то убрать крылья. К утру я уже смогу ходить и все будет нормально, не впервой уже. Чувак, пожалуйста... Открой глаза и помоги мне, я буду жизнью тебе обязан.       Конечно же Пит понимал почему его союзник так решительно отказывается смотреть на его крылья, ведь их видеть позволено лишь самым близким, практически родным или все так же родным людям, а он таковым не был. По крайней мере, наёмник так думал. Он ведь ничего не знает о своём друге-Паучке. Совсем ничего. Ни его мыслей, ни тайн, ни тех чувств, о которых Паркер даже самому себе признаться не в силах. Но сейчас ситуация из ряда вон выходящая. - Помоги мне.       В ответ на слова Паучка остатки перьев на крыльях наемника так распушились, раскрываясь веером, что приподняли балахон, распирая ткань изнутри. Потребовалось значительное усилие воли, чтобы хотя бы слегка унять их мелкую вибрирующую дрожь. - Ладно, - пробормотал Уилсон. - Ладно, хорошо... Я помогу.       Дэдпул сглотнул и медленно отнял руку от глаз, позволяя себе смотреть. Спайди по-прежнему лежал, распластавшись, на диване. А повсюду вокруг - они словно заняли всю чертову комнату! - лежали его распущенные крылья - чуть меньше, чем у Уилсона, но ладные и блестящие, как уголь с серебром. "Как мы и говорили, они шикарны..." - мечтательно протянула белая табличка. "О-ох, они не белые, они черные! Это даже круче! - восхищалась желтая. - Спайди - ворона? С ума свихнуться, в смысле, еще больше свихнуться, чем мы уже! Красотища!"       За спиной Уэйда затрещала ткань - это его собственные крылья вздыбились от волнения. Естественная реакция на вид чужой пары, объясняй-не объясняй бестолковой биологии, что у Спайди просто не было другого выбора, а подобные вещи так просто не подавить. Наемник метнулся назад, с грохотом захлопнул дверь ванной и вцепился в косяк изнутри, пытаясь отдышаться. Успел вовремя - ткань не успела сдаться. Еще бы немного, и...       Собравшись с мыслями, он вытряхнул из шкафчика аптечку - как-то странно держать ее, имея регенерацию, но иногда ее содержимое и впрямь пригождалось, - перетянул бинты на балахоне вдвое сильнее и вернулся в комнату. В руках Дэдпул держал заправленный шприц. - Хороший рецептурный анальгетик, - пояснил наемник; его взгляд все еще метался от крыльев Спайди к его лицу - Уилсон никак не мог определиться, можно ли ему смотреть. - Даже на меня действует, правда, в гораздо больших дозах и недолго. Тебе точно поможет, - приблизившись, Уэйд опустился рядом с диваном на одно колено и осторожно протянул руку. - Можно?... - не дожидаясь ответа, пальцы в перчатке прошлись по темным блестящим перьям. - Если что-то правда сломано, ты их не уберешь, поверь, я знаю, о чем говорю. Но, - торопливо добавил наемник, - я могу найти тебе несколько одеял, мы их прикроем, если хочешь! Только уложим поудобнее, чтобы не мялись. План такой: ты остаешься здесь и ждешь, пока полегчает, у меня есть пара штук, которые ускоряют исцеление, - заставив себя оторвать руку от мягких, даже сквозь ткань, черных перьев, Уилсон снова взял шприц поудобнее.       Суетливое и отчасти смущенное поведение Уэйда заставило Питера улыбнуться. Слабо, болезненно, но все таки. Пул прятал свои крылья, но они так и рвались на свободу, наверняка скованные чем-то плотным. Представив себе весь дискомфорт, что Пул испытывает, раз прячет их вот так, Паучок лишь тихо вздохнул. Уилсон появляется рядом совсем скоро и опускается на колено, а затем протягивает руку к темным перьям, от чего внутри у Пита все сжимается от волнения. Ещё никто и никогда не касался его крыльев, помимо тетушки. - Да, конечно...- все же отвечает Паркер и с каким-то трепетом во взгляде смотрит на это прикосновение. По коже пробегают мурашки и парень порывисто вдыхает воздух. Несмотря на свой характер, Дэдпул обращается с ним словно с драгоценностью, которую нельзя сломать, которая дороже всех... Но все таки, рука в перчатке отрывается от перьев и Уэйд пристраивает к его руке шприц. - Я согласен. Но прятать их не надо, все нормально. Правда, мне... Приятно видеть как ты на них смотришь. Черт! Сентиментальный Паучок! Дурак! Дурак! Питер отвернул голову в сторону и слегка кашлянул. - Коли уже, не думаю, что валяться здесь хорошая идея. Итак вон, пол комнаты занял... - Лежи, нет смысла доламывать то, что и так сломано, - махнул рукой наемник, отточенным движением вгоняя иглу в предплечье Спайди и плавным движением нажимая на поршень. - На тебе должно сработать буквально за пару минут. Только не больно-то дергайся, когда отпустит - эта дрянь только забирает боль, а не лечит, будешь ерзать - сам же хуже сделаешь...       Тут до Дэдпула с некоторым опозданием дошло, что Паучок только что сказал, и наемник ненадолго заткнулся, - вот уж редкий случай! - явно осмысливая новые законы мироздания. Потому что будь все по-старому, никогда, ни при каких условиях Спайди бы ничего подобного не сказал! - Они великолепны, - наконец серьезно глянул на него Дэдпул, снова украдкой прослеживая край пера. - И таблички тоже так считают. Они вспомнили все синонимы к слову "красивый", которые мы знаем. А знаем мы много... - он поднялся на ноги и встряхнулся всем телом. - Надо привести тебя в порядок. Уилсон обошел крыло, примерился, что-то прикидывая, и бережно, со знанием дела приподнял его над полом. В выверенной хватке перья не мялись, и крыло без сопротивления согнулось точно в суставе, рефлекторно подбираясь ближе к спине носителя. - Больно? - с беспокойством уточнил Уэйд, пока проделывал то же самое со вторым крылом и раскладывал его в естественной позиции вдоль тела союзника . - Так должно быть удобнее. Ну то есть тебе сейчас, наверное, вообще никак не удобно, но по крайней мере так сложнее что-то повредить.       И правда, действие этого лекарства дало свой результат совсем скоро и боль на время отступила. Питер слушал ровный голос Дэдпула с прикрытыми глазами, но когда он стал говорить о том как прекрасны его крылья, то просто не смог сдержать улыбки. Черт подери... Это так приятно! - Спасибо, Уэйд. Я думал, ты меня поднимешь на смех, но нет. Спасибо... Ай... Немного неприятно, но так гораздо лучше. - слегка поморщившись ответил Паркер и занял более удобное положение, как для себя, так и для крыльев. Пул так бережно касался его перьев, так осторожно пододвигал крылья и сгибал их, что Питер невольно залюбовался его движениями. - Ты ангел, Уэйд. Как бы это ни звучало, но ты мне очень помогаешь, я твой должник.- тихо произносит он и едва ощутимо касается пальцами руки наемника. Господи, что он творит? Может, это от лекарства его вставило?       Эффект от препарата был заметен невооруженным глазом: Спайди заметно расслабился, пропал тот неуловимый поганый отпечаток, который накладывает на тон и движения сильная боль. Почувствовав прикосновение к ладони, Дэдпул вздрогнул всем телом и отступил на шаг, решив сделать вид, что ничего не заметил. В конце концов, кто знает, что там за побочки у этого анальгетика... - Расслабься, Спайди, ты мне ничего не должен, - помотал головой Уилсон. - Не мог же я тебя там на улице бросить, верно? Должна же и от меня быть хоть какая-то польза. Тем более что ты позволил мне их увидеть, - наемник неловко улыбнулся. - Я в курсе, что тебе некуда было деваться, но это все равно много значит. Они правда охрененные... - повисла недолгая пауза, после чего Уэйд неожиданно добавил: - Мои тоже когда-то были ничего. Не как твои... Но мне нравились, - Дэдпул повел плечами с болезненной гримасой и уселся на пол лицом к Паучку. - Теперь... теперь уже нет. Зачем он, скажите на милость, сейчас это говорит? Как будто чувствуя направленный на них стыд и сожаление, крылья слегка съежились, и плечи и спину наемника прошила очередная волна ноющей боли. Исцеляющий фактор обычно забирал мышечную усталость, но по смутным причинам почти не помогал от этого. Может быть, потому, что крылья были крайне деликатной и чувствительной штукой, не предназначенной для того, чтобы так над ними издеваться. Наемник непроизвольно застонал и снова повел плечами, безуспешно пытаясь сбросить напряжение.       Когда Пул стал говорить о своих крыльях, Питер услышал в его голосе печаль. Ну конечно, никому бы не хотелось так мучаться как мучается этот человек. Крылья... - Если за ними ухаживать, их же можно восстановить, Пул. Моя тётушка говорила, что дядя Бэн однажды попал в аварию и его крылья страшно повредились. Там и ожоги и переломы, в общем, без слез не взглянешь. Но он выжил, и тётя смогла их восстановить, заботясь о них, вылечивая... Подпитывая всякими штуками для роста перьев. Конечно одному восстановить такую махину тяжело, но если тебе помогают, как обычно делают пары, то есть большая вероятность на восстановление. А с твоей регенерацией... Паучок поджал губы, убирая свою руку. Уэйду это не понравилось. Что ж, будем знать. - Я могу помочь тебе вернуть крылья в первоначальный облик в благодарность за то что не оставил меня подыхать на улице. - парень взглянул на человека в маске и посмотрел ему в глаза. - Я... Я не имею права, но... Могу я посмотреть? Отпусти крылья, я же вижу что тебе больно. Пожалуйста.       По взгляду наемника можно было бы подумать, что у Спайди только что выросла вторая голова. Или как минимум появилось шесть недостающих паучьих глаз и нужное, паучье количество конечностей. Хотя нет - случись подобное, Дэдпул бы разве что пошутил на эту тему и отправился бы искать способ, как вернуть Паучку заводскую комплектацию. Спайди же удалось всерьез заставить его опешить. - Я же сказал, ты мне ничего не должен! И потом... поверь мне, на самом деле ты не хочешь это видеть. Я тебе доверяю, но... но я не могу, - наемник выглядел почти виноватым, и он совершенно точно был в гребанном ужасе. - И вообще, с чего бы тебе хотеть с этим возиться? Точно! - Дэдпул вскочил на ноги и заозирался, словно высматривал маршруты для побега; его панический монолог явно скорее предназначался ему самому, чем Паучку, потому что окончательно потерял связность. - Т-ты вообще не в себе, я только что вкатил тебе дозу той еще дряни! Что только в голову не придет. П-просто забудь. К тому же подрезанные перья почти не отрастают, я узнавал, - выпалил Уилсон.       Спустя секунду до него дошло, в чем именно он признался. Уэйд явно был сегодня в ударе, ничего не скажешь - это же надо так феноменально все испортить. Наверняка личный рекорд! "Отличная работа, придурок! Теперь он знает, что наши крылья подрезаны!" Указанные крылья защитно прижались к спине съежившегося от стыда носителя. Это было не то же самое, что пораниться или потерять часть перьев от болезни. Просто... не то же самое. Попасть в аварию не стыдно. Это страшно, но это не уродство. Это случается с нормальными людьми, а подрезают маховые перья только фрикам, вроде... вроде Дэдпула. - Знаешь что я думаю? Надо поесть. Регенерация все-таки ни на чем не работает. Блинчики или тако? - затараторил Уилсон, совершенно титаническим усилием заставив себя перестать спотыкаться о каждое слово и вернуть фальшивый жизнерадостный тон. - Или что-нибудь закажем? Хотя нет, стой, сюда ни одна доставка не добирается... Тогда блинчики, все любят блинчики...       Дэдпул ведёт себя нервно, видимо тема крыльев его довольно таки сильно цепляла, и Паркеру совсем не стоило вообще говорить на эту тему. Значит крылья ему подрезали, и летать он не может... Вот только Питер знает как можно их отрастить. Он все таки учёный. - Я хочу тебе помочь. Мне не безразлична твоя участь, Уэйд, я хочу отблагодарить тебя. Мне плевать, за что тебе подрезали перья, я могу их тебе вернуть, я... Я хочу сделать для тебя хоть что-нибудь. Паук несколько секунд смотрит на Пула, а когда тот спрашивает о еде, лишь отмахивается. Этот человек не исправим. Совершенно. - Я не хочу есть.- тихо говорит он и закрывает глаза. - Спасибо, Уэйд. Конечно же Паркер понимал, что крылья показывают лишь самым близким, но отказ наемника как-то неприятно царапнул где-то там, в груди. Влюблённое паучье сердце сжалось от сожаления и обиды за то что он не может встать и заставить его. Постойте, влюблённое? Поймав себя на этой мысли, Спайди тихо фыркнул и закрыл глаза рукой. Хватит уже бегать от самого себя. Конечно этот псих ему не безразличен. И именно это главная причина его рвения помочь. Стать ближе наемнику. "Я хочу быть твоей парой, мудак." - Я в полном порядке. И отвечаю за свои слова.       Было бы лучше, если бы Уэйд мог сказать, что его убедила призрачная надежда вернуть крыльям изначальный вид. Это даже было бы вполне логично - он мечтал об этом многие годы. Но... нет, если что в убеждениях Спайди и сработало, так это то, что Спайди вообще взялся его убеждать. Это значит, что он уверен, верно?... Насколько вообще жалким считается тот факт, для того, чтобы сдаться, ему хватило одного-единственного подтверждения? Тут ведь вот какое дело: показать крылья - жест глубочайшей привязанности, и, наверное, не вина Дэдпула, что его крылья совершенно не подходят для подобных признаний. Попробуй убеди древнейшие инстинкты, что это только все усложнит, особенно если признаваться есть в чем. - Ты об этом пожалеешь. И я тоже пожалею. И даже таблички пожалеют... стоп, таблички уже пожалели, а я даже ничего еще не сделал, - снова понес околесицу наемник, пока его руки, словно сами собой, развязывали узлы на повязке, путаясь в бинтах. "Ты всерьез собираешься это сделать? Я недооценивал твою ебанутость." "Мы же тут все понимаем, чем такие вещи кончаются? Что было в последний раз, как мы на это решились? Ничего хорошего! А в предпоследний? Тоже ничего! А знаешь, почему? Потому что мы - урод, которого все шарахаются. И, скажу я тебе, совершенно заслуженно!"       Таблички никогда не были особенно... дружелюбными. От них иногда бывала польза, но желтая и белая коробочки словно поставили себе целью существования заставить Уилсона ненавидеть себя еще сильнее, если это вообще возможно. Учитывая, что обе таблички - по-хорошему лишь части его личности... наверное, из этого можно сделать далеко идущие неутешительные выводы. Но не нужно. И так все ясно. Перед тем, как сбросить ткань и позволить крыльям распрямиться, Уэйд замер, делая глубокий вдох, и медленно повернулся спиной. - Смотри. Ты сам... сам попросил, - голос предательски дрогнул. "Знаешь что, Уилсон? Мы сдаемся! Мы пытались тебя образумить, но нет, тебе все надо сделать по-своему! Некоторых жизнь ничему не учит! Не жди, что мы будем утешать тебя позже. Например, когда Паучок сравнит то, что увидит, со своими красивыми аккуратными крылышками, и поднимет нас на смех." Наемник повел плечами, впервые за долгое время осознанно расслабляясь, и с отчетливым шорохом развернулись, заполняя маленькую комнату, его крылья.