Горько-сладкая трагедия

«Кто-нибудь еще верит в чудо? А стоит ли это делать, если ты живешь в городе, омытом кровью? Подростков Лейквуда режут направо и налево, а кто-то еще умудряется верить во всевышние силы. Все мы безбожники. Радуемся выходу нового сериала, когда на Брук Мэддокс сваливается труп ее парня. Смеемся над котиками в интернете, когда на озере находят труп Зои Вон. Да, возможно, вы даже не особо пересекались с жертвами лейквудского маньяка, но как насчет минуты молчания или чего подобного? Выключите хоть телефон на пару минут, чтобы выразить скорбь. Оторвитесь от экрана и гляньте на людей вокруг. Может быть, они будут следующими. Может быть, следующими будете вы. И не успокаивайте себя тем, что вы не общаетесь с, так называемой, „Лайквудской пятеркой“. Страшно здесь всем и каждому. Взрослым и детям, полицейским и медикам. Почему следующим не может быть кто-то из них? Помните Тайлера? Он умер один из первых наравне с Ниной. Его еще и считали этим чокнутым убийцей. Знаете, что ощущается, когда копы приходят к тебе в дом и расспрашивают о твоем брате, который числится, как главный подозреваемый в кровожадном убийстве своей подруги? А я вот знаю. Пайпер отрезала моему брату голову, потом дала ложную надежду на то, что он невиновен и жив, потом подстроила катастрофу и, наконец, явила отрезанную голову народу. Брата хоронили в закрытом гробу, а мне до сих пор не верится, что я пишу об этом в своем блоге. Разорванные двойняшки ОʼНилл. Это я к тому, что никогда не думайте, что смерть обойдет вас стороной. Не думайте, что вы точно не герой этого растянувшегося слэшера. Я бы тоже в жизни не подумала, что что-то подобное сможет коснуться меня. Я ведь девчонка, с которой ничего не случается. Буду надеяться на это до тех пор, пока маньяка не поймают. Тут уже не важно, кто. Полиция, чьей работой это считается. Или Эмма Дюваль под ручку с Одри Дженсен, которые просто хотели покончить с этим дерьмом. Я бы сейчас начала предполагать о том, кто скрывается за маской Брендона Джеймса спустя год после первого акта смертей, но это блог „Повороты“, а не „Морг“. А я не Ноа Фостер, уж извините. Постарайтесь не сдохнуть. Ваша Рокки Бальбоа ОʼНилл» Девушка захлопывает ноутбук и снимает свои хипстерские очки. Предметы летят на одну сторону кровати, сама девчонка на соседнюю. Голова немного побаливает от недосыпа и яркого света экрана в ночной мгле комнаты, но Рокки старательно держится и строит родным улыбочки, чтобы папа не прописал ей каких-нибудь таблеток. Папа доктор, мама флорист. Дом, напичканный цветами и пилюльками. Рокель, но лучше все-таки Рокки, чтобы она не вырвала вам зубами печень, любила свой блог, ночь и родителей, даже с их частой дотошностью по поводу ее состояния и действий. Опека эта, вероятно, была вызвана потерей одно ребенка и возвращением маньяка в город. Но ОʼНилл терпела чрезмерную заботу и даже не огрызалась в ответ на очередное: «Дорогая, у тебя все хорошо?». «Да, мама, все отлично. А что может быть плохого, если твоему брату-двойняшке оттяпали голову год назад, а теперь подобный ублюдок вернулся и режет ее одноклассников, как капусту?». Но Рокки никогда не скажет этого. Кивнет и натянуто улыбнется, возьмет еще порцию ужина, чтобы мама была довольна ее питанием, и быстро убежит в комнату брата, сядет на кровать, от которой все еще пахнет пряным запахом и начнет разговаривать с вещами. Шепотом, чтобы папа не услышал и не сдал ее в клинику. Девчонка снова открывает ноутбук, надевает очки и пишет в открытом документе то, что вряд ли когда-нибудь выложит в блог. «Странно сидеть в его комнате, на его кровати и знать, что он уже никогда не будет жарить телочек на этой простыне. Тай бы посмеялся, он всегда смеялся с моих нелепых шуточек. А еще он очень хотел заполучить Нину, но эта рыжая особа все никак не могла попасться в сети моего непутевого братца. Временами мне кажется, что не вляпайся он в ту историю с шантажом и, не бегая на задних лапках перед Ниной, он был бы жив. Но потом вспоминаю, что Пайпер крошила все окружение Эммы, и мой брат рано или поздно все равно бы умер. Принцип всех фильмов ужасов: главная сучка и ее недо-бойфренд всегда умирают первыми, потому что никто из зрителей их так и не полюбит. Но мой брат был задротом в оболочке горячего красавца. Хотя бы гляньте на собрание комиксов, которые заполняют все книжные полки. Он бы понравился зрителем своими шуточками в критической ситуации и легкой неуклюжестью, которая присуща каждому в нашей семье. Но Тайлер мертв. А я до сих пор строчу нелепые рассказы о нем, которые никто не прочтет и так и не узнает, каким он был настоящим. Никто не узнает, что он мог бы побороться за место последнего выжившего». Светловолосая снова закрывает ноутбук и теперь уже укладывается спать, утыкаясь носом в покрывало, пропахшее ее братом. Рокки не в депрессии, Рокки не плачет, Рокки просто адски скучает.

***

В школе она общается с кем-то по мере надобности. Вроде совместных заданий или каких-то вопросов, заданных ею или ей. Из друзей у нее только ноутбук и фотоаппарат, которые она таскает с собой постоянно. Рюкзак из-за этого весит на порядок тяжелей, чем у всех остальных, но техника у нее что-то вместо косметички у какой-нибудь девчонки в школе. Рокки фотографирует часто и тут же старается отредактировать фотографию в фотошопе, из-за чего и таскает с собой ноутбук. За обеденным перерывом или в классе самостоятельной подготовки ОʼНилл либо пишет что-нибудь в свой блог, либо редактирует фото. Другого не дано. При этом она имеет средний балл 4.1, что очень даже неплохо. В телефоне у Рокки лишь пара контактов, большинство из которых родственники или спец.службы. После смерти Тая, отец самостоятельно забил ей 911 в быстрый набор. Как будто, если на нее нападут, у нее будет время позвонить в службу спасения. Но телефон оставила, чтобы папу не тревожить, да и вообще, на случай сохранности. — Мисс ОʼНилл! — прикрикивает старческий голос за спиной девушки. Рокки дергается и медленно поворачивается, отрываясь от экрана камеры, в которой рассматривала снимки школьного коридора. Свет из больших окон падал очень красиво, и Рокки просто не простила бы себя, если бы не сделала этот снимок. — Мистер Бекер? Что-то не так с моей работой? — девушка уставилась на своего преподавателя английского с недоверием и выключила камеру, чтобы он вдруг не решил поглазеть на ее работы. — Нет, Рокель, — девчонка морщится от своего полного имени, — Твоя работа великолепна, я бы хотел попросить написать сочинение на конкурс. Если выиграешь, то будет большая возможность получить стипендию в колледж. Представляешь, участвовать будут ученики со всей Америки, а выиграет Рокель ОʼНилл из маленького богом забытого Лейквуда! В голосе преподавателя было столько восторга и радости, что девушка даже усмехнулась. Неужели из всех учеников старшей школы, у нее лучшее эссе? Нет, Рокки всегда была уверена в своих писательских способностях, не зря же она пишет в блоге, выставляя свои мысли на всеобщее обозрение. Просто ее работа, написанная впопыхах за десять минут до выхода в школу, вряд ли могла стать лучшей из всех. — Учитывая, что здесь режут людей направо и налево, то Бог действительно позабыл о нашем существовании, — с усмешкой отвечает Рокки, но тут же дает ответ на предложение, чтобы старика не подкосило от ее юмора, — Я подумаю насчет конкурса, мистер Бекер. Может, будут какие-нибудь подробности насчет работы? Тематика или жанр? Мужчина начал копаться в своем потрепанном кожаном портфеле и достал оттуда помятую пеструю брошюрку. Рокки приняла ее с натянутой улыбочкой и поспешила ретироваться. На физику к жутко требовательному преподавателю опаздывать было нельзя. Самое странное, что видела Рокки за свою жизнь, оказалась Брук Мэддокс, безошибочно ответившая преподавателю что-то о прямолинейном ускорении движения. ОʼНилл никогда больше не будет судить по обложке эту блондинку с блестящими губами и дорогими шмотками. Рокель считала себя гуманитарием до мозга костей, ну или просто немного глупой. Формулы были для нее, как китайские иероглифы, но она старалась сдавать тесты хотя бы на тройку. Неплохая память позволяла заучивать, но не понимать. Поэтому, сидя на предпоследней парте у окна, Рокки задумчиво обводила цифры, записанные в толстой тетради с наклейкой Пикачу. Звонок прозвенел достаточно резко и громко, поэтому Рокки даже немного вздрогнула, вылетая из своих воздушных замков в голове. Девушка быстро схватила свои вещи и рюкзак, где покоились самые драгоценные предметы для нее, и бросилась прочь из пугающего ее кабинета. Физика была последним уроком, а дисплей телефона утверждал, что время доходит до четырех часов. ОʼНилл вспомнила об обещании зайти к отцу на работу в больницу и принести ему пару стаканчиков кофе. Сегодня Рокки сама на машине, которую благополучно выпросила у мамы, ведь та взяла на сегодня служебную. Забрав из своего ящика несколько книжек, задание по которым нужно будет делать на завтра, девушка пошла к автостоянке. Плюсы маленького города заключались в том, что все было недалеко друг от друга. От школы ехать несколько минут до больницы, а от больницы с десяток минут до полицейского участка, а от полицейского участка около пятнадцати минут до дома, даже не превышая скорость. По радио играла какая-то незатейливая попсовая песенка, которая сразу заела в мозгу и не хотела отпускать, пока туда не прилетела мелодия из рекламы подгузников. Отлично, главное - не начать напевать ее в людном месте. Рокки успешно припарковалась у главного корпуса больницы, забрала свою сумку, оставив при этом все учебники из нее на заднем сиденье. Поставила автомобиль на сигнализацию и двинулась к приемному отделению, где должны сказать местоположение ее отца. Подставка с кофе намеревалась упасть, но ОʼНилл держала крепко и яростно. У стойки стояла дружелюбная полноватая медсестра. Терри обожала сладкие булочки и зачастую пекла их сама, угощая ими и Рокки, забегавшую временами после школы. — Хей, Терри! — воскликнула Рокель, поставив подстаканник на стойку. — О, малышка ОʼНилл здесь! — темнокожая женщина добро улыбнулась, откладывая папки. — Именно, а не подскажешь, где мой отец? Он попросил принести ему кофе. Ну, или можешь допустить меня к ординаторской. — Доктор ОʼНилл сейчас у пациента, у Ноа Фостера. Того самого, которого пырнул ублюдок в маске, — лицо Терри стало сразу ожесточенным, — Мальчик еще неплохо отделался. Залатали, шрам только останется. Но девочку жалко, она же, вроде, его подругой была. Тяжело, наверное, сейчас парнишке. — Терять дорогих людей всегда тяжело, — вздохнула Рокки, закатав рукава черно-серой кофты. Терри вспомнила, что маньяк и убийства для девочки довольно тяжелая тема после смерти брата, поэтому сразу поспешила замолчать и приняться за раскладывание документов, во избежание неловких взглядов. — Он просил тебе сразу к нему зайти, даже если будет пациент, — промолвила медсестра, глядя на девушку немного жалостливо, — Палата номер 37, и ты уж извини за напоминание. — Ничего, я и никогда не забывала, чтобы как-то мне напоминать, — с толикой боли в голосе выдавила из себя девушка и быстро ушла в сторону тридцать седьмой палаты. За ее спиной слышался тревожный вздох и причитание о собственной глупости медсестры. Рокки уже не так больно, как раньше. Воспоминания не душат, а сны, где он улыбается ей, не считаются кошмарами. Просто Тайлер яркое пятно в ее жизни. Светлое такое, голубоглазое пятно, от которого не избавиться, да и не особо хочется. От боли, которую будят старые фотографии, уже немного приятно. Рокки считает себя мазохистской. Светловолосая стучит носом черных кедов, потому что руки заняты. Услышав глухой голос отца, она толкает дверь бедром и натягивает дежурную улыбку. — Привет, Рокки, — добродушно улыбается отец, делая пометки в истории болезни. — Привет, — девушка аккуратно кладет рюкзак у двери и делает пару шагов навстречу отцу, — Я принесла кофе. Девчонка бросает взгляд на бледного Ноа в больничной сорочке и тут же становится грустно и неловко. Вряд ли он знает ее имя или что-то подобное. Хотя, сейчас уж точно узнал, правда, вряд ли запомнит. Плюсы быть серой мышкой — это ты знаешь все обо всех, но о тебе не знает никто. Рокки слышала парочку выпусков его подкаста, знает, что он любит фильмы ужасов и психологию. Знает, что он был сопровождающим Зои Вон на карнавале, а также то, что он, вместе с Одри и Эммой, первым нашел ее труп. Мистера ОʼНилла вызывает какая-то молоденькая медсестра и он вылетает из палаты, попросив свою дочь немного подождать здесь. Рокки быстро кивает и облокачивается на стенку, все еще держа в руках поддон с кофе. Парень смотрит на стаканы слишком жалостливо. Ну, конечно, здесь кофеин для пациентов под суровым табу, а после смерти близкого человека горе запивают либо алкоголем, либо кофе. Ей бы этого не знать. Рокки встает и протягивает один из стаканов Ноа. — Отец, не обидится, — усмехается она, — Ему много для сердца вредно. Фостер благодарно кивает и тут же берется за свой ноутбук. ОʼНилл хочет сделать то же самое, но это будет как-то неловко. Поэтому она оседает на пол и пялится в одну точку на потертом линолеуме. — Ты в порядке? — слышится голос Фостера, но Рокки не обращает должного внимания. Лишь монотонно бросает давно выученную фразу. — А что может быть не так? ОʼНилл поднимает глаза на больного, который променял экран компьютера на бледное лицо малознакомой девушки. — Мы ведь в одном классе на английском и экономике? — самый нелепый вопрос в данной ситуации, но Ноа не хочет сидеть в неловком молчании рядом с девчонкой, которая ни на что не обращает внимания. Уж лучше бы она залипла в телефон. — Да, а еще на химии и истории. А еще у нас смежная физкультура, — бросает девчонка, поправляя очки, — Иногда круто быть невидимкой. Знать обо всех все, подмечать мелочи. Девушка снова переносит взгляд на пол и глядит не мигая. — На сколько процентов жутко я сейчас выгляжу? — говорит она после затяжного молчания, слегка улыбаясь. — Процентов на шестьдесят, но я могу лучше, — улыбается уголками губ Фостер, а Рокки встает с пола. — Не сомневаюсь. Это первый их полноценный разговор, если не учитывать «Есть запасной карандаш?» и что-то подобное. У Ноа Фостера остается приятное впечатление о Рокки ОʼНилл. Правда, Рокки немного все равно на мнение Ноа Фостера.