Горько-сладкая трагедия

Ноа появляется на пороге школы через неделю после случившегося, игнорируя претензии матери на счет того, что он еще слишком слаб. Дома ему будет в разы хуже, тут хотя бы можно отвлечься на занятиях. Рокки видит его за соседней партой на английском. Он даже натянуто ей улыбается, что дико злит ОʼНилл. Твоя девушка умерла, последнее, что тебе хочется сейчас это улыбаться, поэтому прекрати притворяться, что все в порядке! И Ноа видит, что светловолосая слишком далеко продвинулась в понимании его эмоций. Фостер делает вывод, что она намного сильнее его в психологии. Хотя, это далеко не так. Рокки просто знает, что значит терять. Пусть даже она и не состоит в «Лейквудской пятерке». — Тайлер ведь твой брат? — спрашивает ее Фостер перед уроком, глядя на задумчивый профиль. Девушка усмехается и отвечает, не поворачивая головы. — Как же ты догадался? У нас же всего-то одинаковые фамилии, я живу в его доме, у нас общие родители и день рождения в один день! Фостер поджимает губы, коря себя за то, что не приглядывался к мелочам раньше. Он не считал Тайлера кем-то особенным, способным на убийство или что-то подобное. А потом он вспоминает, что вместе с Одри и Эммой они нашли чертову голову Тайлера ОʼНилла, а сейчас он беседует с его сестрой. Черт, слишком неловко. — Он не распространялся о своих родственных связях, — тихо говорит Фостер, вертя карандаш в руках. — Уверенна, он не знал даже о твоем существовании, — девчонка хмыкает, отворачиваясь к окну. — В смысле, вы не ходили рядом, ты не общалась с его компанией. Вы вообще делали вид, что незнакомы, — Ноа, как и вся школа, думали, что ребята просто однофамильцы. Они даже приезжали на разных машинах. — Он любил внимание, я его терпеть не могла. Он был звездой баскетбола, я бегала по округе с фотоаппаратом. Мы хоть и были родственниками, находились в разных кругах общества. Тем более, я ненавидела того, кого он строил для всей школы, чтобы казаться крутым. Странно, когда на ужине он распинается о прочитанном комиксе о Лиге Справедливости, а в школе, за ланчем, о горячей красотке, которую он трахал всю ночь. Ноа удивленно вскинул брови. Он даже подозревать не мог о том, что Тайлер ОʼНилл, крутой баскетболист и мечта каждой девушки в школе, знал о Лиге Справедливости и вообще читал хоть один комикс. Он бы что-то обязательно ответил, если бы не звонок и мистер Бекер, неуклюже ввалившейся в класс. Присутствующие пустили глухие смешки, а Рокки лишь закатила глаза. Мужику на пенсию пора, а он все пытается выглядеть, как молодой преподаватель. Пытается шутить и разрешает свободно беседовать, если это касается темы урока. Брэнсона ему переплюнуть не удастся. Лучше бы уж рассказывал истории из прожитых годов. — Добрый день, ребята, — заулыбался старик, и класс глухо поздоровался, — О, мистер Фостер, рад, что вы снова в наших рядах. Но это не освобождает вас от сдачи эссе, надеюсь, завтра оно будет у меня на столе. — Оно уже у вас на столе, мистер Бекер. В больнице, знаете ли, порою очень скучно, — бросает Ноа, снова натянуто улыбаясь. А Рокии фыркает, за что получает излишнее внимание со стороны преподавателя. — Кстати, мисс ОʼНилл, вы подумали о моем предложении насчет конкурса? Девушка прикусывает губу, опуская глаза вниз. Брошюрка валяется где-то в ящике вместе с остальным хламом, который ей лень выбросить, но не говорить же это старику. Она сразу растеряет всю свою репутацию, и оценки за красивые глазки ей уже натягивать не будут. Бекер всегда выставлял ее перед другими преподавателями в лучшем свете, чтобы не портить девушке средний балл. Видите ли, ее писательский талант и бурное воображение поможет стать ей выдающимся человеком, не стоит тяготить творческую натуру багажом цифр и алгоритмов. Учителя недовольно хмыкали, но Бекер хороший старик и все его слушали. Благодаря этому, вместо троек с плюсом, Рокки всегда имела четыре с минусом. Чем другие редко могли похвастаться. — Эм, безусловно, мистер Бекер. Я обязательно приму участие. Тема будто выбрана специально для меня, — ОʼНилл понятия не имела, какая там тема, но для пущей убедительности добавила больше подробностей. — Да? Я думал, вы довольно предвзяты к Лейквуду, в связи с происшествиями последних лет. Очень рад, что любовь к родному городу не поутихла у вас даже после случившегося. У вас получится отличная работа на тему «За что я люблю свой город». Девушка устало потерла лоб. Город, отнявший у нее брата. Город, который зовут Труповиллем. Город, которому она должна написать хвалебную оду. Черт, во что же ты вляпалась, Рокки? Она же может написать лишь слова ненависти и накатать пару страниц о надеждах свалить из этого захолустья, как можно скорее. — Ага, конечно, мистер Бекер, — наигранного энтузиазма уже меньше, девушка лишь роняет голову на сложенные руки и пытается слушать преподавателя. Бекер говорит много и зачастую не по делу. Изредка что-то тявкают ученики. Напоследок учитель оповещает о тесте и просит к нему основательно подготовиться. Звонок еле различим сквозь недовольный гул класса. Рокки подхватывает учебник и сумку и спешит удалиться, чтобы не беседовать с преподавателем на счет работы. Она так торопиться, что у выхода впечатывается лицом в спину Фостера, на что он недовольно ойкает, но девчонка продолжает толкать его вперед и, наконец, вырывается из злополучного кабинета. — Хоть извинилась бы, ОʼНилл, — осуждающе бурчит Ноа, поправляя лямки рюкзака. — Прошу прощения, — язвительно кидает ему через плечо девушка, а Фостер усмехается. В следующий раз Ноа видит ее за ланчем. Фостер сидит рядом с Одри, Брук и Эммой. Киран запропастился куда-то, но парню это не особо интересно (с каких это пор?). Рокки сидит в самом дальнем углу напротив ноутбука, нахмурившись. Рядом с ней коробка апельсинового сока и нетронутый сэндвич. Девушка убирает руки с клавиатуры, напряженно смотрит в экран, кусая губу, а потом яростно хлопает крышкой дорогущего компьютера. Фостер от этого жеста вздрагивает, из-за чего получает обеспокоенный взгляд Эммы и недовольный от Брук. — Кто эта девчонка, на которую ты пялишься? — спрашивает Мэддокс, не отрываясь от телефона. — Я не пялюсь, — раздраженно бросает Фостер, — Она дочь моего бывшего лечащего врача. — У него такая взрослая дочь? А он неплохо сохранился, — задумчиво протягивает Брук, но тут же морщится и снова начинает листать ленту в инстраграме. Фостер хмыкает, подхватывает свою сумку и уходит в сторону ОʼНилл. На удивленные взгляды подруг он только бросает что-то смутно напоминающее «Увидимся». — Он так быстро отходит от смертей своих подружек. Из-за этого мне порой кажется, что он и есть убийца, — тихо говорит Брук, косясь на фигуру Ноа. — Ноа не виновен в этом дерьме, — сухо бросает Одри, — Он просто не хочет лишнего внимания и волнений. Я видела, как он переживал. Даже забросил подкаст и разобрал свою доску на макулатуру. Эмма тяжко вздыхает. Дальше девочки перекусывают молча. Рокки бьет ноготками по крышке ноутбука, искусывая губы докрасна. Бледно-голубые глаза мечутся по кафетерию в поисках хоть капельки вдохновения, но ничего кроме чересчур громких подростков и запаха жареных сосисок не находит. Ноа садится рядом, открывает ее ноутбук, у которого даже нет пароля, и быстро пробегает по строчкам в открытом документе. «Лейквуд живописный город, который совсем недавно отпраздновал свой сотый день рождения. По традиции была выбрана Владычица Озера. Из нескольких конкурсанток выбрали только одну прекрасную Мисс Лейквуд. Жаль, что ее утопил местный маньяк, скрывающийся под маской Брендона Джеймса, который творил подобную хрень двадцать лет назад. Ну, а год назад кромсала всех подряд его дочурка, которая отрезала голову моему брату-близнецу. За что я люблю Лейквуд? Я его, блять, ненавижу!» Ноа смотрит на Рокки, а Рокки всеми силами старается не смотреть на него. Напоминание о смерти, особенно в первый месяц, это почти, как соль на рану. Жжет на сердце, печет так, что кричать хочется. Сгораешь заживо, но молчишь. Говоришь, что все в порядке. Хотя она теряла человека намного больше близкого, чем Ноа. Брат-близнец не сравнится с подружкой, которая была с тобой меньше месяца. — Прости, — тихо выдавливает из себя девушка, — Я просто выливала эмоции. Не должна была упоминать смерти, маньяка и прочую дребедень. Чтобы работа выиграла, она должна быть написана от души. Но как мне написать сочинение о любимом городе, если я его терпеть не могу? — Откажись, — просто отвечает Ноа, поджимая губы, — Твой блог искренний, поэтому его читают. Если ты будешь вырисовывать Лейквуд лживыми метафорами, твоя работа не будет такой хорошей, какой могла быть. В ней уже не будет тебя. — Ты читал мой блог? — ОʼНилл приподняла брови, повернув к однокласснику голову. — Мне было скучно в больнице, — пожимает плечами Фостер, — Решил поискать на тебя информацию, наткнулся на блог. Там, кстати, иногда фигурирует мое имя. Ты слушала мой подкаст? — А кто его здесь хоть раз не слушал? Он, как репортаж с места событий. Девушке лестно, что она заинтересовала Фостера так, что он даже потратил время на ее писульки. Ей немного приятно, что он предпочел ее своим давним подругам, с которыми он многое пережил. Ей приятно, но непонятно. Она бросает взгляд на наручные часы Ноа и видит, что через пять минут прозвенит звонок, а она так и не пообедала. Сэндвич летит в сумку, так же как и ноутбук. Так называемые «наметки» на сочинение она удаляет и старается забыть. Быстро прощается с Фостером и выходит из кафетерия. Впереди алгебра, тест, исписанный красной ручкой из-за огромного количества ошибок, и море унижений. А еще нужно поработать над сочинением, запостить что-нибудь в блог и навестить маму в ее цветочном салоне. Кажется, у нее заказ на свадьбу. Забавно, что эти ребятки женятся там, где совсем недавно нашли тело Зои. Прямо на том мостике. А еще забавно, что Рокки будет там присутствовать. Да, найдется хорошая история для блога, про людей, которым главное красивые фотографии в альбоме. Им серьезно вообще не жутко или стыдно веселится там, где умирала девушка? Люди — идиоты.

***

Рокки совершено не нравится, что свой выходной она проводит на этом чертовом озере, помогая матери украшать гребанный мост. Ей бы отоспаться и посмотреть парочку фильмов, забившись под плед и жуя соленый попкорн (от сладкого ее тошнит). Она неловко переминается с ноги на ногу, фотографируя красные цветы на фоне серой глади озера. Жених и невеста настояли на том, чтобы миссис ОʼНилл присутствовала на церемонии в качества гостя, а миссис ОʼНилл, в свою очередь, настояла на присутствии там своей дочери. Пусть даже она с женихом и невестой толком не знакома (не знакома вообще). Ей нужно будет выстоять эту чересчур сентиментальную церемонию, поулыбаться на общих снимках и быть хоть немного вежливее обычного. Она уже представляет, как через пять лет, эта пара будет листать фотографии со свадьбы и тыкать в ее лицо на карточке пальцем, спрашивая, что это за девица была на их свадьбе. Кожа покрывается мурашками от холодного ветра и Рокки запахивает черный кардиган. Подошва белых кроссовок уже запачкалась в прибрежной грязи. ОʼНилл морщиться и оглядывает местность. Мать крепит последние крохотные букетики лентой. Волны слегка колышутся, небо сереет, покрываясь грозовыми тучами. За спиной слышится звук мотора и Рокки поворачивает голову, думая, что это новобрачные. Но из машины выскакивает удивленный Ноа. ОʼНилл начинает думать, что его слишком много в ее жизни в последнее время. Рокки подходит к Фостеру, закутываясь в длинный кардиган поплотнее. Скоро точно пойдет дождь. Может это хоть немного пробудит совесть у этих идиотов, желающих скрепить свой брак у озера. — Что ты здесь делаешь? — спрашивает Рокель, хмурясь. — Встречный вопрос. Что здесь делаешь ты, и почему пристань украшают? — Кто-то в Лейквуде посчитал, что начинать свою семейную жизнь на месте преступления очень хорошая примета, — раздраженно бросает ОʼНилл, потирая переносицу под очками. Лицо Ноа становится сразу ожесточенным, он осматривает пристань и небольшой клочок земли перед ней, где повсюду красуются темно-алые розы. Фостер идет вперед, внимая полную картину происходящего. На месте, где утопили его девушку, устраивают свадьбу. Уж слишком красива была композиция. Тусклый свет, темное небо, черная вода, красные цветы и поникший силуэт Фостера. Рокки делает фотографию, увековечив разочарование Ноа навсегда. Парень пинает какой-то камень, оглядывает озеро с ненавистью и толикой боли в глазах и быстрыми шагами следует к машине. — Эй, Ноа? — зовет его девушка, отрываясь от горизонта. — Чего тебе, ОʼНилл? — Фостеру больно, что легко читается по лицу и жестам. — Не подкинешь меня? Не хочу здесь находиться. Фостер без лишних слов открывает дверь у пассажирского сиденья, пока девушка бросает маме, что уходит. Жасмин (а именно так зовут миссис ОʼНилл) смотрит на Ноа подозрительно, но потом разрешает дочери уехать домой. Дождь и правда намечается сносный, а Рокки все равно только и делала, что смотрела на воду и ныла о без толку потраченном выходном. Ну, конечно, за ноутбуком она бы провела его намного продуктивнее! Рокки пристегивается, а Фостер поворачивает ключи в зажигании. Молчание — единственное, что хочет от нее Ноа, а Рокель понимает. Молчит, уставившись в не особо пестрый пейзаж за окном. Девушка смотрит на свои ногти, аккуратно выкрашенные темно-красным лаком, и тихонько постукивает ими по своему бедру. Отвратительный цвет. Слишком вульгарный, вызывающий, слишком похож на оттенок крови. Рокки морщится, ставя в голове галочку — оттереть лак. Ноа смотрит на профиль с темно-алыми матовыми губами и вспоминает розы на пристани. Ноа смотрит на Рокки и впервые находит в девушке красоту, но не находит в ней Зои. Всю ту неделю в больнице он подмечал симпатичных медсестер и пациенток, но каждая из них подвергалась сравнению с трагически погибшей Владычицей Озера. Рокки первая, которая не имеет с ней ни малейшего сходства с ней, но Фостеру симпатична. У Ноа просыпается совесть. Он рассматривает мало знакомую девушку, хоть прошло чуть больше недели после смерти его возлюбленной. Фостер спятил, а сладкие воспоминания, переносящие его в моменты с Зои, все плывут и плывут перед глазами, прерываемые лишь красными аккуратными губами соседки по парте.