Горько-сладкая трагедия

Девушка недовольно морщится, слыша стоны за дверью, но продолжает работать над своим заданием. Ее соседка — отборная шлюха Мэдделин — в очередной раз привела кого-то в комнату, оставив Рокель без рабочего места. Коридоры в общежитии достаточно тихие и чистые, чтобы сидеть на полу, прислонившись к стене и работать над ненавистной статейкой. Стрелки часов незаметно долетели до отметки 6, и в этот момент очередной ухажер вышел из комнаты под номером 312В. Мэдделин проводила его хищным взглядом и брезгливо фыркнула в сторону Рокки. Блондинка закатила глаза, подняла свои манатки и зашла в комнату, закрывая дверь до щелчка. — Могла бы хоть смску скинуть на счет «занятости» комнаты, — бросает Рокки, устанавливая свой ноутбук на письменный стол и заодно стягивая серый кардиган. — Это вышло непреднамеренно, — сладким голоском отзывается Мэдди, — Искра пробежала, нас охватила страсть! Хотя, откуда тебе знать? #Девственница! Девушка смеется с собственной шутки, а Рокки прикрывает ладонью глаза. Все подколы со стороны этой дамы можно убрать под один громкий и пошлый тезис «Секс». Рокель даже уже не реагирует на шуточки подобного типа. — Обычно, маньяки в фильмах в первую очередь убивают таких распутных девиц, как ты, Мэдди. Девственники умирают последними, ну, или не умирают вообще. Соседка хмурится, подбирает под себя ноги и недовольно щелкает языком. Прячет темные волосы за уши и недовольно выпячивает губы. — Мы не в ужастике. — Оу, дорогая, я родом из Лейквуда. Погугли события последний лет в этом городе и сделай выводы, — Рокки усмехается и отправляет статью на рассмотрение преподавателю. До «Антарктики» ей идти около тридцати минут, поэтому нужно поторопиться. Девушка убирает ноутбук в полочку на замке и следует в гардеробную. Университетская форма сидит неудобно, да и для бара явно не подходит (не то, чтобы Рокки часто ходила в бары). Найдя в гардеробе бордовую толстовку и темно-синие джинсы, Рокки быстро переоделась. Обула полусапожки, накинула черную укороченную дубленку и ринулась из комнаты, подхватив сумку и очки. В Бостоне впервые за ее помять было солнечно. Это должно значить что-то хорошее. Люди подставляли замерзшие лица к теплым лучам и улыбались. Это выглядело слишком мило для каменного сердечка мисс ОʼНилл. Девушка расстегивает косой замок дубленки, закидывает сумку на плечо и поправляет волосы. Если воспользоваться метро — она приедет чуть раньше, но с затоптанными ногами, пешком — дольше, труднее физически, зато не придется выкидывать обувь. Погладив по голове свою внутреннюю экономичную Рокки, ОʼНилл двинулась вниз по улице, косясь на дисплей телефона. Без трех минут семь Рокки оказалась у входа в бар и осталась довольна собой. «Лицо покраснело от легкого морозца, волосы чуток растрепались, а в целом ничего», — успевает подметить девушка, глядя в свое отражение в витрине. Толкает дверь, слышит перелив колокольчиков и хмельные голоса посетителей. Блондинка оглядывает помещение, морщится от запаха дешевого алкоголя и приходит к выводу, что если Фостер все-таки придет, она всеми путями вытащит его из этого заведения. Рокки садиться за столик у окошка. В диване прожженные дырки, которые девушка сразу начинает ковырять аккуратным ноготком. Официантки к ней не подходили, наверное, ОʼНилл одним своим видом дала понять, что ничего дороже или крепче воды не закажет. Ожидание становилось все томительнее. Фостер опаздывал на семнадцать минут, а Рокель уже тысячи раз прокляла себя в мыслях. Ноа накручивает себе непонятно что, закрывается от внешнего мира, грубит не по делу — это не тот Фостер, которого Рокки когда-то знала и любила. О новом Ноа она ничего не знает, не может предугадать его следующие ходы и немного его боится. Ноа пережил кучу смертей, одиночество (хоть и созданное им самим), а еще он учится в MIT, ему там точно мозг на каждой паре выносят на каталочке. Девушка усмехается, представляя, как розовый сгусток, который когда-то был мозгом ее друга, выносят из аудитории в критическом состоянии, а сам Ноа без эмоций плетется следом, обматываясь тем отвратительным красным шарфиком. — Таксист напутал с адресом, извини, — выводит ее из транса голос. Ноа все так же бледен, но глаза блестят чуть ярче. В руках сумка с учебниками и эссе, которое он не успел сдать преподавателю, ведь тот уехал, не дождавшись ученика-капушу. Таксист на самом деле был не виноват, это Ноа был так зол, что с горяча выплюнул не тот адрес. Пришлось заплатить вдвое больше, поэтому даму угощать было не на что. — Я думала, ты вообще не придешь, — усмехается Рокель, оглядывая немного лохматого Фостера. Шарфа не наблюдается, Рокки немного улыбается этому. Парень немного хмурится, услышав такое заявление о себе, но подмечает, что Рокель приятно изменилась за время его игнора. Волосы отрасли, кожа приобрела какой-то приятный розоватый цвет, а глаза стали ярче и уже были чисто-голубыми, без сероватой дымки. — Я же сам тебя пригласил. Это было бы крайне не по-джентельменски, — улыбается Ноа. Улыбается так, как делал это раньше, когда говорил нелепости, или рассказывал о новых фильмах. Рокки от этой улыбки поджимает пальцы на ногах и издает полу-всхлип. Фостер, по которому она скучала, кажется медленно, но верно возвращался, что не могло ни радовать. — Игнорировать меня тоже было не особо вежливо, — с упреком подмечает девушка, цокая языком, но потом лукаво улыбается. Дружеское поддевание, не более. Она не хочет давить не больное и, не в коем случае, не пытается возобновить ссору. Ей было немного стыдно за свои резкие слова в его адрес, что сказалось на невнимательности во время занятий и плохом сне. — Не будем об этом, ладно? — парень выдыхает, запуская руки в волосы, — Я позвал тебя, чтобы выпутаться из собственной ловушки. Мне нужны старые друзья, Рокс. Я нуждаюсь в Роковой Блогерше. Ноа неловко, будто он снова школьник, а Рокки смешно, будто она не отошла от скамьи детского сада. Все так мило и приторно, что блевать охота, но Рокки уютно в очаровательном мирке Ноа Фостера, который снова приобретает голубовато-лиловые оттенки. — Скажи это еще раз, — с нажимом отвечает девушка, — Скажи это еще тысячу раз, скажи это на испанском! — Оо, — протягивает студент, — Заткнись, ОʼНилл! Ты прекрасно поняла все с первого раза! Так, что? Снова друзья? Парень протягивает руку, прикусывая губу. Рокки цепляется взглядом за ладонь и специально медлит, нагнетая обстановку. — У меня парочка условий, — облизывая губы, парирует она, — Во-первых, ты позвонишь Брук и Ставо. Во-вторых, поклянешься на мизинчиках, что не будешь больше меня игнорировать. В-третьих, мы уйдем из этого отвратительного места. — Я согласился, даже если бы ты попросила живого фламинго! Ноа смеется, пока Рокель пожимает его руку с важным видом. Блондинка улыбается, наивно спрашивая «Можно ли поставить еще условия? Всегда мечтала о фламинго!».

***

— Ноа, я не буду смотреть Психо в четвертый раз! — ворчит Рокель, доставая попкорн из микроволновой печи. Они запланировали воскресный киносеанс, ведь каждый закончил свои многочисленные задания из вузов и мозг требовал разгрузки. Ноа требовал свой любимый ужастик, Рокки же волновалась за то, что она единственная на свете, кто не смотрел «Скотт Пилигрим против всех». — Ну же, Веснушка, я видел его уже тысячу раз и хочу еще раз! — откликается парень, сидя на диване с ноутбуком на коленях. Рокель садиться рядом, закидывает в рот пару зерен и медленно проводит языком по губам, глядя куда-то в потолок. Фостер следит за этим движением, выдыхает, прикрыв глаза, и сдается, вбивая в адресной строке название экранизации Скотта Пилигрима. Рокель злобно усмехается, набивает в рот побольше попкорна и, довольная, устраивается на плече Ноа. Последний в свою очередь решает, что у девчонки слишком много козырей в рукаве. Полтора месяца назад они съехались. Три месяца назад Фостер в слишком официальной манере предложил ей стать дамой его сердца. Рокки тогда закатила глаза и отмутузила его букетом красных роз, за то, что он (внимание цитата) «Тупая скрытная задница, которая делает дико странные сюрпризы и задает риторические вопросы, ведь каждый идиот на свете знает, что она согласна и без этих пафосных букетов и ресторанов!» Они тогда пялились на звезды всю ночь, а потом пытались привести в должный вид костюм, который Ноа взял напрокат. Пришлось еще платить за химчистку, зато какая романтика. — Мы познакомились после того, как чокнутый маньяк убил мою девушку и чуть не убил меня. Ты дала мне кофе, и у нас был немного странный разговор, — упоминает Ноа на середине фильма. — Это было чертовски давно, Пуппи-Док, — выдыхает Рокель, — Сейчас нет того, что пугало нас раньше. Мы боимся сессии, счетов за квартиру и проблем с интернетом, а не психа в хирургической маске. Погибло много близких нам людей, но мы по-прежнему есть друг у друга, это что-то да значит? Или я не права? — Ты не права, когда дело касается погоды, точных наук и времени выпечки маффинов… — Эй, я не усмотрела за ними всего один раз! — Тише, Рокс, — возмущенно шипит Ноа, — Но ты права в том, что эта история все-таки с хорошим концом, не смотря на мрачное содержание. И горелые маффины были чудесны лишь потому, что их сожгла ты. Ноа улыбается, чувствуя себя в своей тарелке. Грусть от смертей не прошла, а эта черная полоса в жизни никогда не уйдет на второй план. Он будет приезжать на годовщины своих друзей в Лейквуд, будет сидеть на мостике у озера и вспоминать лучшие моменты своей школьной жизни, пытаясь закрыть глаза на всплывающие в сознании кошмары. Но пока есть кто-то сопящий под ухом и кормящий его не совсем идеальными кексами, он счастлив. А она счастлива, если счастлив он. — Люблю тебя, Фостер, — шепчет девушка, утыкаясь в плечо. — И я тебя, Веснушка. Скотт уходит с Рамоной в неизвестность, разыскивая новую жизнь. Рокель и Ноа ступают на дорогу светлого будущего.