Звездопад

      — «USG „Ишимура“ отбывает с седьмого причала через двадцать минут, пожалуйста, освободите шлюзовые помещения», — раздался приятный женский голос из громкоговорителя. — «Регистрация на НМSS „Diamond Princess“ закончиться через десять минут».       — Как обычно, людно и шумно, не правда ли Оримура-сан? — спросила моя спутница.       — Ника, ты сама захотела пройтись верхними палубами, — напомнил я, — и завязывай ты с этим официозом, мы знакомы с самого детства.       — Но как, же так, — недовольно заявила она, но под моим хмурым взглядом замолкла. — Хорошо Юрий.       — Вот и славно, — и подавая пример, я переступил порог открывшихся дверей лифта.       Главный зал, не смотря на то, что мы находились в главном космическом порту Конфедерации Земли на орбите Луны, представлял собой огромный многогранник объемом в несколько кубических километров с прозрачными гранями, где каждая грань отвечала за свой док. Забавно было то, что посмотрев вверх, можно увидеть точно такую же площадку, по которой ходили люди, словно никогда и не покидали Землю. Установки искусственной гравитации исправно выполняли свои задачи, позволяя шести платформам распределять людей среди восьми причалов прикрепленной к каждой платформе.       — «PSS „Эйзенште́йн“ пристыковался к четвертому причалу, шлюз будет готов через двадцать минут», — отчиталась машина оповещения приятным и отнюдь не механическим голосом.       — О, а вот и наш транспорт пожаловал, — обрадовался я, рассматривая сквозь стекло огромную двухкилометровую тушу частного космического корабля (PSS — private space ship) «Эйзенштейн». До этого поляризующееся стекло скрывало его от посетителей станции во избежание. Корабль был довольно своеобразной формы и своими зализанными гранями издалека, напоминал больше рыбу, нежели военное судно способное разогнаться до скоростей превышающую таковую у света. А уж для имеющего в две с половинной килотонны сухой массы (абсолютный рекорд для такого объема, обычно они на порядок тяжелее) и вовсе безобидно, хотя десяток другой пусковых шахт для сверхсветовых торпед у него точно есть, но вот где именно уже коммерческая тайна…       — Может, забежим в кафешку? — спросила Ника, осмотрев открытую площадку посреди платформы. Присмотревшись к толпе у четвертого причала, я решил согласиться. Посадка, заправка и прочие, сопутствующее подготовке к дальнему полету корабля, операции. Конечно, это могло бы стоить нам лучших коек в каютах, но с нашей профессией нам должны предоставить отдельные каюты. Работу нам в этот раз обещают не пыльную.       — Хорошо, вон там я как раз вижу свободные места. — Указал я на одну из забегаловок, из которых доносился запах неплохого кофе.       Обрадовавшись, девушка подхватила меня подмышку, и потащила в направлении указанной кафешки, напевая себе что-то под нос. Сейчас, одухотворенное лицо девушки с явно выраженными европейскими чертами, светящиеся внутренним светом лазурными глазами в обрамлении длинных до середины спины золотых волос.       Я настолько залюбовался, что даже не сразу понял, что ко мне обращаются. Точнее не совсем ко мне.       — Прелестная дама, не соизволит ли уделить мне немного времени? — сказал не типичный для такого выговора парень. Был он коротко, почти на лысо стрижен, в простом, военном, повседневном камуфляже, хитрый прищур узких китайских глазенок и улыбка «из рекламы» на все «тридцать два».       — Нет! — заявила, как отрубила Ника и отвернулась. Посмотрев на меня оценивающим взглядом. Выглядел я, кстати, совсем, не примечательно, не высокого роста, не выдающегося телосложения, как и все мои соотечественники, азиатские черты лица, черные раскосые глаза, тонкий нос с горбинкой, узкая полоска губ и черные короткие волосы, которые уже можно расчесывать в отличие от моего визави.       Похоже, оценив меня как «ниже среднего» он решил попытать счастье второй раз.       — Не желаете, ли перебраться в заведение достойное вашей красоты? — испытал второй шанс он.       Впрочем, не славящаяся терпением Ника ответила быстро и жестко, я бы даже сказал жестоко: молниеносный удар и парень заваливается на спину с кровоточащим носом. Откуда-то из-за спины донесся громогласный смех. Обернувшись, я увидел знакомую пятерку таких же военных ребят, которые приветливо помахали нам рукой. Мы аналогичным образом ответили.       — Давно не виделись Джек, Фил, Майкл! — искренне обрадовался я этим парням.       — Ба, да это же легендарная пара Оримура, — ответил за всех Джек пока мы обменивались рукопожатиями и приветствиями, — тоже на «Эйзенште́йн»?       Я кивнул, предлагая давним боевым товарищам присесть за столик.       — Новичков обкатываете? — кивнул я на поднявшегося парня, который клеился к Нике и с подозрением смотрел то на товарищей, то на нас.       — Да вот, все ищем замену Павлу, — грустно сказал Джек. — Вы кстати не в курсе с чего такой переполох?       — Знаю только то, что летим на Кеплер-Три, — ответил я.       — Первая из трех колония в системе Порциона? Что китайцы забыли в этом захолустье? — удивился собеседник.       — Это их колония, а вот для чего им столько, — кивнула она на толпу у четвертого шлюза, — людей понадобились, непонятно, — присоединилась Ника. — Даже «Эйзенштейн» у Янки позаимствовали.       — Подставой попахивает, — согласился с общей мыслью Джек. Тем временем его люди уже утащили их нового товарища приводить себя в порядок и заодно заняли соседний столик.       — Как на Луна-сити Семнадцать? — спросил я, почесав предплечье, хотя я и знаю, что той раны больше нет, но фантомные боли все еще преследовали. Интересно у отца так же или он научился от них избавляться?       — Нет, что-то другое, — не согласился Джек. — Куда более масштабное, чем вторая Лунная.       — Неужели пресловутый «первый контакт»?       — Сомневаюсь, об этом уже раструбили бы всем, кому можно и нельзя.       — Задачка… — подвела итог Ника. Несколько минут, пока выставляли наши заказы мы молчали, обдумывая ситуацию.       — Кстати, слышал, что твой папаша в составе очередной экспедиции развлекается где-то в Сириусе, — подал новую тему разговора во время затянувшейся паузы Джек.       — Да, он сейчас в составе русской экспедиции на «Королеве» готовиться к прыжку из Росс 614 к звезде Лейна. — подтвердил я. — Хоть там его не достанут.       — Ага, только вторая Европейская экспедиция вдруг летит тоже к Порциону, только через Лаланд к DX Рака под командованием Олькот, — хихикнула Ника.       — Пф, — все что смог сказать я, больше поражаясь изобретательностью женщин, чем самому факту того, что мужчине не дают побыть в одиночестве.       — Но оставим любовные игры отца на его совести.       — Да ладно тебе, за ним сейчас следят тридцать процентов домохозяек, такой многосерийной, остросюжетной мелодрамы Земля еще не знала, — хохотнул Джек. В этот раз уже я и Ника наградили наемника хмурым взглядом. Не то чтобы тема была неприятна, сами на тотализаторе на чай зарабатывали… Но когда каждый знакомый желает её помянут, это начинает раздражать. — Молчу-молчу, — сдулся Джек под нашими взглядами.       Неожиданно громогласно пиликнул мой коммуникатор, следом, такой же трелью раздался браслет Ники, а еще через мгновение такую же судьбу ждали устройства у Джека и его товарищей.       — Думаю, нам следует поторопиться, — высказал я общую мысль, все-таки одно дело не слишком удобное расположение каюты по пути к которой ты будешь тратить на минут больше и совсем другое неудобное расположение своей «птички» в ангаре и сопутствующее этому неприятности с обслуживанием.       Потому, мы все одним залпом выпили напитки, закусили закусками и едва ли не строем направились к столпотворению у шлюза. Люди, буквально чувствуя пятой точкой неприятности, расходились на нашем пути не рискуя преграждать путь столь воинственно выглядящим людям.       Действительно, даже не смотря на то, что я с сестрой выгляжу довольно цивильно, но принадлежность к совсем не мирной профессии выдает как общий облик простой и функциональной одежды с множеством мест для креплений всяких приспособлений, от аптечки до кобуры, которые, кстати, сейчас пустовали так и походка с пастилкой движений свойственные только пилотам. Даже швейцарский ножик и тот забрали… фашисты. И даже кожаная куртка, накинутая поверх, не особо скрывала целевую аудиторию подобной одежды. Особенно, когда все вокруг щеголяли либо в деловых костюмах, либо в легкой летней одежде.       Правда, спустя пятнадцать минут хода, когда мы были уже у четвертого шлюза, ситуация кардинально изменилась, ибо здесь были все в подобной одежде с соответствующими последствиями. Хоть и за прошедшее время людей стало значительно меньше, младший наемный военный состав уже погрузился на корабль, но при этом начал подтягиваться гражданский обслуживающий персонал. По крайне мере, как иначе назвать эту галдящую толпу я не представлял.       — Удостоверение? — спросила сержант ВКС с улыбкой матерой стюардессы… дожили маркетинг и армия. А уж как отца передернуло, когда он в первый раз все это увидел… «Неприятные воспоминания», — ответил он тогда на мой вопрос. Передав ей, нужный документ, и дождавшись утвердительного писка сканера, вернул оный на место, затем, прошел через сканер, проверивший меня на предмет подозрительных вещей, в четвертый раз только на этой станции, а летели с тремя пересадками… Далее мой путь лежал в центральный распределительный пост, он же «тыл», он же «крысятник», она же корабельная служба снабжения и распределения ресурсов.       — «Беспроводная связь заблокирована… Поступил запрос на модерацию обмена данными с сетью, принять?». — Подала признаки жизни до того заблокированная дополнительная реальность, отреагировавшая на запрос согласием, уловив нужную мысль. Как только связь опять появилась, пришло уведомление: «Поступил пакет данных приоритета А-1».       «Воспроизвести», — приказал я мысленно.       «Лейтенант Оримура, вам предписано явиться в тактический штаб PSS „Эйзенште́йн“ десятого марта две тысячи шестьдесят третьего года. Конец сообщения» — зашибись, целый месяц переть к цели будем.       «К сообщению прикреплено два документа: «схема жилого блока 2P» и «схема расположения груза TW2331 в десантном ангаре №3». Открыть?».       «Проложить путь к ангару», — приказал я и уже более целеустремленно шел к крысятнику. Удивительно, но Ника сзади не отставала, несмотря на все бюрократические процедуры перед ангаром. Потому в отсек «тыловиков» мы вошли практически одновременно.       — Места у «станка» заняты! — с ходу крикнул нам, мужчина, сидевший за самым большим столом в каюте, которых имелось три штуки, но присутствовал только он один.       Вечно они так говорят. Даже этот мужчина «в самом расцвете сил», с квадратным лицом, спрятанными под массивными надбровными дугами глазами и немного кривоватым носом всего лишь хочет немного больше…       — Знаю, — кивнул я, Ника, молча, шла за мной, — мной и заняты, — жестом я скинул ему прикрепленный документ, в котором указывались места парковки моего и Ники Титанов. — И не дай Бог впоследствии ошибки они окажутся «свободны». Понятно?       Мы по сверлили друг друга хмурыми взглядами несколько минут, должен признать у противника это получалось внушительней. Виной тому куда более внушительная комплекция или особенности лица я сказать не смог.       — Заканчивайте этот цирк, я хочу в душ, я хочу в чистую постель и я очень сильно хочу забыть этот трехдневный перелет из Парижа, — хмуро сказала Ника. Мда, все же зря её оторвали от её идола — Шарлоты Дюнуа. Теперь из-за этого бурчит по поводу и без.       Мы с собеседником рассмеялись.       — Давно не виделись Юрий, — сказал местный завхоз и по совместительству старый друг отца.       — Да дядь Миш, давно не виделись, — поприветствовал я его в ответ, присев за стол. Ника вздохнула, возвела глаза к потолку, но ничего больше не сказала и присела за другим столом, у которого стояла вазочка с печенками.       — Какой я уже тебе дядя, сам уже вымахал, небось, уже женат, совсем забыли старого пустотника, — посетовал он.       — Да, какая-уж тут личная жизнь, — посетовал я, а Ника особенно горестно вздохнула. И выглядело это так потешно, что я чуть не рассмеялся в голос, но нельзя, иначе об уединении в теплой кроватке можно будет только мечтать, а мне работать нужно, между прочим! — как подписал контракт, так и мотаюсь по всяким «командировкам».       — Говорили же тебе, иди на инженерный, сейчас бы сидел у Нохотоке под крылышком.       — Пфе, и строить этим «клушам» произведения искусства? — скривился я. Ника фыркнула с видом «что ты в этом понимаешь?». А собеседник понимающе покивал головой.       — А как тебя сюда занесло? — спросил Михаил.       — Последняя операция по контракту с «IMI», — пожал плечами.       — Ого, даже евреев дернули.       — Да. Я смотрю, у нас тут еще тот интернационал собирается, по какому поводу хоть?       — А ты не в курсе? В ВКС Конфедерации объявили «Alien-3»…       К месту базированию наших Титанов в трюме корабля шли мы в тишине. Даже Ника, которая обычно отыгрывалась на мне за то, что вела в разговоре себя, как примерная ямато-недесико, сейчас молчала. Встреченные знакомые и не очень люди удостаивались лишь скромными приветствиями. Да и им, по-видимому, было совсем не до того. Экипаж суетился, практически у всех сервисных консолей встреченных нами кто-то что-то делал. Не раз мы видели вскрытые панели, в которых копались техники и инженеры всех мастей. Потому в общей обстановке корабля я с сестрой не выделялся, скорее наоборот, сливались. Даже не смотря на то, что бортовая электроника проверяла нас каждые несколько минут на предмет права находиться в том или ином месте корабля.       Войдя в нужный отсек трюма корабля, я осмотрелся. Грузовой шлюз уже был открыт и через него десятки транспортных колесных роботов завозили в закрытые контейнеры. Устанавливая их в четком одном им известном порядке. Система дополненной реальности автоматически высветила их рабочую зону, в которую входить было запрещено. Следуя моему желанию, в дополненной реальности проявился так же маркер моего Титана. Который, увы, высвечивался где-то в недрах грузового корабля пристыкованого к «Эйзенште́йну».       — Твой?       — Тоже, — вздохнула Ника.       — Если ждете выгрузки Титанов, то можете отдохнуть палубой выше, их очередь настанет только через три часа, — окликнул нас мужчина во флотской форме и погонами старшины.       — Спасибо, — кивнул я, — каталог «навесного» уже есть?       Он задумался на несколько мгновений, а затем жестом бросил мне файл. КПК — сердце дополненной реальности любого человека, пиликнул, сообщая о приеме файла.       — Благодарю.       — Не за что, — кивнул старшина и потерял всякий интерес к нам.       — Что будем делать? — спросила Ника.       — Палубой выше столовая, а двумя жилой отсек… ты голодна?       — Нет, — ответила Ника.       — Тогда, стоит проверить наши покои.       — Ага, — довольно сказала она. А у меня закрались некие подозрения, что не все так хорошо в королевстве Датском.       И они, подозрения, не применили оправдаться. Вернувшись в главный магистральный туннель и поднявшись на лифте сначала на уровень выше, а затем поплутав по коридорам камбуза, поднявшись в жилой отсек я понял что что-то не так, когда Ника вошла в комнату предназначенную для меня вместе со мной и там к моему вещему страху обнаружилась ОНА — двуспальная кровать.       — НЕЕЕЕЕТ! — простонал я, и было в этом стоне столько тоски и печали что стальные переборки пустили скупую слезу.       — Даааа! — радостно возликовала Ника.       Пережив эмоциональный всплеск, посмеявшись над реакцией, мы принялись приводить комнату в порядок. Шкафы, специально приспособленные для удержания своего вместимого в условиях невесомости и при даже взрывной декомпрессии, быстро заполнялись уже доставленными в каюту вещами. Личное оружие, увы, останется в арсенале. Разумная мера предосторожности, но раздражающая.       Мы так увлеклись приведением каюты в жилое состояние, что чуть не прошляпили оповещение о том, что «Титаны доставлены и доступны для пилотов».Сорваться с места и проверить состояние наших малышек нам не позволила только давно вбитая привычка не бросать дело на полпути и то, что осталось нам буквально минуты три на то чтобы закончить распаковку вещей.       Назад шли мы уже практически на прямую, зная маршрут, который кроме того, уже указывала и местная бортовая электроника, верифицировавшая наши личности, вместе с соответствующими допусками и разрешениями.       У входа на склад нас опять поприветствовал кивком знакомый старшина и жестом указал на нужные контейнеры, которых тут должен признать было много. Помещение размерами где-то тридцать на двадцать и на десять метров было заставлено контейнерами чуть более чем полностью, исключением был десяток контейнеров поставленных в один угол напротив развернутой, выступающей на метр из пола платформы.       — Всего десяток? — удивился я.       — Да, Титанов всего три десятка взяли, а техника пойдет другим кораблем, потому хватило места, что бы разбросать вас по разным ангарам, хотя скольких нервов это стоило Петровичу одному богу ведомо, — подал голос старшина, заинтересованно поглядывающим на упомянутые контейнеры.       Ну да, это вам не ширпотребные НД, которые уже сейчас можно встретить на каждом углу. А полноценная боевая механизированная единица, которые даже на парад не выводят, ибо все так или иначе заняты в разных сферах жизнедеятельности, от освоения планет с агрессивной средой до банальной охраны и сопровождения особо ценных лиц. Собственно говоря, все то, чем мы с сестрой занимались, последнее пять лет на работе у евреев, пардон, у государственной корпорации «Israel Military Industries».       — Значит, мы у тебя приписаны? Я Юрий, а ту красотку за моей спиной зовут Ника, приятно познакомиться, — спросил я, пока сестра осматривала контейнеры, проверяла целостность пломб и цифровых подписей замков.        — Русский? — удивился старшина. — Не похож. Меня зовут Войцех Новак, завсклада.       — Это длинная история, — ответил я, но тут нас прервала Ника.       — Все цело! — крикнула она.       — Отлично. Саманта выходи! — через мгновение створки контейнера распахнулись, а из него медленно выкатилась платформа, на которой лежал в сложенной форме антропоморфный робот.       Как только платформа с роботом подъехала к большой платформе перед контейнерами, он начал оживать. Сначала мы услышали прерывистое шипение — работала система диагностики пневматических приводов, затем следуя инструкции предстартовой диагностики, начали раздаваться щелчки и попискивание работы электроприводов. Сейчас серебряная, начищенная до блеска сегментная броня, покрывающая робота, и в первый момент казавшаяся монолитной стала похожа на чешую постоянно меняющую угол наложения друг на друга. Еще целых десять минут робот убеждался в собственной боеспособности.       — Готова к действию, Юрий, — отчитался робот, немного механическим тоном с акцентом древнего синтезатора голоса. Нравиться ей пародировать ИИ в представлении людей начала века.       — Принимай меня и подымайся на стенд, хочу посмотреть, что натворили механики после последней операции, — попросил я.       — Слушаюсь и повинуюсь.       — Еще одна на мою голову, — пробурчал я, пока вставший в полный рост, около пяти метров, робот, подставил руку для того, чтобы я смог спокойно залезть в капсулу в её груди.       Оказавшись внутри, система дополненной реальности без спроса включила камеры внешнего обора и спроецировала их изображение на стены капсулы. Следом, поверх картинки зажглись индикаторы состояния реактора ядерного синтеза, центрального ядра, опорно-двигательного аппарата и оружия. Последняя иконка горела красным цветом, сообщая о не способности действовать дальше. Когда я обратил на это внимание, выпал комментарий системы, сообщивший о том, что оружие отсутствует. «А то я не знаю», — мысленно добавил я и индикатор пропал.       — Я обязана доводить подобные мелочи до пилота, — напомнила Саманта.       — Вот же Заноза, — пробурчал я.       Робот тем временем поднялся в один шаг на платформу и разлёгся выплывшем из платформы «кресле» больше походившем на электрический стул с поролоновыми прокладками в местах соприкосновения, но ни один робот пока не жаловался… а они могут. После недолгой игры систем подключивших робота к бортовой сети питания, системе диагностики и моделирования, я смог, наконец, погрузиться в лог изменений, оставленный мне заботливыми израильскими инженерами. Прокрутив список и не найдя ничего интересного я запустил симуляцию, стоило откалибровать работу машины под себя. Да и Занозе стоит хотя бы виртуально прогуляться.       — Я все слышу и мне не скучно, — заявила она.       — Знаю-знаю, — ответил я, а потом тихо добавил, — только почему-то они потом сходят с ума…       — И это тоже слышу.       Тем временем реальность вокруг изменилась, симуляция брала под контроль системы робота и взамен «отобранных» систем моделировала работу виртуального Титана с точной копией нынешних характеристик. Симуляция получилась весьма достойной. Почти вековой опыт в создании игр не прошел даром для человечества.       Сейчас я находился на небольшой скале посреди зеленного хвойного леса. Значит, местность тундра. Откинувшись в кресле и полностью сосредоточившись на управлении роботом, который практически слился с моими собственными чувствами.       Шаг, второй, поворот корпусом, чувствую недостаточную скорость, и Саманта на ходу поправляет работу тех или иных программно управляемых механизмов. Прыжок, перекат, разворот, ощущаю немного изменившийся центр тяжести, сместившийся из-за отсутствия оружия, непривычно, но в коррекции не нуждается. Прыжок, сальто и удар с разворота в дерево ногой. Ощутил только небольшое замедление при вращении. Дерево упало как подкошенное.       «Подключай систему ускорения», — приказал я, когда достаточно наигрался с настройками и виртуальной реальностью. По всему корпусу открылись дюзы реактивных электрических ускорителей.       «Выполнено», — отчиталась Саманта вместе с изменившей цвет соответствующей пиктограммой.       А сейчас будет самое неприятное, в последнем бою треть движков сломалась. И всю систему заменили на более новые… О переносе настроек никто и не подумывал, не безосновательно, но все же. При включенной системе осязания падать это не больно, но неприятно.       От антиграва, увы, пришлось отказаться еще лет двадцать назад, когда теорию их работы окончательно разработали и воплотили в жизни, а на гравитационное излучение научились наводить ракеты. Ибо, из удобного средства перемещения, для военных эти устройства стали плавающими в воздухе маяками с табличкой «Палньни в меня, пожалуйста!». В рекордные сроки все НД находившиеся на службе были переведены в спасательные или другие вспомогательные службы. А уделом боевых моделей оказалась только арена Мондо Гроссо.       Альтернативой же антиграву стала система реактивной поддержки на все тех же миниатюрных двигателях, что и применялись на НД, но в куда большем количестве.       Вот и сейчас, найдя длинную ровную площадку, я, проведя небольшой тест каждого из двадцати двигателей (по четыре на каждую конечность и еще четыре более мощных на корпусе), запуская и проверяя тягу, заодно делая первоначальные настройки, начал свой разбег. Скорость перемещения уже давно стала ключевым параметром любого титана на открытой и полуоткрытой местности, которая больше упирается в пилота и его спутника, нежели в технические ограничения (математическая модель разгонялась по ровной местности до девяти сотен километров в час, тогда как официальный рекорд чуть более четырехсот). Шаг и система двигателей вспыхивая на секунду, дает дополнительное ускорение, как бы мягко подхватывая и продолжая импульс, создаваемый шагом робота. Многие из игроков в «Quake» смотря от лица камер робота, могут узнать в этом «рапрыжку». С каждый «прыжком» робот набирал все больше и больше скорости, слава богу, синхронизация движков не подкачала, и скажем, правый плечевой двигатель меня внезапно не раскручивал как это случилось один раз…       — «Прости…»       — «Я тебя не виню», — вздохнул я, сколь Заноза педантична, столь же и ответственна, потому небольшой инцидент, произошедший на заре нашего знакомства, она до сих пор себе простить не может. Хотя, справедливости ради, нужно уточнить, что тот Титан ушел на слом…       Тем временем, с каждым прыжком набирая скорость, титан разгонялся, я начал вилять, проверяя работу системы стабилизации, внося мелкие коррективы в её работу. Титан вел себя покладисто, легко подчиняясь любым командам, словно это мое второе тело, что не было столь уж далеким от истины, но об этом в другой раз.       Когда я вышел из виртуальной реальности, напротив меня уже сидел отнюдь не ожидаемый мной титан Ники, а довольно забавно выглядящая, словно кошка (ушки и хвост прилагаются), японская поделка. Судя по всему, титан уже давно в виртуальной реальности занимался тем же, чем и я несколько минут назад.       Крепления, удерживающие мой титан, тем временем раскрылись, выпуская моего робота из захвата. Обстановка вокруг тоже изменилась до неузнаваемости. Помимо японки, меня и сестры, вокруг было еще семь титанов. Все активные и судя по индикаторам от сети с пилотами внутри. Кто-то просто расхаживал вокруг, сестра с кем-то уже играла в карты (учтя, что они сидели в Титанах, выглядело внушающее, пускай карты были сугубо виртуальными), некоторые просто устроились поудобнее на контейнерах изменивших свой режим из транспортного в развернутый, чем сейчас и занимался контейнер, в котором прибыла Саманта.       — Всем привет! — сказал я, в общую сеть, привлекая внимание к себе.       — Здоров гуляка! — поприветствовал самый крупный Титан, который играл с сестрой в карты, помахав заодно манипулятором в приветствии.       — Он не гуляка! — опять включила свой «механический» тон Заноза.       — А слухи не врут, Титан не менее строптив, чем хозяин, — хохотнул у меня из-за спины Титан с большой красной звездой на корпусе, занимавший освободившееся место.       — Пф, — фыркнул титан со звездой и затих, когда система станка подключалась к титану. По-видимому, решил не тянуть резину и сразу провалился в виртуальное пространство.       Остальным пилотам было все равно, кто-то явно кимарил в контейнерах превратившихся в комфортабельные кресла размера титана. Ника и еще двое играли в карты, и лишь один робот постоянно расхаживал вокруг, причем так неуверено, что, казалось, титан, переставляет ноги только чудом. Новичок? Отметив этот факт про себя, я присел в раскрывшееся из контейнера посадочное место для титана, заодно глуша в правильной последовательности одну систему за другой.       — Ты долго? — спросил я у сестры.       — Доиграем и я вся в твоем распоряжении, — игриво сказала она.       — Лады, — ответил я, выходя из титана и напоследок добавив, проложа руку к закрывшейся броне, словно стирая одному мне видимую соринку на серебряной броне. — Не скучай.       Идя по коридорам корабля в столовую, стоило самому перекусить и захватить что-то сестре, она как обычно придет голодная. А кто о ней позаботиться кроме любящего братика? Вот именно, что все остальные, но есть же я! Потому все остальные подождут.       Только вот в столовой я весьма, мягко говоря, удивился. С десяток человек, или почти человек сидели себе и о чем-то разговаривали.       Почему почти? Так за столом, помимо вполне себе нормальных людей, сидело три андроида (или киборга?). Пока, увы, очень далеких от совершенства машин для переноса прошедших «трансформацию» людей. Заказав ужин себе и с собой в каюту для Ники, я нашел свободный столик.       И нет-нет, да мой взгляд возвращался к андроидам, игрушки это не дешевые и чуть более чем бесполезные, потому внутри сидят «свободные». Вид этих, пожалуй, все-таки людей, натолкнул меня на давно забытые размышления о почти искусственном разуме. Размышление довольно банальное, на тему еще более банального вопроса — «разум и душа, это одно и то же?»       Сейчас, это главный лейтмотив во всех философских спорах современности. С тех пор, как разум человека стало возможно перенести на искусственную платформу прошло пятнадцать лет. Кто-то говорит, что это аморально, кто-то, что это попрание Бога как когда-то клонирование, а кто-то просто ждет всех желающих перенести свое сознание на новую платформу по самым выгодным тарифам. Я никогда этим не задумывался об это действительно серьезно и глубоко. Возможно, потому, что мой отец и мать первые кто пережил подобную операцию? Кто знает.       Ибо, что такое голое перенесенное сознание? Это тот самый Искусственный Интеллект из двадцатого века, только не искусственный, а вполне естественный, банально скопированный (или трансформированный, кому как больше нравиться) на другую менее прихотливую и более живучую платформу. Одним из таких является и Саманта, она же Саманта «Заноза» Смит. Правда про обстоятельства своей «трансформации» она молчит, а я не спрашиваю. Не принято это. Подобным когда-то человеческому разуму, сейчас обладает любой космический корабль, зачастую не в одном экземпляре. Титан и много самых разных машин, вычислительных и исследовательских центров и прочих устройств на земле уже не обходиться без помощи гибкого, способного работать 24/7 разума.       Сама история их появления весьма забавна. Пока кто-то протестовал против таких аморальных шагов, как только пошли первые слухи, прогресс уже сделал свое дело, конвейер по превращению людей в ИИ уже был налажен, а их использование во многих отраслях стало незаменимым.       Правда, не смотря на то, как это мрачно звучит, во избежание, за «ИИ» были признаны человеческие права в полном масштабе. Что в свою очередь избавило от рисков бунтов машин, хоть и избавить людей от ксенофобии никто не смог. Да-да многие бояться этих людей воплотившихся в машинах, но сделать уже ничего не могут, только ворчать, да проклинать их.       Но, своя специфика все же существует, в основном из-за цены переноса сознания. Одна оцифровка требует около трех килограмм золота, полутора килограмм сверхпроводников, десяток литров разной сверхдорогой химии и около пятисот грамм нанороботов (цена за один грамм роботов, примерно три килограмма золотого эквивалента) которые в течение года заменят клетки вашего мозга, на полимерную альтернативу со сложно произносимым названием. И еще около года на то, чтобы научить мозг пользоваться его новыми возможностями. Словом — дорого, нет, не так, — ОЧЕНЬ дорого.       С другой стороны, это и уже имевшаяся техническая база которая открыла дорогу для экспансии, невиданной до этого масштабности. Всего за десять лет от одинокой станции на орбите планеты, космическая инфраструктура оказалась буквально везде. Не было планеты в Солнечной системе без колонии людей или хотя бы исследовательской базы. Орбитальная промышленность уверенно обогнала наземную. Которая едва не обвалила рынок драгметаллов и зависимые от неё рынки, в последствии предвиденный одним из первых «ИИ»(после небольших махинаций был предотвращен, а тот самый «ИИ» сейчас самый богатый разум на планете... официально).       И после всего этого, вопрос о нужности/не нужности новых представителей человечества не стоял. А политическое противостояние им перешло не более чем в банальный сдерживающий фактор в очередной «системе весов».       Сейчас же, новоиспеченный искусственный мозг с личностью на борту, если он не оплатил операцию, обязуется отработать на корпорацию долг. Обычно к вышеперечисленному сроку приписывают еще год обучения новой профессии и всего пятилетний контракт отработки после обучения… А затем, иди, гуляй на все четыре стороны (как правило остаются работать дальше на прежней должности или с повышением, с неплохой зарплатой). Ага, в колбе с жидкостью, в роботизированной платформе… Как вон те ребята не здорово косящиеся на меня.       Впрочем, я отвлекся. На данный момент, в девяносто пяти процентах случаев, на подобную «операцию» идут, неизлечимо больные молодые люди, которым нечего терять, остальным слишком дорога их «человечность». Мечта людей — жить в виртуальном пространстве оказалась не сбыточной, это оказалось банально слишком дорого, из-за чего приобрести массовость не может, а на единичных мажорах никуда не уедешь.       Ах да, наверное, стоит упомянуть о легенде, ходящей среди уже прошедших операцию переноса «ИИ». Легенда о телах ничем не отличающихся от человеческих сдобных принять их сознание… Учтя то, что источником самой технологии, по слухам, является приснопамятно известная Шинононо Табанэ. Слухи имеют более чем право на жизнь. А уж когда ты сам являешься, живым воплощением этого слуха-мечты, за которым, в случае раскрытия начнут гонку, десяток отнюдь не самых бедных разумов Земли. Тогда… Тогда жизнь превращается в увлекательный квест — «выживи, если сможешь», подразумевающий, что если кто-то узнает о природе нашей семьи, то риски связанные с обладанием частным космическим кораблем кажутся не такими уж и внушительными. Я давно уже не питаю иллюзий по поводу своей судьбы в случае «рассекречивания»… Благо, отец умеет доводить даже до не желающих это понимать детей всю сложность ситуации, иногда даже старым добрым ремнем с пряжкой.       Вот и сейчас, когда один из «синтетиков» (одно из многочисленных прозвищ «ИИ»… а уж сколько ныне нецензурных ходит…), решил подойти познакомиться, пятая точка подсказывала, что дело пахнет керосином.       — Добрый день, разрешите представиться, меня зовут Поль Базен, я имею честь разговаривать с Юрием Оримурой?       — Да, приятно познакомиться, — ответил я, вынужденный отдать дань этикету.       — Приятно знать, что в этой экспедиции будет представитель столь разностороннего семейства.       — Расширяем горизонты, — улыбнулся я ему.       Его, словно фарфоровое лицо, по понятным причинам было обделено мимикой, как показала практика, из-за особенностей человеческого восприятия, лучше пусть там будет застившая маска, чем попытка сымитировать человеческую же мимику, у многих людей подобные попытки вызывают крайне неприятные ассоциации, подсознательный страх и еще очень много неопрятных эмоций. (Вполне реальный факт, объекты по шкале внешней человекоподобности, как например, очень точно выполненные куклы или нас пугают, тогда как объекты попроще могут вызвать даже умиление, этот эффект имеет имя «Зловещей долины» https://ru.wikipedia.org/wiki/Зловещая_долина).       Правда, фарфоровая маска далеко не единственное, что выделяло моего собеседника, хотя, кое о чем говорила. Вот и эта маска. В негласном этикете «ИИ», подобную маску носят ученные. Так же, металлическую, носят инженеры и прочие технари, деревянную гуманитарии, пластиковую офисные и бюрократические работники.       И хорошо, что это ученый, ждать от него глупых вопросов о том, не встречал ли я Табанэ не стоит. Кто же в здравом уме на такой вопрос овтетит утвердительно?       — Позволено ли мне будет узнать, чем вы будете заниматься в рамках этой экспедиции?       — Пилотирование, — пожал я плечами.       — Не знал, что этот корабль принадлежит вашей семье, — удивился собеседник.       — Нет-нет, пилотирование Титана, — рассмеялся я.       Нет, я конечно знал, что о моей семье ходят всякие слухи, но чтобы личный космический корабль… Хотя…       — Вот оно что, решили пойти по стопам отца? — спросил Поль.       — В каком-то смысле.       — Я рад, что кто-то вроде вас будет участвовать в нашей экспедиции, — сказал он на прощание.       — Я тоже, господин главный биолог… Я тоже.       Придя в каюту, я долго не сидел, свернутая, как обычно, дополнительная реальность опять назойливо наседала, напоминая о не прочитанных письмах, отчётах за день от аналитического ядра и прочих мелких радостях современного гаджето-строения. Откинув все это в бок единым жестом и устроившись поудобнее, связался с той, кому это сейчас больше всего нужно.       — Как себя чувствуешь Заноза? Сколько раз я тебе говорил, что не нужно запираться в этой сфере. Несколько процентов ресурса аппаратуры связи не сделают, ни мне, ни тебе хуже.       — Пилот Оримура, вы знаете, что использования казенного имущества за исключением рабочих целей запрещено, — механически заявила она.       Взяв под контроль системы Титана, я насильно включил виртуальное пространство и загрузил первую же попавшуюся игру полного погружения. Единственное место, где, такие как Саманта могут ощутить себя живыми.       И такое происходит каждый раз, каждый наш отпуск или выходной. Саманта похоже не понимает, или даже не хочет признавать и принимать то, что она все еще живой разум, которому нужны социальные связи не меньше чем любому другому разумному. Пример одного индивидуума, такого же «ИИ», отправившегося в дальнюю разведку в одиночку на четыре года её ничему не научил. А он, между прочим, полноценно сошел сума, когда с «разведчиком» смогли выйти на связь, у него смогли диагностировать шизофрению с раздвоением личности. Спустя год "страданий" разум сумасшедшего индивидуума ушел в полноценный разнос и "умер" из-за необратимых процессов в мозге.       Вот такие вот пироги с маслом…       — Пилот Оримура, я вынуждена напомнить, что не целевое использование приданого имущества наказуемо.       — Знаю-знаю, — покивал я, — а теперь пошли в вон тот ресторанчик. Подхватил я под руку виртуальный образ Саманты. Весьма милый кстати, чем могут похвастаться не многие синтетики после нескольких лет жизни в колбе. Короткие светлые волосы, серые миндалевидные глаза, небольшой носик и тонкие губы ярко контрастировали с острыми скулами и высоким лбом скрытым незамысловатой прической.       Вышел из игры я вовремя, благо сигнал оповещения настроить не составило труда, немного поддатая Ника как раз входила в каюту. Пришлось вставать и подхватывать упавшую в мои объятия девушку.       — И как тебе наша будущая команда? — спросил я, перехватив девушку поудобнее и понеся в душ.       — Лучше чем могло бы быть, — резюмировала она, довольно прижимаясь к моей груди, пока я сноровисто лишал её одного предмета одежды за другим.       — То есть, бить лицо завтра мне никому не придется?       — Не настолько, — коварно улыбнулась она.       — Ты, как обычно, невыносима, — вздохнул я, заходя в душ. Благо, автоматические двери не требовали применять для их открытия очередное гимнастические упражнение, как это происходит при раздевании. — И что будешь делать, если твои игры зайдут дальше?       — Для этого у меня есть ты, — довольно заявила Ника.       — Ага, значит, как играть, так меня нет, а как приласкать так уже есть! — и, перехватив эту несносную девчонку по удобнее, закинул её на плече, после чего включил холодный душ. Сестра от резкого контраста взвизгнула, а затем рассмеялась.       — Ути-пути какой плохой парень, — сказала она, посмеиваясь, пока я отмывал её тело, весьма соблазнительное должен признать.       — Очень плохой, — согласился я с ней, беря мочалку пошершавей.       — Садист!       — Сатрап, тиран, и прочее, и прочее, — применяя инструмент своего возмездия, добавил я.       — Нет, ты садист, заботливый, но садист!       — Нет на тебя отцовского ремня, — посетовал я, вынося её из душа и забрасывая на кровать.       — О! Тебе уже мало мочалки? Растешь-растешь, — рассмеялась она.       — На тебя? На тебя с плетью ходить надо! Но жалко, же портить такую красоту, — с видимым сожалением сказал я, ложась рядом. — Спокойной ночи.       — Сладких снов, — промурлыкала она, приживаясь по плотнее к моей груди.