Играючи с огнём, смотри, не обожгись.

В груди давило и безумно  что-то сжималось.  Будто весь воздух разом выкачали из легких, не давая даже самой малой дозы живительного кислорода. Он задыхался, он задыхался, упиваясь тем, кто сейчас был в его руках. Ни единой мысли, ни единого вопроса «Зачем?», «Почему?», «Ты уверен?».  Мозг просто отключился, собрал вещи и улетел в бессрочный отпуск, стоило только прикоснуться к чужим губам. А были ли они чужие? В голову въедались размытые картинки, что невозможно было разглядеть или понять, которые словно что-то пытались донести, показать, но растворялись где-то на задворках. Однозначно: он слепой дурак, ведомый внутренними порывами, не всегда  умеющий распознать их, не всегда понимающий, не всегда правильно воспринимающий. Да какое там «не всегда?», всегда! Но разве это что-нибудь меняло? Он целовал так, словно уста – единственное, что может принести облегчение, словно утонуть в поцелуе  – единственное, что спасет его. Губы, что накрывал он собственными, были настолько мягкими и нежными, что пьянило еще больше, чем вся его выпивка за  этот вечер. Их привкус был настолько знаком и сладок, что мутнело в глазах и не хотелось останавливаться. Словно наркотик…На мгновения ему даже показалось, что он далеко не здесь, совершенно с другим человеком, с тем, с кем он так хотел быть, с тем, кто снился ему каждую ночь и растворялся с первыми лучами солнца, оставляя горьковатый привкус потери, с тем, с кем он не мог быть…ни сейчас, ни в будущем, отчего становилось невыносимо больно и хотелось лезть на стену. Лишь маленький глоток воздуха, лишь еще один короткий взгляд, и пухлые шереховатые от постоянных облизываний губы перемещаются на шею, касаясь  едва заметной венки, обводя ее черты, устремляясь выше, играючи завладевая пространством за ушком, ощущая, как чаще вздымается грудь под ним. И это нравится, нравится и заводит. Так же, как и запущенные в его волосы пальцы, то сжимающие прядки, то отпускающие их. Поцелуй за поцелуем, губы скользят,  обжигая кожу, словно дежавю, ведь так знакомо…и так чуждо одновременно. Парень нехотя отрывается, лишь чтобы стянуть проклятую кожанку, что так и не успел снять после концерта и вернуть Лэю, закидывает руки за голову, сжимая белоснежную ткань, и дергая, высвобождается и из футболки, откидывая вещи на пол. Не более минуты на все, ни одной секунды промедления…. Возвращается к губам, в жадном, ненасытном поцелуе, принимаясь и за одежду парня, но встречая сопротивление. Пальцы Лэя нервно подрагивают на кистях Дэхена, словно останавливая, словно не решаясь,  и приходится оторваться от губ, смотря в глаза своим темным, помутневшим далеко не из-за выпивки взглядом, видя в глазах напротив кроме страха еще и то, родное, по чему он так скучал, что ему стало дорого и недостяжимо. И хочется верить, что это так, и он дает себя обмануть, даже не задумываясь, что все это может быть правдой, а не плодом его воображения, желаний и грез, что стоило бы снять с себя те неправильные розовые очки, что он привык носить. А пока, видение слишком сладостно и приятно. Снова тягучий поцелуй, и Дэхен ловко отвлекая, продолжает начатое, избавляя от ненужного, лишь на мгновение замирая, ощущая под ладонями то, что должно быть далеко не свойственно парню. И при обычном раскладе, он бы задался многими вопросами по поводу этого, но не сейчас и не здесь, когда тело под ним чутко отвечает на каждую ласку, да и каждое прикосновение у самого вызывает миллиарды столь знакомых, мелких разрядов, что проникают под кожу и разносятся по всему телу. Это безумство, в котором участвуют лишь двое. Это море ощущений, что расплывается по телам. Это лавина чувств, что накрывает с головой обоих, позволяя отдаться, полностью раствориться в друг друге, стирая границы и условности… ..Шум в ушах и дикий сушняк – первое, что встретило сознание Дэхена этим утром. Причмокнув губами и поморщившись, парень перевернулся со спины на бок, намереваясь продолжить похмельный сон в обнимку с облюбованной подушкой.  Но только вместо нее, его рука приземлилась на что-то довольно объемное, а нога под одеялом перекинулась через теплое и мягкое. Еле разлепив глаз, Дэ тут же зажмурился от дневного света, хотя и лучи утреннего солнца напрямую не попадали на него. Еще пару минут, и с этой задачей было покончено, но на смену пришла не менее легкая. То, что в кровати он был не один, было и дураку понятно. То, что это была темная макушка (которая совсем немного выглядывала из под одеяла) навеивала мысль о том, что какая-то скотина из одногруппников скорее всего не дополз до своей кровати. Ну, с кем не бывает, им не в новинку так делить постель, вот только….Дэхен обвел взглядом номер, замечая разбросанную одежду, отчего в голове стали зарождаться далеко не радужные мысли. Конечно, желая побыстрее очутиться в кровати, они могли скинуть все свои шмотки и разделаться с ними вот так, но….айдол медленно приподнял одеяло, заглядывая под него, тут же быстро возвращая на место. Если это окажется правдой…..Дэ зажмурился, стараясь припомнить хоть что-то из вчерашнего вечера, но кроме как Харуки более все было черной дырой. Медленно, словно от этого зависит жизнь, он еще раз заглянул под одеяло. А затем и на тело, что лежало рядом. Словно в дешевом фильме ужасов, где главный герой явно переигрывает, певец приподнял одеяло выше, шумно сглатывая, не желая осознавать, что они, черт возьми, оба голые. Оба! Откинув одеяло, Дэхен еще раз обвел взглядом спину, заострив внимание на плавных изгибах позвоночника, доходя взглядом до копчика и обратно, к шее, отмечая, что фигура все же скорее женская ….Скандала о «айдол и девушка» не хотелось, да его менеджер после такого просто убьет. Но и те мысли, что кружились в голове, сейчас были далеко не радужные.  парень осторожно перегнулся через тело, примечая несколько ярких отметин на шее, вглядываясь в лицо, и….ошарашено отпрыгивая, запутываясь в части одеяла, и не удерживаясь на небольшой полуторке, задевая и прикроватную лампу и увлекая ее вместе с собой, с грохотом приземлился на пол, будя шумом и того, кого, если честно, в таком свете событий, меньше всего ожидал увидеть. Все слова растерялись, а глаза забегали по помещению, когда пара глаз сонно воззрилась на парня, тоже по-видимому не понимая до конца, что тут происходит.