Играючи с огнём, смотри, не обожгись.

Дождь стеной окружал со всех сторон, капли били в визор, а тело скрутило болью. Боль пронизывала насквозь, до самых кончиков пальцев и не давала пошевелиться, не давала вздохнуть, заглушая собой все постороннее, постепенно сливаясь в ушах в белую полоску шума, пронзительно бьющего по ушам. Меган хотелось снять шлем, ощутить лицом эти капли дождя и тем самым отвлечься от боли, но... Она не могла шевельнуть и пальцем. Как не чувствовала и того, что куртка насквозь промокла, да вот от дождя ли?.. Какой-то человек склонился над ней, щупая артерию. Но для девушки его силуэт смазался и расплылся в дождливых сумерках. Реальность покачивалась перед глазами, то отдаляясь, то приближаясь, раскачивая мировосприятие то всплывавшей и усиливавшейся, то отдалявшейся болью, вызывая чувство тошноты от этого непостоянства. Нельзя... Нельзя закрывать глаза... Нельзя терять эту тонкую нить связи с реальностью, ни в коем случае нельзя! Ведь... Темнота вновь накрыла мысли, останавливая раскачивавшееся пространство и выключая боль и сознание... ...Крики, голоса, писк каких-то аппаратов внезапно достиг ушей, прорвавшись сквозь темноту, окружавшую ее какое-то время. А вместе с этим вернулась и боль, уже словно фоном сопровождавшая ее. Снова действительность раскачивалась, снова мысли разбегаются, норовя провалиться в темноту. Но держит, не дает поддаться слабости и нырнуть в это спасительное небытие один единственный знакомый голос. Один из всех, который фиксирует разум, надрывно что-то кричавший и от того так не похожий сам на себя. Меган все еще не может открыть глаз, что бы увидеть и удерживать ускользающее сознание все труднее. Но она цепляется за голос, хоть и не разбирает слов и не понимает, что вообще происходит вокруг, зная лишь одно - она еще не все досказала, не успела объяснить, не успела... Ничего не успела. И снова темнота... ...Ее окружает темнота, в которой теряются привычные ориентиры - ни верха, ни низа, ни лева, ни права, ничего. Лишь кромешная темнота и тишина, с белым фоном боли, который с течением времени становится уже само собой разумеющимся. Вот так живешь, день за днем, проживая месяцы и годы и думаешь, что так будет всегда, что все успеешь, все сделаешь, надо только собраться с мыслями, с духом, с силами, надо только немного подождать, а потом еще немного... и еще немного... Пока не наступает такой момент, когда наконец осознаешь, что все, вот оно, подобрался конец и ты не успеваешь сделать ровным счетом ничего. И все обиды кажутся слишком мелкими и незначительными и все, к чему стремишься - это успеть. Успеть сказать все несказанное, выплеснуть накопившиеся чувства, понимая, что осталось считанные секунды, хватаешься за них, но они утекают, как песок сквозь пальцы... Еще миг... Еще секунду... Дотянуться бы, что бы прикоснуться еще хотя бы раз. Но она не может пошевелить даже пальцем, с каждой новой попыткой погружаясь еще глубже в эту темноту, словно в вязкий кисель, затрудняющий и замедляющий и без того беспомощные попытки выбраться. Мысль о том, что бы сдаться раз от раза посещает ее, но, слыша голос, ЕГО голос, она продолжает бороться. "Только не уходи... Не оставляй... Где ты??..." Она цепляется за едва уловимые звуки из последних сил, ужас от мысли, что она снова останется одна, наедине с этой темнотой, паникой охватывает ее. И, когда кажется, что достигла предела, пальцы внезапно ощущают прикосновение и рефлекторно сжимаются, ловя среди окружавшей ее все это время безысходности первую точку опоры. Ощущения собственного тела, побитого, изломанного, вновь возвращаются, и хочется удержать, закричать, умолять о том, что бы не уходил, не оставлял одну, но все, что она может - это лишь слабо сжимать державшую ее ладонь руку... Потолок пульсирует белым пятном перед глазами и ей требуется какое-то время, что бы осознать, что это. Медленно, мучительно медленно картинка начинает проясняться, обретая резкость, так же медленно возвращается и сознание и вся окружающая ее действительность. на то, что бы осознать ту малую часть, что видят глаза и сложить все это в одну картинку уходит слишком много времени и сил. Она вновь борется с собой, что бы не уснуть, что бы не потерять это с таким трудом обретенное зыбкое равновесие между темнотой и действительностью. Но это слишком сложо, чем больше пытается, тем тяжелее наваливается сон. рядом начинает пищать какой-то аппарат, через секунду слышится какая-то суета вокруг. А пальцы тщетно ищут то ощущение теплой руки на них, что не давало сдаваться все это время. И снова паника - что, если она поддастся сну и снова не сможет выбраться из этой темноты?? По щекам начинают струиться слезы при мысли о том, что второго шанса все сказать и разрешить может и не быть, вместе со сном снова подступает темнота, снова отвоевывая с таким трудом занятые позиции. "Нет... Я... Дэ... Где ты?...."