_incorrectly

Яркий свет ударил в глаза и Юнги сощурился. Всё вокруг такое белое, слишком. Он умер? Попытавшись пошевелить хотя бы рукой, он почувствовал, что даётся это с трудом. Сколько он так пролежал? Мышцы ослабли и тело будто бы не своё. Маску на лице он заметил не сразу, а заметив, сразу же стянул её. Дышится вроде спокойно и нормально. Воздух пропах медикаментами и спиртом. В руке красуется игла капельницы, весь сгиб локтя посинел и усеян маленькими точками - уколами. Кряхтя и матерясь, он сумел сесть, упираясь на слабые руки. Мигрень давала о себе знать. А в горле ужасно пересохло, хотелось пить. Рядом никого, тихо, если не прислушиваться к шумному городу и дождю, за чуть приоткрытым окном. Капли барабанят по стеклу, по небу расплываются тёмные тучи, а вдалеке иногда промелькает молния. Он, чёрт жив. Не умер от грёбанной пули. А думал, что ему не жить. А где Чимин? Где омега?! Мысли о младшем сразу оживили альфу, он подскочил с кровати, забывая о слабости, но не надолго. Сделав пару шагов, он чуть не свалился, но сумел зацепиться за тумбочку,случайно столкнув при этом пустой стакан, который с треском разбился. Что за хуйня? Мин материл себя, за своё состояние, он даже и пару метров не прошёл и сдулся. Вновь опустившись на кровать, он раздражённо выдохнул, зарываясь пальцами в немного отросшие волосы. Надо снова осветляться. Но об этом стоит подумать в последний момент. — Вы очнулись? Юнги поднял взгляд, замечая только что вошедшего доктора. — Вам не стоило избавляться от капельницы... — Сколько я так пролежал? — совсем не хотелось выслушивать ненужные наставления. Он и так был всё это в ущербном состоянии, он уже утыкан всей этой дрянью. Больше не стоит, нет. — Относительно недолго, — мужчина подошёл к рядом стоящему аппарату, отключая его. — Как вам дышится? — Сколько именно? — Вы уже просыпались до этого, но видимо, вы этого не помните, — взяв с подноса, стоявшем на тумбочке, целый стакан и налив туда воды, взрослый альфа подал его блондину. — У вас была операция, не сложная, но серьёзная. Достать пулю из ваших лёгких было проблематично, но всё удалось. Мин Юнги, прошло три дня, — он как-то с сожалением посмотрел на удивившегося парня. — Как я уже говорил, вы просыпались один раз, но потом снова потеряли сознание. — Три дня... — Шуга опустил взгляд в полу пустой стакан. Три. Блять. Дня. Так долго. Минни. Он его не видел столько... Думать об омежке как-то болезненно. Альфа подверг его такой опасности, да и в итоге сам чуть концы не отбросил. Да Мин даже не знает, где сейчас его мальчик и в каком он состоянии! — Мне надо уйти... Надо, — полная растерянность, даже сам от себя Юнги такого не ожидал. А грубый голос стал тихим, даже немного задрожал. Он попытался вновь встать, но был остановлен доктором. — Вам нельзя сейчас получать какие-либо нагрузки. Ваше состояние ещё не нормализовалось, лёгкие требуют долгого восстановления, — переубеждать было, бесполезно, видимо. — Нет, мне надо, — уже более твёрдым голосом заявил Юнги. — Стойте, — мужчина устало выдохнул, оставляя его в покое. — Вас всё это время, каждый день, навещали. Давайте, я позвоню вашим друзьям и скажу, что вы проснулись. Хорошо? А там уже посмотрим. Парень кивнул, оставляя попытки встать с кровати. Этот альфа отчасти прав — Юнги слаб, что он сможет сделать? Идти даже не может. _____________________________________________ Он сидел, накрыв ноги одеялом и смотря в окно, видя лишь серую мглу. Даже кожа была не такая белоснежная, как обычно, а сероватая. Поникшая спина, и пальцы, сжимающие белую ткань. Намджун боялся зайти в палату Юнги. Боялся ему рассказать то, что произошло за эти чёртовы дни. Наблюдать за ним, даже так, жутко. Шуга ослаб физически, а если пробить его ещё и морально... Хосок стоял позади, кусая ногти и метаясь по коридору туда сюда. Он очень хотел увидеть вредного хёна, волновался за него, честно. Но он прекрасно понимал, почему Ким так медлит. А Мин... Мин уже давно заметил, что эти двое стоят под дверью, не решаясь зайти и это бесило. Но и загонять их сюда смысла нет, рано или поздно всё равно зайдут. И это поздно наступило. Намджун осторожно открыл дверь палаты, проходя внутрь, следом Хосок. А блондин даже не посмотрел на них, обводя взглядом серые разводы и верхушки высоток. На каком он этаже? Дождь так и не прекращался. — Юнги, — Намджун осторожно присел на край кровати, — как ты? — Я? — альфа посмотрел на гостя, расфокусированным взглядом, будто бы сквозь. — Нормально. — Это хорошо! Мы так волновались... — Что с Чимином? Он в порядке? — Юнги прервал Хосока, у которого мигом сползла с лица улыбка, он опустил взгляд. — Он... — Шуга выжидающе посмотрел на Кима. — Юнги, он уехал, вместе с папой... Кончики губ чуть дёрнулись, в нервной ухмылке. Соун вернулся. И забрал Чимина. Соун всё узнал. Ну, это должно было случиться, но не тогда, когда он был в отключке. Он бы отстоял Минни, не отпускал бы его. Но смог бы? Ли бы просто не подпустил его к своему сыну. Чимин же ещё беременный... Беременный. — Бля, — накрыв холодными ладонями лицо, прошипел Шуга. — Когда они уехали? И куда? — Вчера утром, а куда, мы не знаем. Прости. Он упустил его. Блять. Где же сейчас его Минни? Как Соун отреагировал, на его беременность? А вдруг?!... Юнги боится. Но и уверен, что Ли не причинит вреда своему сыну. — Мне нужно уйти. Мне уже лучше. — Нет, — Намджун попытался скрыть сожаление за твёрдым взглядом, но получалось это не очень. — Чо блять значит нет?! — Хён, — вмешался Хоуп, — тебе стоит ещё немного побыть здесь. Месяц другой... — Какой нахуй месяц?! — альфа был зол. Они хотят оставить его тут. Все как сговорились. — Намджун? Пожалуйста? — Нет, Юнги. Парень сжал кулаки, пытаясь не прописать боссу хорошего поебальника. Если так подумать. То из-за него всё так получилось. А с другой, если бы Нам не поставил Шугу на это задание, он бы не встретил Чимина. И горько и сладко. — Съебались нахуй отсюда! Тоже мне, друзья! — Шуга... — Вон! — неожиданная боль в лёгких немного поумерила пыл, но злость никуда не делась. Он успокоится, но не сейчас. — Хорошо. Мы зайдём завтра, отдыхай Нам вышел первый, а Хосок, как-то замешкался. И когда младший кинул в ноги Мину какой-то конверт, он быстро ушёл, бросая напоследок тихое: "Выздоравливай". Юнги нахмурил брови, кидая на конверт взгляд. Взяв его в руки, он увидел, что оно не подписано. Внутри же было письмо, написанное... Соуном. Пальцы альфы крепко ухватились за тонкую бумагу, вчитываясь в написанный текст. " Какая же ты тварь, Мин Юнги! Чёрт, как я мог тебе поверить, но уже поверил. Поздно жалеть. Молодец, работу выполняешь ты свою на отлично. Похвально. Насчёт Чимина. Ты его больше не увидишь, я тебе обещаю. Никогда. С вашим... его ребёнком я ничего не сделаю, он не виноват, что его отец такой... такой. Считай, что ничего не было. Полицию на тебя травить бесполезно. Забудь всё то, что было. И Чимина с ребёнком. Это всё." Альфа скомкал письмо и бросил его в угол комнаты. Чёрт, этот омега... Он на многое надеется. Юнги найдёт Чимина с ребёнком и заберёт их. __________________________

*flashback*

Чимин сидел в кафе, неподалёку от больницы, откуда недавно вышел. Он ходил узнать насчёт беременности, и доктор сказал, что всё хорошо. И советовал много не волноваться. После этого Хосок быстро потянул его в это кафе. Он сказал, что ему звонил тот альфа, Намджун, и спрашивал, где они. И теперь оба ждали Намджуна. Чимин не понимал что за спешка. Может что-то с Юнги?! Но, каково было удивление, когда вместе с Намом приехал и папа. Удивление. И страх. Соун сразу же набросился на сына с объятиями, покрывая лицо Минни поцелуями и чуть ли не плача. А Чимину было стыдно. — Сынок, — старший омега взял лицо Пака в ладони, пытаясь заглянуть в глаза, которые тот старательно отводил в сторону, — что такое? — Я скучал, — дрожащим голосом начал омежка, переводя полный слёз взгляд на Ли. — Я тоже. Я боялся за тебя, очень. Ты же знаешь что произошло? — Ты раньше вернулся, — проигнорировал вопрос Чимин. — Меня отпустили. Чимин, что с тобой? Младший посмотрел на альф, стоящих позади, прося взглядом тех удалиться. Благо в кафешке было мало человек. Намджун и Хосок послушно ушли, давая омегам поговорить наедине. — Папочка, — первые слёзы скатились по щекам, — прости меня... прости. — Минни? — Соун прижал его к себе, поглаживая по голове. — Не плачь. — Я плохой сын... — Что? Что ты такое говоришь? Ты самый... — Я беременный. Соун, сидел молча, бегая взглядом по лицу сына. — От... от кого? — Юнги. Левую щёку обожгло. Пощёчина была несильная, но ощутимая. Соун стоял в растерянности, во взгляде нет злобы или упрёка. Его сын, беремен от Мина Юнги. Это грань.