Не усложняй.

— Знаешь, я всё-таки шутила, когда предлагала тебе попасть к нам ещё, — первым, что увидела Вика при пробуждении, было встревоженное лицо рыжеволосой медсестры, с которой она познакомилась в прошлый раз. «Катя, кажется…» — промелькнуло в абсолютно пустой голове девушки, и она попыталась оглядеть помещение, в котором находится. «Нет, ну, точно, больница решила стать мне родным домом!» — ибо обстановка, окружавшая девушку, до боли напоминала только недавно покинутую Викой палату. «Да что за “День сурка”?! Хотя пора переставать удивляться уже». — Эй, ты меня слышишь? Вика… Вика! — казалось, и без того невероятно большие глаза Кати расширились ещё сильнее. — Не кричи… — тихо попросила девушка, с трудом разлепляя ссохшиеся и потрескавшиеся губы. — Где я?.. — заметив удивление в глазах рыжеволосой, Вика исправилась. — Ну, в смысле, какого я опять здесь? — Так ты не помнишь? — удивилась Катя, спешно наклоняясь к Вике, чтобы проверить её состояние. — Насколько я поняла по разговору твоей матери и той девушки, тебя сбила машина! Ну, ты не волнуйся, у тебя всего лишь рука сломана и сильный ушиб головы, однако скоро, думаю, ты поправишься. Хотя… — рыжая с сомнением оглядела девушку. — С твоим-то талантом находить неприятности… — Подожди, — перебила девушку шатенка, закрывая на мгновения глаза и пытаясь собраться с мыслями. — Значит, меня сбила машина? Ничего не помню… — Не волнуйся! Так бывает! Вскоре память сама восстановится! Скоро придет Павел Борисович — наш врач, он тебя осмотрит, гипс тебе уже наложили. Немного полежишь у нас, и тебя отправят домой. Надеюсь, уже навсегда. — Да уж… Где мама? — хриплым от жажды голосом спросила Вика, перед глазами плясали тёмные круги, горло нестерпимо жгло. — Когда я её видела в последний раз, она разговаривала в коридоре с той девушкой. Кажется, она пообещала твоей матери, что скоро приедет и оставила свои координаты. Такая властная… — задумчиво протянула Катя, глядя куда-то сквозь Вику. — Всю больницу на уши подняла, стоило вам здесь появиться! Слышать ничего не хотела, пока не убедилась, что ты в порядке. Попросила меня приглядеть за тобой… — Ясно, — Вика отвернулась в сторону окна, ощущая тупую ноющую боль в затылке. Подобное проявление заботы со стороны незнакомого человека вызывало волну неприязни. «Чувство вины, значит, замучило, или отмазаться хочет» — вздохнула девушка. Единственное, что она помнила точно, так это то, как загорелся зеленый свет, прежде чем она ступила на проезжую часть. А потом — темнота… И больница. Снова. Безмерная волна раздражения захлёстывала всё сильнее. — Ну, я пока пойду, а ты лежи смирно! Скоро врач придет! — девушка ласково потрепала Вику по щеке, поднимаясь с кровати, и поправила повязку на голове девушки. Еле слышное «спасибо» прозвучало за секунду до того, как захлопнулась дверь, и Вика не заметила счастливой улыбки на лице медсестры. Промаявшись ещё немного, шатенка погрузилась в тревожный сон. — Впредь за повторение подобного, Оксана Игоревна, Вам грозит штраф, или дело может дойти вплоть до увольнения! — полный лысоватый мужчина в совершенно безобразящих его лицо квадратных очках и сером костюме размахивал руками, привлекая внимание блондинки. — Я повторюсь, Вы у нас на хорошем счету, и подобного за вами ранее не было замечено и это, безусловно, один из плюсов, но такое!.. — голос замдиректора дрожал от нескрытого возмущения. Сидевшая в кресле напротив Оксана нервно заправляла прядь за ухо, всем своим видом изображая раскаяние, однако мысли её витали далеко отсюда. С матерью девушки она договорилась, грубо говоря, откупилась от неё деньгами. Оксана оплачивает расходы на лечение девушки, дает дополнительные средства на «реабилитацию», а та, в ответ, отказывается от уголовного преследования в отношении Оксаны. С этим всё было в порядке. И хотя девушке и придётся раскошелиться на весьма крупную сумму — это было всё же лучше, чем потерять работу и оказаться в тюрьме! Однако собственная неожиданно проснувшаяся совесть вопила об обратном. Оксана понимала, что поступает безнравственно, подобным образом решая сложившуюся ситуацию, но ничего поделать с этим было нельзя. Блондинка вспомнила тоненькую девчушку на холодном снегу, её мать, хладнокровно объявляющую сумму собственного молчания, и её передернуло от отвращения к самой себе. «С этим нужно что-то делать» — мысленно решила Оксана, смотря сквозь отчаянно возмущающегося начальника. Первым порывом было немедленно сорваться в больницу к Вике (благодаря матери она знала её имя), однако его пришлось отложить из-за завала на работе. Поэтому самым оптимальным решением было позвонить, что Оксана и сделала, выслушав, наконец, выговор от зама и вернувшись в свой кабинет. Блондинка набрала номер медсестры, с которой познакомилась, когда привезла Вику в больницу, та сразу назвала девушку по имени, и Оксане показалось, что те уже были знакомы раньше, поэтому она попросила её проследить за Викой, хотя сама рыжеволосая девушка почему-то вызывала в Оксане некоторое чувство неприязни. Однако сейчас было не время разбираться в собственном отношении — необходимо было узнать о состоянии здоровья сбитой ею девочки. Длинные гудки, раздававшиеся в трубке уже несколько минут, заставляли тонкие пальцы до побеления сжимать корпус телефона, делая позу блондинки всё более напряженной. «Да почему она не берет трубку?!» — с каждой минутой Оксана паниковала всё сильнее. Когда она была уже готова сорваться с места и мчаться в больницу, на противоположной стороне послышался веселый женский голос. — Алло, я вас слушаю! — Оксана сразу узнала медсестру, которой доверила Вику. — Здравствуйте, это Оксана… — голос почему-то стал на тон ниже, блондинка поняла, что спросить сейчас, как там Вика — будет очень сложно. — Мы с вами разговаривали этим утром. Я звоню узнать, как там состояние Вики? Ей ничего не нужно? — Ох, это вы… — веселость исчезла из голоса Кати, меняясь на некоторое пренебрежение. — С ней всё в порядке, если будет что-то нужно, я вам сообщу. — Конечно, — проронила Оксана, смятенная подобным ответом медсестры. — К ней можно приехать? — Посещение до пяти, палату вы знаете. Однако я сомневаюсь, что это хорошая затея. Вряд ли она захочет с вами общаться. — Ну, это я уже сама разберусь, — в ответе блондинки прозвучала неожиданная сталь. — Спасибо. — Прежде чем идти к ней, найдите меня, телефон у вас есть. — Зачем? — удивилась девушка. — Я не оставлю вас с ней наедине. В конце концов, вы посторонний человек, из-за которого она оказалась в больнице. — Я не собираюсь перед вами оправдываться, — с каждой минутой медсестра выводила Оксану из себя всё сильнее, — а вы ей, собственно говоря, кем приходитесь? — Я её друг, — повисло недолго молчание, против этого блондинке уже нечего было противопоставить. — Ну, раз так, то я позвоню вам, прежде чем зайти к ней. Однако её мать не должна знать об этом. — Разумеется, — с той стороны трубки послышались короткие гудки, означавшие конец разговора. Оксана в недоумении уставилась на собственный телефон. «Что это только что было?». Врач приходил несколько раз, расспрашивая Вику о том, что же она помнит, и не болит ли чего? В конце концов, Вика, измученная всеми этими посещениями, сказала, что с ней всё в порядке, и попросила оставить её в покое. Врач недовольно покачал головой, поворчал насчёт «наглеющей молодежи», но палату всё же покинул, оставив девушку одну. Ну, как одну. К ней, как только выдавалась свободная минута, прибегала Катя, выспрашивая — не нужно ли чего? На отрицательное качание головой рыжеволосая никак не реагировала, продолжая таскать в палату к Вике фрукты и другие вкусности и даже принесла ей маленький телевизор. На вопрос, к чему вся эта суета, девушка ответила просто: «Я так хочу, ты хорошая, мне тебя жалко». «Жалко». Это слово почему-то резануло по ушам Вики, заставляя девушку напрячься. Её никто никогда особо не жалел, она вызывала много чувств: от неприязни до восхищения, но никак не жалость. Подобное казалось ей непростительной слабостью, которую она со временем старалась истребить в себе. А тем более «хорошей» её вряд ли кто-нибудь когда-нибудь мог назвать. Даже она сама. Слишком много ерунды она натворила за последние лет пять, чтобы называть себя «хорошей». Неожиданно проснулось отвращение к самой себе. «Дожили, меня уже жалеют». Хотя подобная забота со стороны медсестры и грела что-то внутри Вики, заставляя на какой-то момент поверить в искренность Кати. Однако долго задаваться подобными вопросами Вика не стала, решив «пустить всё по течению» и расслабится уже, наконец. Поток невеселых мыслей прервала вновь зашедшая Катя, но девушка была не одна. Незнакомая блондинка, стоявшая слева от Кати и изучавшая Вику тревожным взглядом, приковала внимание девушки к себе. Красивая, взрослая, ухоженная, но, очевидно, впервые испытывавшая чувство несвойственной ей неловкости — что она забыла здесь? Пронзительно серый столкнулся и утонул взглядом в шоколадно-карих, заставляя хозяек замереть, не прерывая зрительного контакта. Первой тишину нарушила Катя, подошедшая к кровати Вики и присевшая на край. — Вик, — тихо начала девушка, робко поглядывая из-под опущенных ресниц. — Это… В общем, это Оксана Игоревна, знакомься. Именно из-за неё ты сейчас находишься здесь, — зеленоватые глаза медсестры недобро сверкнули в сторону блондинки. Вика с любопытством вновь посмотрела на незнакомку. Высокая, стройная, с чувством собственной значимости на строгом, но красивом лице. Прекрасно подобранная одежда, запах, очевидно, дорогих и смутно знакомых духов тонким шлейфом тянулся от незнакомки, заставляя девушку незаметно глубоко вдыхать, наслаждаясь ароматом, когда блондинка подошла ближе. — Вика, — глубокий голос блондинки заставил девушку нервно вздрогнуть и от чего-то покраснеть, — как ты себя чувствуешь? «И у неё ещё хватает наглости спрашивать, как я себя чувствую?!» — возмущению Вики в этот момент, казалось, не было предела. Эта Оксана заставляла её чувствовать себя крайне неловко, словно это и не она была пострадавшей в этой ситуации. — Могло бы быть и лучше… — сверкнула карими глазами Вика, наблюдая за реакцией Оксаны. — Например, если бы вы меня не сбили! В глазах блондинки на миг промелькнуло удивление, однако она быстро взяла себя в руки и изобразила на лице лёгкую тень улыбки. — Ну, с этим обстоятельством уже, пожалуй, мы ничего поделать не сможем, — мягко проговорила блондинка, с интересом отмечая покрасневшие щеки Вики и полный подозрения взгляд, которым её буквально сверлила Катя. — Поэтому мне лишь остается принести свои самые искренние извинения. Впредь обещаю быть более осторожной… Чего и тебе советую. То, как ты выскочила перед машиной, было крайне необдуманно! Вот теперь Вика точно дошла до собственной точки кипения. «Она… Она меня сбила, а теперь утверждает, что во всём виновата я?!» — пронеслось в голове у девушки, прежде чем она воскликнула дрожащим от возмущения голосом: — А с каких это пор переходить дорогу по пешеходному переходу и на зеленый свет является «крайне необдуманным»?! — Наверное, с тех самых, когда на светофоре горел «оранжевый», а ты даже не удосужилась посмотреть по сторонам. — Ч…Что я не удосужилась?! Да на светофоре загорелся «зеленый»! Откуда мне было знать, что вы не знаете элементарных правил дорожного движения?! — закончив свою триаду Вика испуганно притихла. «Я же только что наорала на совершенно незнакомого взрослого человека!» — однако особого раскаяния девушка не чувствовала, почему-то в присутствии Оксаны ей было крайне легко вести себя столь свободно. Правда Оксана отнюдь не разделяла подобного настроя школьницы. «Да что она себе позволяет, в конце концов?!» — подумала девушка, оглядывая хрупкую фигурку, кожа девушки, казалось, приобрела цвет белой простыни, которой была укрыта девушка. Оксана с удивлением отметила, что Вика, с убранными волосами и чистым от косметики лицом, выглядит гораздо младше, чем показалось на первый взгляд. Саднящие чувство вины неожиданно усилилось. — Во всяком случае, сейчас мы уже ничего не изменим, — примирительным тоном заключила блондинка, глядя прямо в глаза девушки. — Мне действительно крайне жаль, что так получилось. Отчего-то Вике вдруг захотелось поверить в искреннее раскаяние Оксаны, однако она прекрасно понимала, о чём та разговаривала с её матерью. «Откупилась, прикрывая собственную шкуру» — подобное не могло не вызывать раздражения со стороны Вики. Почему-то стало мерзко и обидно от того, что можно вот так решить все проблемы деньгами, а потом приходить и мило улыбаясь спрашивать: «Как твоё самочувствие?». Бесит. — Ну, разумеется… — Оксана вздрогнула от этого полного сарказма голоса и с изумлением посмотрела на вновь повернувшуюся к окну Вику. Неожиданно блондинка осознала — перед ней не глупая малолетка, а весьма разумная девушка, которую она по несчастливой случайности успела не только покалечить, но и обидеть. «Да уж, — подумала Оксана доставая из сумки блокнот и ручку, — давно я не чувствовала себя настолько виноватой». — Как я понимаю, моих извинений ты не ждешь… — спокойно проговорила блондинка, быстро записывая что-то в блокноте крупным размашистым подчерком и отрывая листок. — Вот мой номер и адрес, если что-то понадобится — ты знаешь, где меня найти. Не стесняйся, обращайся по любому вопросу. — Оксана протянула девушке записку, однако протянутая рука так и осталась без внимания последней. — Мне ничего от вас не нужно, — безжизненным голосом проговорила шатенка, обращаясь к Оксане. — Пожалуйста, уходите. Оксана в неверии уставилась на девушку. «Да что с ней такое?» — подумала она, кладя листок на прикроватную тумбочку. неожиданно в ней взыграло упрямство — не каждый день подобным образом отказывались от её помощи! — Я всё же оставлю это здесь. Передумаешь — звони, — нетерпящим возражений тоном проговорила блондинка, разворачиваясь к двери. — Я ненадолго отпросилась с работы и мне уже нужно возвращаться. Выздоравливай, — неожиданно мягким тоном произнесла Оксана, обернувшись в сторону Вики. — До свидания, — блондинка даже не взглянула в сторону просидевшей весь разговор неподвижно Кате и вышла из палаты. — До свидания… — удивленно протянула рыжеволосая, глядя на закрытую дверь. — Ничего себе… Ты в порядке? — озабоченно спросила она, обращаясь к притихшей Вике. — В полном, — последняя, казалось, была совершенно не настроена разговаривать. — Ну, хорошо тогда, — певуче произнесла Катя, вставая с кровати и оправляя покрывало. Неожиданно её внимание привлек белый клочок бумаги, оставленный Оксаной на прикроватной тумбочке. — Ты ей не позвонишь? — Нет. — А может… — начала было Катя, однако её перебила резко приподнявшаяся на локтях Вика: — Я никому не собираюсь звонить, — четко произнесла шатенка, сверкая карими глазами. — Пускай катится туда, откуда приехала! Глядишь, ещё кого собьет по дороге… — Вик… — Не надо, Кать, — девушки сдружились за последнее время, и поэтому Вике было легко называть медсестру по имени. — Не хочу про неё больше ничего слышать, — устало проговорила девушка, прикрывая глаза. — Ну, как знаешь, — Катя аккуратно поправила повязку на голове пострадавшей и мягко убрала нависшую на лицо прядь. — Отдыхай, скоро выписка. — Да уж… — Вика услышала, как закрылась дверь за покинувшей палату медсестрой, и потянулась на кровати. Уставшие от бесцельно лежания мышцы благодарно заныли, однако поврежденная рука дала о себе знать неприятной болью. Девушка с удовлетворением отметила ещё две пустые кровати, находившиеся в комнате — неизвестно по каким причинам, но обычно переполненное отделение сейчас пустовало, и Вика лежала в палате одна, чему не могла в тайне не радоваться — общения с Катей ей вполне хватало. Настроив маленький телевизор Вика принялась смотреть какой-то заунывный сериал, повествующий об очередной деревенской золушке, нашедшей себя в большом городе. Проскучав около получаса, Вика всё же погрузилась в сон, не замечая, что мысленно постоянно возвращается к сегодняшнему визиту Оксаны — прежнего чувства недовольства она больше не ощущала, однако чувствовала, что поступила правильно, осадив самоуверенную девушку — пусть знает, что Вика тоже умеет за себя постоять! А на прикроватной тумбочке всё так же белел клетчатый блокнотный листок, напрочь позабытый уставшей от тревог девушкой.