Не усложняй.

Родной дом встретил Вику шумным говором гостей и полным беспорядком в прихожей: на трельяже грудой были свалены чьи-то шейные платки, шубы, куртки и давно вышедшие из моды меховые шапки. Девушка едва не споткнулась о гору обуви, загородившую проход. «Снова веселятся», — с некоторым пренебрежением подумала она, разуваясь и стараясь никем не замеченной пройти в ванную. Из зала доносились пьяные выкрики и звон бокалов — кажется, мать нашла прекрасный способ отпраздновать возвращение любимой дочери, а заодно и потратить сумму, доставшуюся ей от Оксаны. Заперев разболтанную щеколду, шатенка вздохнула с облегчением. Оказалось, одной рукой всё было делать весьма проблематично — умывание доставило немало хлопот, а на то, чтобы подкрасить глаза, ушло довольно много времени. «Ну, хоть не правая!» — в облегчении думала Вика, оглядывая поврежденную левую руку. Любое неловкое движение вызывало волны ноющей боли, однако это было гораздо терпимее, чем в первые дни после аварии. Вика вновь недобрым словом помянула ту блондинку, запихивая наиболее необходимые вещи в рюкзак, с которым практически не расставалась. Дома ей делать было нечего. Ещё в больнице сегодня днём у неё состоялся телефонный разговор с матерью: она не придёт её забирать, так как у неё сейчас смена на работе, а после придут гости, и вообще, лучше бы Вике переночевать где-нибудь у подруги, ведь приехала какая-то тётя Лена с деревни, а однокомнатная квартира — не лучшее место для размещения гостей… Дальше Вика не слушала, нажав на кнопку отмены вызова, с грустью взглянув на собранный портфель и в тревоге замершую Катю — отчего-то она совсем не удивилась подобному звонку от матери. У Кати как раз заканчивалась смена, и она предложила довезти Вику до дома на такси, а потом уехать к своему молодому человеку, с которым, как поняла Вика, они скоро должны будут пожениться, а пока просто живут на съемной квартире недалеко от его института. И хотя Викиной матери и нужно было подписать бумаги о выписке, Катя, не вдаваясь в подробности и ничего не выспрашивая у девушки, пообещала придержать справки ещё какое-то время. Однако большим трудом было уговорить медсестру в машине, а не идти вместе с Викой в квартиру. Рыжеволосая девушка порывалась лично удостовериться, что всё в порядке и в случае чего забрать Вику с собой. «Нечего ей здесь делать», — мрачно подумала Вика, зашнуровывая ботинки и стараясь не задеть поврежденную руку. Неожиданно дверь в зал распахнулась и на пороге предстала Людмила — мать девушки. Светлые, немного завитые волосы до плеч растрепались и создавали ощущение неряшливости, лишь усиливавшееся от распахнутой бесформенной кофты лилового цвета и раскрасневшегося от духоты и веселья лица. «Не успела», — промелькнула в голове у Вики, и она с разочарованием посмотрела на дверь. «А свобода ведь была так близко!» — усмехнувшись книжной фразе, девушка посмотрела матери в глаза, закончив обувание и выпрямляя спину. — Явилась, — плохо скрывая пренебрежение, Людмила облокотилась на косяк, даже не делая попытки пойти и обнять дочь. — Чего так поздно? — Нормально, — огрызнулась девушка, закидывая рюкзак на плечо. — Завтра-послезавтра подпишешь документы в больнице, иначе мне справку не выпишут. Только не забудь. — Ну, хорошо, — устало отозвалась женщина, прислушиваясь к возросшему шуму с комнаты — кажется, гости уже не на шутку разошлись и теперь напивали какие-то заунывные мелодии. В нетерпении взглянув на дочь, Людмила вроде бы ненавязчиво спросила. — Ты сейчас куда? — Гулять. — С кем? Запомни — второй раз я не собираюсь тебя ниоткуда забирать! Спасибо, устроила мне «веселую жизнь»! — и уже тише добавила, — ладно позже поговорим… До скольки? — Я у подруги переночую. — У какой? — ни к чему не обязывающий разговор, происходящий каждый раз, когда Вика куда-нибудь уходила. Все всё понимали — и не сказать, чтобы это их не устраивало. Так было удобней. Но для оправдания собственной совести, можно было и поинтересоваться, куда уходит дочь. — Ты её не знаешь, — отмахнулась девушка, наглухо обвязываясь шарфом и скрывая усталую усмешку. Чертова усталость накатилась с новой силой, стоило ей переступить порог родного дома. — Ладно, — тот же безучастный взгляд и шаг навстречу — чтобы закрыть дверь, не более. Неожиданно закрытая дверь позади Людмилы распахнулась, и оттуда в буквальном смысле вылетела полноватая брюнетка преклонных лет, с лихим макияжем и в обтягивающей чёрной водолазке, поверх которой красовалась странного вида бижутерия — массивная подвеска, чем-то походившая на ритуальные украшения африканских племен. — Людочка, дорогая! Ну, ты куда пропала? — визгливым тоном спросила незнакомка, не замечая стоявшей в коридоре Вики. — Тебя уже все заждались! — Да иду я, иду, — расплываясь в хмельной улыбке произнесла женщина. Вика только сейчас заметила, что та уже успела основательно налечь на алкоголь. Некоторые вещи, наверное, никогда не изменятся. Людмила одобряюще похлопала подругу по плечу, предлагая ей вернуться к гостям. Но та принялась что-то возбужденно нашептывать ей на ухо, активно жестикулируя, кажется, она говорила про магазин. Вике захотелось поскорее уйти из этого дурдома. Стены словно давили на девушку, сырой воздух отравлял легкие, вынуждая придерживать дыхание, было нестерпимо жарко — зимняя куртка практически не пропускала воздуха, а теплый шерстяной шарф был подобен удавке, не пропуская потоки живительного кислорода. Наконец, мать Вики оторвалась от гостьи и, прошлепав видавшими, наверное, многое в этой жизни, судя по их внешнему виду, розовыми тапками, подошла в плотную к дочери. Даже сквозь шарф Вика почувствовала пары алкоголя, к которому теперь, неясно почему, стала испытывать непонятное отвращение. — Позвонишь, как только придешь к этой подруге, — дежурная фраза, и вот дверь с противным скрежетом захлопнулась за спиной девушки, оглушая её тишиной подъезда. Свет не горел — скорее всего, кто-то снова выкрутил лампочку, и поэтому идти пришлось, постоянно смотря на ноги, чтобы не споткнуться в еле льющемся свете с первого этажа. Улица встретила девушку морозными сумерками и практически полным отсутствием людей во дворе. «То, что нужно», — не будь сейчас холодной зимы, Вика, наверное, просидела бы здесь до позднего вечера, раскачиваясь на старых. полуржавых качелях, что помнили ещё её детство. «Глупая сентиментальность», — отмахнулась девушка, глядя на половину видневшиеся из-под сугробов качели — за эти несколько дней снега навалило столько, что коммунальные службы не справлялись с его уборкой (или не особо старались это делать), однако факт оставался фактом, зима, словно отыгрывалась за своё столь долгое отсутствие, нещадно сыпля пушистыми белыми хлопьями на промозглый город. Неожиданно в голову девушки закралась мысль, что она уже вот как неделю не курила. Катя, не отходящая практически ни на шаг от Вики в больнице, категорически запретила девушке заниматься чем-то подобным. «Увижу — руки оторву», — пообещала она тогда девушке, решившей было намекнуть новой знакомой на поход до ближайшего ларька — не всё ж мандарины ей таскать. Как ни странно, даже желание курить, поначалу безмерно мучавшее шатенку, сейчас стало каким-то малозаметным и напоминало о себе лишь силой глухой, многолетней привычки — рука по-прежнему опускалась в карман, на уровне условных инстинктов отыскивая пачку сигарет. Дойдя до ближайшего супермаркета, девушка застыла в нерешительности — денег было немного, да и травить себя никотиновым ядом отчего-то совершенно не хотелось. Но не то от сознания что ей, в общем-то, нечем заняться, не то от странного проснувшегося в ней бунтарского желания (всё-таки Катя очень вывела её тогда своими разговорами о здоровом образе жизни) Вика всё же решила зайти в магазин. Купив то, о чём мечтала первые несколько дней пребывания в больнице и небольшую шоколадку, девушка вышла на улицу. Усилившийся мороз, несмотря на шарф, больно кусал щеки девушки, заставляя их покрываться здоровым румянцем. Однако Вика прекрасно понимала, что перспектива провести на холоде ближайшие сутки — не самая лучшая идея. Неожиданно девушку ухватили за локоть, а позади раздался довольный оклик: — Какие люди! — протянула светловолосая девушка в ярко бирюзовом пуховике, обнимая Вику. Последняя недовольно поморщилась от боли в задетой руке. — Аккуратнее, Жень! — злобно цыкнула на давнюю знакомую девушка, поворачиваясь к ней лицом. — Какими судьбами? — уже мягче поинтересовалась Вика, глядя в голубые глаза Жени. — Да вот, гуляю, — весело отозвалась светловолосая, махнув рукой в направлении небольшой компании парней, стоявших неподалеку. Взглянув в направлении, указываемым знакомой, Вика тревожно замерла. Это была та же компания, с которой она «праздновала» в тот злополучный вечер. Даже этот Дима, о котором у девушки остались не самые радужные воспоминания находился среди них, размахивая банкой какого-то энергетика. Поговорив ещё немного о самочувствии Вики, Женя, быстро обняв её на прощанье (бедная рука!), поспешила распрощаться с девушкой и убежала к ждавшим её молодым людям. «Вот, значит, как, — зло подумала Вика, глядя вслед удалявшейся компании. — Неужели меня теперь здесь не рады видеть?». В какой-то мере это принесло даже облегчение — отчего-то не хотелось вновь связываться с этими людьми. Наигралась и хватит. Развернувшись, девушка направилась в противоположную ушедшим сторону, стараясь не поскользнуться на скользком тротуаре. Ветер, бивший в лицо, теперь сменился на настоящую снежную бурю. А вот это уже становилось серьёзным. Домой возвращаться не хотелось — вряд ли её там будут рады видеть. Позвонить Кате? Но ведь она сейчас со своим женихом, с которым она не виделась несколько дней, очень сомнительно, что она окажется сейчас желанным гостем. Однако выбирать не приходилось. Сунув руку в карман и повернувшись к ветру спиной, Вика достала мобильный и принялась набирать номер Кати, в конце концов, она сама пообещала ей, что та может обратиться к ней в любой момент. Один длинный гудок. Второй. Третий… Что-то всё это стало напоминать вселенскую подставу, ни повторный перезвон, не пара сброшенных SMS результата не дали — «Абонент недоступен, перезвоните позже». Цензурных мыслей на этот счёт в голове продрогшей от холода девушки не осталось. Засунув замерзшую конечность обратно в карман, Вика замерла в нерешительности. «Нет, — твёрдо решила про себя девушка, — домой я сейчас не пойду», — слишком сильно было чувство обиды на мать. Да и провести бессонную ночь в душной, пропитанной дымом и парами алкоголя квартирке, полной незнакомых людей — перспектива не из приятных. Неожиданно пальцы девушки, перебиравшие до этого фантики от сладостей в кармане в бесцельной попытке согреться и убить время, наткнулись на плотный листок. На мгновение девушку осенило. «Как я могла забыть?!» — с долей предвкушения и энтузиазма Вика достала записку из кармана, вглядываясь в написанные на нём цифры. Когда она уходила из больницы и оглядывала палату на предмет случайно забытых вещей, взгляд её наткнулся на этот бумажный прямоугольник, белеющий на прикроватной тумбочке. Сама не зная зачем, Вика тогда спрятала его в карман куртки — возможно, на автомате, чтобы потом выбросить. Однако всё теперь вывернулось таким образом, что номер телефона, оставленный неудачливой автомобилисткой, поможет сейчас Вике не замерзнуть ночью на улице. Дрожащие и покрасневшие от мороза непослушные пальцы торопливо набрали номер. И вновь гудки. Один… Второй… Вся решительность куда-то мигом испарилась. «Что же я творю?! Звоню на ночь глядя совершенно незнакомому человеку, которого, к тому же, совсем недавно «послала» прямым текстом?!» — девушка ясно поняла, что ещё пара гудков — и она бросит трубку, и отправится домой. И плевать, что её ждут скандалы и ругань. Но неожиданно на том конце раздался бодрый женский голос: — Да, я слушаю, — Вика сразу узнала навещавшую её в больнице девушку. Оксана, как представила её тогда Катя и как гласила небезызвестная записка. — Здравствуйте, — тихо начала Вика, однако тут же решила придать своему голосу больше уверенности — в конце концов, именно по вине Оксаны она сейчас мерзнет на улице! — Это Вика. Вы сбили меня на прошлой неделе, — в интонации появилась, непонятно откуда взявшаяся, твердость. По ту сторону трубки раздалась сначала секундная тишина, прервавшаяся столь же ровным тоном. — Да, конечно… Тебя уже выписали? — Да, сегодня. — Эм… Как рука? — Оксана явно не знала, как продолжит этот, пока ещё неясный ей разговор. А Вика боялась сделать следующий шаг и, грубо говоря, напроситься на ночлег к постороннему человеку. «Хотя это будет прекрасной компенсацией!» — неожиданно подумала Вика, ведь деньги, доставшиеся ей от Оксаны, всё-равно получила мать, а значит, она их вряд ли когда-нибудь увидит. — Гипс. Но сказали, что через несколько недель снимут… — Я рада за тебя, — в голосе Оксаны прозвучал интерес. — Но ты ведь мне не поэтому звонишь, что случилось? — Вы только не подумайте ничего лишнего! — спешно начала Вика, нервно переступая с ноги на ногу, пытаясь удержаться на скользком льду, ветер нещадно продувал спину. — Просто… Так сложились обстоятельства… В общем, мне сегодня некуда пойти. Не могла бы я остановиться у вас, всего на одну ночь? В качестве… компенсации за принесенный вред здоровью? Было слышно, как Оксана поперхнулась на том конце трубки. У Вики внутри всё похолодело от ужаса, ну, всё — сейчас её точно пошлют… Далеко и надолго. — Кхм… Что, совсем некуда? — спросила опешившая Оксана, про себя удивляясь смелости девушки. — Нет. — А как же дом? — Нет. Это долгая история. И вряд ли вы захотите её услышать, — кажется, решительность совсем оставила Вику, и она произнесла уставшим тоном, — я пойму, если вы сейчас мне откажете. Оксана призадумалась. Вику она видела лишь дважды в жизни: когда сбила и когда навещала в больнице. Однако та долго не выходила у неё из головы, заставляя мучиться, доселе практически неизведанными муками совести. «На одну ночь» — подумала Оксана, откидываясь на небольшом диване, на котором она проводила вечер перед телевизором, пока не раздался звонок от Вики. «А вдруг это грамотный развод? Пущу её на одну ночь, а потом ищи-свищи ветер в поле — вынесут мне пол квартиры!» — сомнения не прекращали терзать девушку, однако былой авантюризм прошептал: «А почему бы и нет?», и это всё решило. Помолчав ещё немного для значимости, блондинка произнесла серьёзным тоном. — Ты точно будешь одна? — Конечно! — заверила её Вика, дрожащим от нетерпения и волнения голосом. — Ну, хорошо… — медленно протянула Оксана, поднимаясь с дивана и потягиваясь. — Но только на одну ночь! — Да-да-да! — обрадованно запричитала Вика, едва ли не прыгая от радости на скользком льду. — Спасибо! — Адрес-то хоть запиши… — устало потерла переносицу блондинка, подходя к окну и глядя на поднимающийся буран. «Как же она доедет?» — с волнением подумала Оксана, называя свой адрес. Однако обрадованная Вика уже отключилась. Вслед за этим пронеслась гораздо более разумная мысль, из тех, что обычно приходят слишком поздно. «На что я опять подписалась?»