Развод по-малфоевски

Гермиона сидела за чашкой кофе на кухне и думала о сновидениях сына. Подобное стало часто сниться, говоря, что он так или иначе причастен к миру магии. В свое время они с Малфоем решили, что стоит отгородить его от этого, чтобы знать наверняка: волшебник он или нет. Ведь сквибам зачастую нелегко. Она часто думала о завхозе Филче, который топил всех в своей озлобленности за то, что он не такой, как все. Такого она для своего сына не хотела. Всякое могло быть и даже при таком печальном раскладе он должен был быть счастлив. Как ни странно, но Малфой на это легко согласился и более того, был полностью солидарен. Гермиона, оглядываясь назад, думала о том, как ее угораздило вывернуть свою жизнь именно так. Как так получилось, что злейшие враги однажды оказались в одной кровати, родили ребенка, только потом влюбились по уши и поженились. Она ведь знала, что из этого ничего не выйдет. Что это видимое счастье весьма недолговечно. Настолько разные взгляды, мировоззрение в общем, так почему же все-таки сошлись? А главное — почему же все-таки так неприятно до боли? Собравшись, Гермиона аппарировала к Поттерам. Там ей точно не дадут заскучать. Гарри и Джинни за эти пять лет, как ни странно, были самой стабильной парой. Несмотря на внешние неурядицы, который всегда происходили у кого-то, у них же — тишь да гладь. Этой тишью да гладью они нарожали уже троих, и теперь дом был больше похож на Визжащую хижину, в которой привидений замещают трое сорванцов. Два мальчика и девочка, которая им еще фору даст и явно предводительствует у пацанов. Едва они увидели ее на пороге — атака началась. С громким криком «Тетя Герми!» — это идиотское сокращение она разрешила только потому, что они не могли выговорить ее имя полностью, — они навалились на нее огромной и резво бьющей ногами кучей. — И я вас рада видеть, ребята. Из-за угла показался Гарри. — Эй-эй, прекратите мучить бедную тетю Гермиону, — да, взрослые все также называли ее полным именем, после одного случая никто больше не решался его сократить до приторно-слащавого «Герми» или того хуже «Миона» — за это ее губы начинали перебирать Непростительные. — Идите поиграйте с Баблсом. Гермиона сдвинула брови, наблюдая за тем, как орава исчезает где-то на втором этаже. — Баблс? — недоверчиво и явно требуя объяснений, спрашивает Гермиона, попутно обнимая друга. Гарри совсем по-детски взъерошил волосы на макушке и с улыбкой сказал: — Это Луна подарила. Говорит — безобидный. А даже если и не так, я все равно больше за него переживаю. Гермиона смеется и проходит вместе с Гарри на кухню. Он за эти пять лет избавился от некоторой нескладности и детских повадок. И хотя его волосы до сих пор в безбашенном беспорядке, хуже чем у нее когда-то, а очки до сих пор приходится время от времени чинить, он все-таки стал мужчиной. Она переводит взгляд на Джинни, которая хлопочет, бегая от стола к столу, явно напоминая Молли Уизли. Внезапно останавливается, смотрит на вновь прибывшую подругу и расплывается в улыбке. — Герм! — к слову о кличках и сокращениях, это первое и последнее, что приемлила Гермиона. И, по секрету, ей даже нравилось. — Я так рада, что ты зашла! А почему без Скорпиуса? — и тут же спохватилась: — Ох, прости! Я забыла, что с воскресения по среду он… — Не бери в голову, — все же натянуто улыбнувшись произнесла Грейнджер, — я всегда говорила, что бы ни случилось между мной и мужем, мой ребенок не будет расти без отца. На лицах друзей отразилось замешательство и неуверенность. — Перестаньте! Он действительно хороший отец! — она даже не верила, что сейчас заступается за него. — Он не пытается настроить Скорпа против меня и всегда говорит с ним обо мне очень уважительно. Воспитывает его, прививает манеры. Это главное. Главное, что он не как его папаша. Все моментально вспомнили Люциуса с этой его неприятной ухмылочкой. Пожалуй, даже зловещей. Как бы сейчас ни ухмылялся Драко, все равно это не сравнится с его отцом. К тому же за годы многое изменилось. Парни нашли общий язык, и теперь Малфой не казался таким уж подонком, хотя оставался вполне себе приличным засранцем. Даже Рон, остававшийся до последнего скептичным, признал этот факт. Сейчас он находился в медовом месяце с той самой девушкой, с которой он крутил роман, начиная с возвращения на последний год обучения. Надо сказать, Гермиона не ожидала, что именно он будет дольше всех тянуть кота, хм, за хвост в отношении женитьбы. Они с ней столько раз сходились и расходились, что и не пересчитать. Да все давно и сбились. Она делала ставку, что один из близнецов станет последним остепенившимся, ну или что они забабахают двойную свадьбу, что вполне в их духе. Их магазин и сейчас пользуется популярностью, так что содержать жен и троих детей на двоих получается отлично. Гермиону они предпочли мариновать немилостью в течение двух месяцев после того, как она объявила, что ни один из них не станет крестным. И хотя она понимала, что это неправильно, это было хороший ход. Они же чуть не подрались друг с другом в ожидании. Но когда услышали, КТО станет крестным, нашли себе общего врага в лице Гермионы и предпочли дуться. Гермионой и Драко было решено, что крестный будет со стороны папы, а крестная — с маминой. Поэтому в этот счастливый миг недоверчиво косящиеся друг на друга Блейз Забини и Джинни Уизли стали одними из самых близких людей малышу. Сверху донесся пронзительный крик, который вырвал всех из воспоминаний. Гарри вызвался посмотреть, тем самым поощряя женские разговорчики. Джинни внимательно посмотрела на подругу, явно предупреждая, что предстоит не перемывание костей по пустякам. — Как у вас так случилось? Вы же были так счастливы. Все поражались, какие вы разные, но как гармонируете. Почему? Просто объясни. Гермиона взяла в руки чашку с чаем, который Джинни налила минут десять назад, наверное, и задумчиво поводила пальцем по каемке. — Просто разные, даже слишком. Рано или поздно наши взгляды на жизнь должны были столкнуться. И это произошло. Знаешь, самое любопытное, что я знала, что мы в принципе обречены, но все равно пошла на это. Какая ирония: дальновидная Гермиона прогорела. — Ох, милая, мне жаль, — Джинни ободряюще сжала руку, буквально выдавливая из Гермионы печальную улыбку. Жаль, она не знала, за что подбадривает. Причина есть, но другая. И о ней миссис Малфой предпочитала молчать.