Глава 11. По душам.
8 сентября 2019 г., 11:48
Ломалось. Ломалось все. Разбивалось вдребезги. Сжигалось, испепелялось, развивалось над невидимым морем. Меньше разговоров, меньше взглядов, ещё меньше прикосновений. Хуже, хуже, хуже, хуже.
Юлия не забывала о Демоне. Каждый час в ее голове возникал его образ, только вот воспринимать его адекватно не получалось. Будто совесть грызла изнутри. Себастьян тоже не забывал о своей госпоже. Он присматривал за ней, следил за потреблением еды. А девушка, кажется, специально увиливала от него и не ела. С ее лица пропал привычный румянец, взгляд стал рассеянным. Замечали это не все, но те, кто замечал, втихую спрашивали, все ли у нее в порядке. «Все нормально», — получали они ответ.
Не выдерживали, кажется, многие. Вот только повлиять на нее они никак не могли. Если только не классная руководительница. В четверг Исаева подошла к Татьяне Владимировне с отчетом о готовности ко дню самоуправления. Женщина задержала ее, разбирая кое-что еще. В дверь постучались, вошел Михаэлис. Госпожа нервно повернулась к нему и отвернулась, продолжая разговор.
— Проходите, Себастьян, проходите. Берите стульчик, присаживайтесь возле нас, — молодой человек слегка удивленно взглянул на Склярову, но она на него не смотрела.
— Татьяна Владимировна, — произнесла Юля, пока Демон располагался, — я могу идти?
— Нет, ты тоже останешься.
— Татьяна Владимировна, у меня урок вообще-то.
— Я отпросила тебя.
— А у Себастьяна…
— Окно.
«Что тут, черт возьми, происходит?» — пронеслось в девичьей голове. Исаева почувствовала мимолетное прикосновение к ее плечу, но не обратила внимание: скорее всего ее случайно задели. Дворецкий сел так, чтобы видеть лицо госпожи и ее классную руководительницу. Юля снова посмотрела на него и отвела взгляд. Неприятно.
— Неприятно, — промолвила женщина. — Неужели вы думаете, что никто не видит, что между вами двумя происходит? От одноклассников Юли поступают жалобы.
— О чем вы? — задал вопрос Себастьян. — Мы больше не деремся.
— Но и не общаетесь. Себастьян, Вы, как умный и взрослый человек, должны видеть, что творится с Вашей сестрой. Она ходит бледная, на обедах не появляется, да ещё и курит почти каждую перемену. На последнее можно закрыть глаза, но терпение мое лопнуло. Если вы не хотите, как я понимаю, разговаривать по душам дома, то разговаривайте передо мной. Прямо сейчас.
Пару секунд стояла тишина. «Ну же», — сказала Татьяна Владимировна.
— Мне нечего сказать, — произнесла Юля.
— Мне тоже.
— Если вас надо пнуть, то я пну.
— Татьяна Владимировна, говорю Вам на полном серьезе, — девушка взглянула на женщину и указала пальцем на Михаэлиса, — с ним я разговаривать не хочу. Да и это не имеет никакого смысла.
— Это почему же?
— Потому что мои чувства и эмоции для него не важны. Вы думаете, что это первая разборка? Да ничего подобного! Я не знаю, как достучаться до него. Не знаю, может, правда вина во мне? — Исаева посмотрела на Демона. — Может, я не понимаю его и мне надо быть более мягкой? Но, по-моему, во мне к нему ласки достаточно. Просто она гаснет на фоне всех его несправедливых оценок, ревности, да, представьте себе, и равнодушия ко мне.
— Ревность к брату? — удивилась Склярова.
— А почему нет? Вы же знаете, что я ревнивая.
— Ладно. Себастьян?
— Да, мы разговаривали на похожую тему. Сошлись на решении того, что оценки будут нормальными и ревновать будет не к кому.
— Тогда я просто промыла тебе мозги, но это не подействовало.
— Ну, может, надо мягче промывать? — с некоей надеждой произнесла женщина.
— Чтобы вообще никак не действовало? Ну да, лучше так, конечно.
Исаева спокойно встала, убрала стул и пошла к выходу из кабинета. «Юля», — окликнула Татьяна Владимировна. За запястье левой руки схватили. Девушка, словно к огню прикоснулась, с шипением отдернула руку и обернулась. Себастьян глядел на нее с удивлением в глазах. Взгляд переместился на девичье запястье, которое явно пытались скрыть с глаз. Юля испуганно проследила за взглядом и, обернувшись к двери, ушла.
— Вот же маленькая…
— Себастьян, — произнесла классная руководительница, — не будьте с ней строги. Она ещё ребенок.
— Не волнуйтесь, Татьяна Владимировна, детей я не бью.
Госпожа с ее дворецким прибыли домой вместе. Они разошлись по своим комнатам, не говоря друг другу ни слова. Молодой человек прислушивался к редким шорохам, исходящим из спальни девушки. Вот она поставила портфель, вытащила все из него. Повисла тишина. В нос ударил тихий запах крови. Михаэлис не выдержал.
В одно мгновение он оказался в девичьей комнате. Юлия и пискнуть не успела, как ее взяли за запястья и прижали к стене. Демон схватился за рубашку и сильно дёрнул ее на себя. Ткань на спине и руках разорвалась, несколько пуговиц полетело на пол так же, как и сам предмет одежды. Исаева взвизгнула. Глаза Себастьяна засветились алым, зрачок стал вертикальным. Девушка со страхом смотрела в них. Ноги предательски задрожали, когда она увидела острые клыки.
— Захотела сдохнуть раньше времени, да? — взревел молодой человек. — Преподнести мне душу без вкуса? Или ещё лучше — вообще мне душу не отдавать?
— О чем ты? Я не понимаю!
— Что это такое?!
Михаэлис показал госпоже ее же запястье левой руки, находящееся в мелких порезах. Ширина их вместе взятых была небольшой, но бешенство Демона, которое явилось явно из-за них, пугало.
— Я думал, что мне казалось все это время. Думал, что просто ежемесячные друзья приехали. Да даже по дням подходило, но нет же! Ты и правда резала и режешь себе вены! Зачем ты это делаешь? Отвечай! Немедленно!
Последние два слова Себастьян прорычал прямо в лицо Исаевой. Он мог вот-вот отгрызть ей нос.
Юля отвернулась от мужского лица, закрыла глаза. Показывать слезы не хотела и держалась, как могла. Она открыла глаза и прошептала:
— Ты ногтями мне можешь проткнуть запястье вдоль. Так умру я быстрее.
Себастьян будто очнулся: глаза перестали гореть, клыки пропали. Он осторожно отпустил запястье. Девушка вышла из «плена» и пошла надевать футболку. Развернувшись обратно, она наткнулась на слегка злой и разочарованный взгляд своего дворецкого.
Исаева опустилась на край кровати. Руки будто специально потянулись к порванной рубашке и прижали ее к девичьей груди. Молодой человек присел к госпоже.
— Почему ты это делаешь? — задал он вопрос.
— Я не могу адекватно смотреть на то, как мешаю людям. Довожу я их до злости, до слез, до всех этих негативных эмоций или заставляю переживать — это неважно, потому что я понимаю, что причиняю им вред, и начинаю причинять вред себе. Это только третий раз за всю жизнь, — девичьи пальчики коснулись порезов. Из уст вырвалось тихое «Ай!».
— Но кому ты сейчас приносишь вред?
— Тебе, Себастьян. Неужели ты отгоняешь от себя мысль о том, что я для тебя обуза? — в ее голосе звучало искреннее непонимание. Она подняла взор на Михаэлиса. — Неужели ты не считаешь, что я — большая восемнадцатилетняя проблема?
— Да, от тебя много проблем, — уголки его губ слегка приподнялись, — но на этом я учусь. Хотя это не видно. Наверное, нам снова надо поговорить.
— Боюсь, что плодов этот разговор не принесет. Или принесет такие плоды, — Юля подняла две половинки порванной рубашки.
— Тогда добавим условие в наш контракт, — глаза Демона вновь засветились.
— О, нет-нет-нет. К хорошему эту тоже может не привести. Давай просто пообещаем, что будем более внимательны друг к другу.
Девушка приподняла руку для пожатия. Себастьян пожал руку в ответ и поспешил встать. «Рубашку жалко, — вздохнув, шепнула Исаева. — Прямо как зверь, ничего для меня хорошего не сделал, все только для себя.»
— Правильно, — проговорил молодой человек. — Для меня очень важно увидеть твое нижнее белье.
Мужские губы растянулись в хищной улыбке. Девушка покраснела.
***
«До Дня учителя осталось четыре дня!» — гласила вывеска в фойе. Юля, когда первый раз за весь выходной увидела ее, покрутила у виска, попутно зевая. Никакой радости этот праздник ей не приносил. Почему нет Дня ученика, чтобы учителя дарили подарки учащимся? У девушки образовалась своя позиция: сколько ты не поздравляй этих взрослых, они все равно на тебя наорут. — Интересная мысль, — высказался Ярослав. — В какой-то мере ты права, но орут же не на тебя. — Орут на одного человека, но попадает и тебе, потому что ты сидишь в классе, в котором сидит чувак, на которого орут. — Не всегда орут на весь класс. — Эм, ну, вообще-то всегда, — встрял в разговор Вася. — По крайней мере, очень часто — это точно. — Я сейчас сделаю исключение и наору исключительно на вас троих, — ухмыляясь, вынесла классная руководительница ребят. — Урок начался, вставайте! Стоя в ожидании освобождения кабинета русского и литературы, троица собралась за спором снова. К ним присоединились Саша, Кирилл и Ирина. — Ну не, чуваки, а вы попробуйте не дарить им ничего, вот тогда они на вас еще больше орать будут. — Допустили один раз такое, Санька. Мы забыли поздравить Танюшку, так она на нас наорала, а потом обиделась. — А еще, помню, не хватило цветов для Галины Аркадьевны. Она такую взбучку устроила Юле и Ярику. Бр-р-р, — Селиверстов поежился. — Да, неприятно. А помните, как мы на двадцать третье февраля подарили информатику шампунь? — Так он же лысый, — изумилась Александра и засмеялась, заходя в освободившийся кабинет. Ее смех подхватили остальные. — - Доброе утро, господин Михаэлис! — Доброе утро, Александра. У вас хорошее настроение сегодня, — подметил учитель русского языка. Он переглянулся с Юлей, которая шла с широкой улыбкой. — У всех, как я полагаю. — Решили вспомнить старые годы, — промолвила Исаева. — Старые? Тебе не сорок пять, мелкая. — Какая я тебе мелкая? Мне восемнадцать уже! — А дуешься так мило, как ребенок, — хихикнула Саша, тут же получая недобрый взгляд. — А, да, ребенок, — обратился Демон к госпоже, — сядь за последнюю парту первого ряда. — Зачем? — пропустила обращение мимо ушей. — Чтобы не подсказывала. — Гениально однако. Ко мне ж поворачиваться будут. — Поворот тела заметить легче. — Какие мы наблюдательные, — закатила она глаза, проходя к последней парте. — Жаль, что в семейных делах ты не такой наблюдательный. — Кстати, звонил Вениамин, спрашивал, будешь ли ты ходить на тренировки. Ответил, что не будешь. Ситуацию объяснил. Юля кивнула в знак благодарности. Надо же, она так сильно увязла в учебе, разборках и прочей ерунде, что даже забыла про бокс. «На меня рассчитывали, наверное. Хотя, мне уже самой надоедало все это. Правильно Себастьян ответил. Сейчас мне явно не до этого». И действительно не до этого. Оставшиеся дни она потратила на изучение материала и подготовку одежды. Хотя с последним трудностей не возникло. В день праздника Исаева увидела Демона сначала в машине, а уже потом в кабинете русского. Нулевого урока не наблюдалось, поэтому девушка зашла в каморку. Молодой человек доставал из ящика стопки тетрадей. Когда дверь открылась, посмотрел на нее и замер. Юля выглядела необычно, в такой одежде он ее ни разу не видел. От обычного учителя отличить девушку становилось тяжелее с каждой секундой. Заметив оценивающий взгляд, Юля смущенно улыбнулась и убрала выбившуюся из кубышки прядь за ухо. — Прямая юбка подчеркивает твою фигуру, ты знала? — задал вопрос Себастьян. — Нет, такое мне никто не говорил. — Неужели редко надевала? — он снял очки. Юля проследила за ними. — Редко, да. Слушай, ты не можешь одолжить очки? Они же простые? Вместо ответа Михаэлис подошел к девушке и надел ей очки. Брови взметнулись вверх от удивления. Очки сидели хорошо, но стоило опустить голову, так они полетели вниз. Благо Демон успел их поймать. — Они обязательны? — Нет. Думаю… Ай, неважно. Она махнула рукой и села на диванчик. Следовало отдать должное Галине Аркадьевне: не зря она отстаивала эти кабинет и каморку, которую хотели использовать для создания кладовой. Комнатушку подстроили под вкус бывшей учительницы: поставили небольшой диван, стул с креслом и два шкафа для документов, дипломов и прочих вещей. Получилось уютно и мягко. Юля частенько здесь бывала, не то что сейчас. Исаева не обращала на Демона никакого внимания. Ее не интересовало, что он делает, смотри на нее или нет. Она нервничала. Пять уроков, три класса и неуравновешенная психика никак не сочетались. Шестеренки в голове тормозили, подавали сигнал «SOS», на который никто не обращал внимания. Девушка откинулась на спинку. Пальцы коснулись виска и потерли его. «Спокойно, Юля. Все будет гуд», — мысленно успокаивала она себя. Себастьян усмехнулся, глядя на нее, и вернулся к своим делам. Он немного злорадствовал ей. Не каждый смертный способен выдержать насилие мозгов в виде школьников. Ему, как бессмертному, повезло. — Советую подготовиться к уроку, — произнес он, — физически, конечно. Морально, как я вижу, у тебя не выходит. — Полностью согласна с тобой. Морально у меня и не получится. Она поднялась с места и, взяв свою сумку, вышла из каморки. Демон удивился, что с его мнением легко согласились. Он надеялся увидеть негативную эмоцию на последнюю фразу, но что-то пошло не так. Юля, напоследок взглянув на учителя, ухмыльнулась. Однако, ухмылка сползла с ее лица, когда увидела бесящихся детей в кабинете. Один из них вот-вот готовился прыгнуть на парту. — Я что-то не поняла, — прогремел голос на помещение. Все успокоились. — С утра пораньше решили школу разгромить? Я, конечно, не особо против, но давайте не в мою смену. Позади скрипнула дверь. Дети перевели взгляд с Исаевой на нее и расселись по своим местам, поджав губы. Девушка не видела смысла поворачиваться. Кроме Михаэлиса, выйти из каморки никто не мог. Мужчина приобнял госпожу за плечи и подвел к столу. Юля смутилась. — Во-первых, доброе утро, — начал он, ученики кивнули. — Хотя для кого-то оно недоброе. Сегодня, как вы, наверное, знаете, день самоуправления. Уверен, всю структуру этого дня вы знаете, поэтому прошу любить и жаловать — Юлия Александровна. На этот день она будет вести русский язык и литературу. Попрошу не выносить ей мозги, иначе получите синяки и переломы. И не от меня, а от нее. — Спасибо, Себастьян, ты так добр. — За словечки с сарказмом буду наказывать. Он опустил руку с плеча на бедро, за что тут же получил удар по ней. «Иди уже», — шикнула на него Юля. До звонка оставалось немного времени, детям разрешили отдохнуть. Раскладывая на столе материал и все нужные принадлежности, девушка краем уха слышала, о чем разговаривали мальчики и девочки, и удивлялась, как в их возрасте можно думать о таких вещах. В ее время все происходило иначе. На уроке русского дети сидели тихо. Исаева спокойно объясняла тему урока, не поднимая голоса на учащихся. Ее волнение исчезало с каждой произнесенной фразой. На перемене ребята разошлись по своим уголкам. Но на литературе все изменилось. Всех детей будто подменили. Они разговаривали вслух и не слушали одиннадцатиклассницу. Юле снесло мозг. Ноги повели ее к очагу беспорядка. Она села на парту перед одним мальчиком, схватила его за воротник рубашки и притянула к себе. Все удивились и замолчали. — Малой, ты страх потерял? Если думаешь, что Себастьян пошутил про синяки, то ты глубоко ошибаешься. Я одним движением могу вывернуть тебе руку. И не буду виновата. Так что закрой свою пасть, — девушка отпустила его, слезла с парты. — Это относилось к каждому из вас. Надеюсь, вы все поняли, — все с трудом сглотнули. Урок продолжился в тишине. На перемене Юлия не успела рухнуться на парту, как к ней подошел один из учеников. — А у учителя Себастьяна сколько сегодня уроков? — смущенно спросил он, поправив очки на переносице. — У него уроков нет, но думаю, что если что-то нужно, то подойти после пятого урока. — Хорошо, спасибо. После ухода девичья голова опустилась на стол. Из уст вырвался раздраженный вздох. Второй урок, а мозги уже вынесены. «Прекрасно, — думала Исаева. — Минус нервные клетки, плюс к подколам Себастьяна. Вот же хорошо ему сегодня повезло. Чертов Демон. И спасибо не скажет же. Умница, Юля, хороший предмет выбрала». На удивление и облегчение оставшиеся два класса и три урока оказались спокойными. Странно иногда распределяются ученики в классах. Один тихий, второй — шумный, третий — когда какой. Золотой середины найти невозможно. Невозможно понять разум этих мелких людишек. Из века в век поколение меняется, меняются причуды, мысли, действия. Для Демона все это выглядит странным и необъяснимым. Но на разборки человечества у него еще будет время, а за ужином надо следить здесь и сейчас, иначе все упустишь. Ужин Себастьяна вытирал мел с доски, когда в дверь постучались. В проеме показалась лицо того самого мальчика, который спрашивал про уроки, потом дверь открылась шире. Ученик зашел в кабинет, а за ним — женщина лет тридцати пяти на вид, которая держала в руках подарочный пакет. — Извините, пожалуйста, а учитель Себастьян здесь? — Здесь, — Демон вышел из поморки. — Себастьян Михаэлис к вашим услугам. — Здравствуйте, — поздоровалась женщина. — Я мама Вовы. Хочу поблагодарить вас за ваш огромный труд. У Вовы никогда не было такого рвения читать, но как только пришли вы, все изменилось. Он может сидеть часами за книжкой. А как изменились его оценки… Я не знаю, как отблагодарить вас! Вот, возьмите, — она протянула пакет. — Ну что вы, не стоит, правда. У вашего сына большой потенциал, стоило только дать нужный толчок. — Возьмите, возьмите. Пожалуйста. Себастьян принял из рук пакет. «Давайте я провожу вас», — с такими словами вышел со всеми из кабинета. Девушка осталась одна. Ситуация стала для нее неожиданной и скомканной, как комочки в каше. Но какая-то стрела вонзилась в сердце. Юля присела на стул, распустила пучок волос. Кудри посыпались по спине, едва согревая тело. Когда дверь вновь открылась и закрылась, она вздрогнула, резко подняла голову. — Ох уж эти люди, — тихо произнес Михаэлис. — Из-за какого-то пустяка дарят бутылку вина, — реакции на эти слова не последовало, что слегка встревожило молодого человека. — Юля, что-то случилось? — Нет, все нормально. Просто ус., — она не успела договорить, так как ее лицо подтянули вверх за подбородок. — Лжешь. Говори правду. — Все нормально, я… Я просто завидую тем, у кого есть родители. Их хвалят, говорят, что они счастливы за них. Поддерживают, обнимают, целуют в лоб, в макушку. А у меня всего этого нет! — из глаза выкатилась слезинка, еще одна и еще. Себастьян притянул госпожу к себе. Она уткнулась лбом в его плечо, закрыла лицо руками. Чужая рука успокаивающе гладила по голове. — И ты не сможешь мне заменить маму или папу. Ту любовь, которую давали они мне, ее не заменить ничем, ее теперь нигде найти! — Тише, тш-ш-ш-ш. Я не могу подарить тебе любовь твоих родителей, но могу дать свою. — Но твоя любовь ненастоящая. Она никогда… Юля рыдала, продолжая говорить, что ее ничем не спасти. Отчасти это являлось правдой.***
Дни летели быстро. Жизнь потихоньку налаживалась. Подаренная бутылка алкоголя стояла на журнальном столике в гостиной. Ее опустошили наполовину семь минут назад, но раскачки никакой это не дало. Хотя какая раскачка Демону от алкоголя? Он на то и Демон, чтобы не пьянеть. Однако, его преследовало странное ощущение, что алкоголь поможет хотя бы чуть-чуть. Ночь выдалась холодной и дождливой. Дворецкий на протяжении двух дней искал фотоальбомы, диски с какими-либо записями, залез даже в ноутбук отца Юли, чтобы найти хоть что-то нужное. И уже час сидел на полу гостиной, смотря материал и выпивая вино. В экране его ноутбука бегала маленькая кудрявая девочка. В динамиках отчетливо слышался ее звонкий смех. Себастьян грустно усмехнулся, глядя на эту картину. — Себастьян? Ты чего тут сидишь? В коридоре стояла Юля, слегка подрагивая из-за холода, кусавшего за ступни ног. Она сонно потирала глаза и щурилась. На плечах висел плед, грозясь вот-вот свалиться. Девушка села рядом с Михаэлисом, накрыла его теплой вещицей. — Ты нашел видео, — тихо прошептала она и положила голову на плечо. — Мило, да? — Да. Картинка сменилась. На этой девочка возмущалась, что не выйдет замуж за соседского мальчишку. Демон хихикнул в кулак, задевая руки девушки — ледяные. Он остановил видео, убрал машину на столик. Исаева с недоумением следила за действиями. Себастьян взял ее руки в свои и подул на них. Последовал поцелуй, дарящий тепло конечностям. А Юля, казалось, придвигалась ближе к дворецкому. Он пристально посмотрел ей в глаза и слегка приблизился. — У тебя такие холодные руки. — Только греешь ты вовсе не их. Девушка потянулась к его лицу, хватаясь за шею. Себастьян наклонился вперед и упал, не давая губам соприкоснуться. «Не сегодня, — твердил он себе, — Не сейчас». Желание попробовать вкус души держалось в нем несколько месяцев. Но чем дольше готовишь ужин, тем вкуснее он становится. И упустить пик не посмеет ни один Демон. — Ложись спать, — приказал дворецкий, незаметно для себя утыкаясь носом в шею. — Режим собьешь. Девушка не ответила. Михаэлис отстранился от нее. На момент на лице появилось удивление. После губы изогнулись в спокойной улыбке. Юля спала.***
День учителя успешно прошел и стал забываться многими. Только некоторые ученики обсуждали минусы своих и чужих выступлений на концерте, кто-то обсуждал «красавчиков из одиннадцатого класса». В самом одиннадцатом классе продолжались разговоры об учителях, своих ошибках и казусах. Понемногу они перетекали в другое русло, что больше сближало шестерых учеников. После очередного разговора в субботу на уроке русского языка Юле пришло сообщение от Ирины: «Пойдешь в кафешку после уроков?» «Нет» «Пошли-и-и, Юлька!» «Нет.» «Пошли, ты и так целыми днями дома сидишь», — написала ей Саша. Через мгновение посыпались десятки одинаковых сообщений от всей компании. Бровь одноклассницы нервно дернулась. Пальцы начали набирать ответ. — Исаева, — раздался голос учителя над кудрявой головой, — телефон мне в руки. — С радостью, господин Михаэлис. Юля с легкостью отдала мобильник в руки и показала язык друзьям. Себастьян наклонился к уху госпожи. — В кафе ты все равно пойдешь. И без возражений. Ей оставалось только возмущенно вздохнуть, но из уст едва ли не вырвался писк — мочки уха коснулся язык. «Будешь упрямиться — укушу», — прошептал Демон бархатным голосом и, выпрямившись, напомнил о продолжении урока.
