Вы когда-нибудь видели, как плачут Демоны?

      Первое сентября началось для Исаевой с быстрого поднятия с постели. Она вскочила и сразу помчалась в ванную собираться. Уроков в этот день не намечалось, но учитывая то, какая девушка нервная, встать пришлось рано. Ну как рано, за два часа до сбора. Умылась, причесалась, сделала два хвостика и повязала поверх белые бантики. Выйдя из ванной, пошла на кухню. На столе стоял завтрак, а рядом лежала записка, в которой гласило: «Доброе утро! Приятного аппетита, надеюсь, что завтрак поднимет тебе настроение и подарит заряд на целый день. Меня не ищи, не звони. Уехал на работу. Деньги лежат в прихожей, вызови такси».       — Вот блин, — процедила сквозь зубы Юля.       Но завтрак действительно поднял ей настроение. Фруктовый салат, апельсиновый сок. Вкусно, прекрасно, полезно. Проглотив все это, девушка пошла в свою комнату одеваться. В шкафу висел темно-синий сарафан с белым воротником. Поверх него - белый фартук. С какой-то легкостью вздохнув, она достала его. Через три минуты надевала белые чулки, краем глаза поглядывая на себя в зеркало. Непривычно. А встав на небольшие каблуки, стало более непривычно.       Положив в портфель все необходимое, она вызвала такси и вышла за ворота. В груди щекотало от страха. Руки слегка подрагивали. С такой реакцией можно подумать, что она дерганая.       Сбор одиннадцатого класса проходил в кабинете русского языка. Когда Юля зашла в помещение, то слегка удивилась количеству присутствующих. Обычно их не соберешь, а тут едва ли не все сидели на своих местах. Ну, правда, не все. Александра сидела с Васей за первой партой второго ряда. Чаще там сидела Исаева. И сейчас она прожигала взглядом новенькую, шагая к ней.       — Привет! — улыбнулась Ивкова. — Ты чего такая хмурая? Что-то не так?       — Прости, но ты сидишь на моем месте, — старалась сохранять спокойный голос госпожа.       — Ой, прости. Я не знала, что ты тут сидишь. Мне пересесть?       — Да, будь так добра.       Девушка спокойно встала и пересела за вторую парту за Юлю. Та благодарно кивнула и села на свое место. Вскоре прозвенел звонок на урок. Класс шумел, но после смолк, потому что вошла директриса. Одиннадцатиклассики, удивляясь, встали. Венера Андреевна жестом показала, что можно сесть.       — Здравствуйте, ученики одиннадцатого класса! — начала она. — И успокойтесь уже. По глазам видно, что вы сейчас умрёте. Я зашла к вам только для одного объявления, все остальное услышите на линейке.       В этот момент в дверь постучали и она открылась. Даже те, кто сидел на первых партах, не смогли увидеть, кто собирался зайти. Директриса рукой позвала человека к себе. Дети сразу встали, понимая, что это все же учитель. Но поднятие со стула для Исаевой стало тяжёлым. Зрачки глаз сузились от удивления, а рот слегка приоткрылся. Послышались девичьи вздохи и тихий писк сзади. Селиверстов, который стоял за одной партой с Юлей, начал шептать: «Это же». Но соседка умудрилась достать до его ноги своей ногой и пнуть. Парень замолчал.       — Знакомьтесь. Это ваш новый учитель русского языка и литературы, Себастьян Михаэлис. Вы знакомьтесь, а я пошла.       Женщина ушла. Класс продолжил стоять. Молодой человек улыбался.       — Садитесь, — все сели. — Как вам уже известно, меня зовут Себастьян Михаэлис. Чтобы вы понимали, я нерусский. Звать можете меня, как хотите, но обращаться на «Вы». Поняли?       — Да.       — Прекрасно, — Себастьян сел на стул, поставив портфель на стол. — Галина Аркадьевна рассказала максимум о каждом. Я сделал для себя кое-какие выводы, попытался дать наброски подхода к каждому ученику, — его глаза на мгновение сверкнули, когда он встретился со взглядом своей госпожи. — Обещаю, что вы получите все необходимые знание и сдадите экзамен на максимум баллов. У меня все. Есть вопросы?       — У меня есть! — раздался девичий голос с третьей парты. Юля с точностью могла сказать, что это Стефания. — А сколько вам лет? — и смогла удивиться, ведь одноклассница видела Михаэлиса на Новый год.       — На личные вопросы не отвечаю. Теперь все?       — Да.       — Тогда все свободны.       Все повставали со своих мест и быстро вывалились из кабинета. Все, кроме Исаевой. Та специально ждала, когда последний человек покинет помещение, а потом подошла к Демону. Лицо ее не выражало удовольствия, зато Михаэлис довольствовался собой.       — Ну и какая муха тебя укусила, что ты решил пойти работать учителем?       — Решил, что это отличная возможность присматривать за тобой, — он улыбнулся и встал со стула.       — Да что вы говорите! Я думаю, что это отличная возможность ещё больше мне на нервы действовать. У меня просто возникают вопросы: как ты смог без документов сюда устроится и почему тебя помнит только Вася?       — Во-первых, я — Демон, не стоит забывать этого. Во-вторых, я стёр всем память. Кроме твоего друга.       — Ладно, хорошо. Почему тебя приставили к одиннадцатому классу? Ты же молодой, тебя к мелким должны отправить. И тебе еще кабинет с каморкой отдали?       — Вспоминай первый пункт. Да, отдали.       — Чертов Демон, — процедила сквозь зубы Юля.       — В яблочко.       — Еще кое-что. Надо держать наши с тобой «кровные» узы под секретом.       — Хорошо. На этом все?       — Пока что да.       — Ну тогда иди к своим.       Девушка прошла мимо него и уже отошла на несколько шагов, как ее к себе развернули, подтянули гольфы, поправили хвостики. После чего повернули спиной, перевязали бант и шлепнули по ягодицам. Госпожа вскрикнула.       — Совсем за собой не смотришь, — последовали слова и ухмылка.       «Ну ничего, морду я тебе намылю». Юля вышла из помещения и направилась к их классному кабинету, чтобы оставить сумку. А оттуда на первый этаж к первоклассникам. Ее класс стоял отдельно от них, ожидая, пока маленьких выстроят так, как надо. Один одиннадцатиклассник вел двух малышей. Парни вели девочек, а девушки — мальчиков. Но многие понимали, что несколько детей останутся без сопровождения.       Когда мелких расставили, то пришла пора разбирать их. Исаева сразу отсчитала нужное количество пар и пошла к своим мелким. Два мальчика почти одинаково роста стояли чуть-чуть по-отдельности, будто боялись друг друга. Девушка подошла к ним и аккуратно присела на корточки.       — Привет! Меня зовут Юля, а вас как?       — Миша.       — Дима. А ты нас поведешь туда?       — Да, я. А чего вы по-отдельности стоите? Поссорились уже?       — Нет. Мы не знаем друг друга, — говорил Дима.       — А почему же не знакомитесь? Вы из одного класса?       — Нет.       — В этом нет ничего страшного, — девушка положила руки на плечи мальчиков. — Давайте. Имена друг друга вы уже знаете, теперь жмите руки и улыбайтесь.       Первоклассники посмотрели друг на друга и пожали руки, улыбаясь. Юля улыбнулась им двоим и спросила, какой у них любимый мультик. Те хором ответили: «Тачки». И начали обсуждать каждую машину. Одиннадцатиклассница посмотрела то на одного, то на другого, затем выпрямилась и взяла их за руки, разлучая. Но они умудрились переговариваться за девичьей спиной. Но Исаева их уже мало замечала, а в разговор не вникала. Взгляд устремился на новенькую, которая мило беседовала с Селиверстовым, стоящим перед Юлей. Немного взгрустнулось. И тут ее сразу за две руки потянули. Она посмотрела сначала на одного мальчика, затем на другого и присела.       — Почему ты грустишь?       — Жизнь обидела, — немного грубовато ответила та, но вовремя сообразила. — Простите. Я просто не в настроении.       — Не грусти, — Миша улыбнулся и обнял ее. Девушка слегка пошатнулась.       — Спасибо. Не буду.       Она с трудом выдавила улыбку и встала, мягко отстранив от себя мальчика. Спасение от невыносимой тяжести принес звонок, заменив ее на волнение.       Только выходя из школы на крыльцо, Юля поняла, что ноги жутко дрожат, а руки вспотели. На своем месте отпустила руки первоклассников. Глаза разбегались: столько школьников, столько родителей и родственников. А она одна.       Девушка закрыла глаза, глубоко вздохнула, выдохнула и открыла глаза, сталкиваясь взглядом с Себастьяном. Он мягко улыбался, будто подбадривал ее. И как-то это помогало.       После линейки, всех сказанных слов и прочитанных стихов, дрожащих рук и ног одиннадцатый класс вышел на крыльцо для общей фотографии. Раньше фотографировал отец Исаевой, а сейчас какой-то другой профессионал.       После каждый разошелся к своим родителям, а девушка осталась стоять в сторонке, глядя на всех. Она пошла к двери и только открыла ее, как в проеме появился Михаэлис. Он вышел на крыльцо, подталкивая госпожу в обратную сторону. Юля отошла на приличное расстояние от него, чтобы никто ничего странного не заметил, но молодой человек все равно держался близко.       — Ну и зачем ты вышел? — после немного давящей тишины спросила девушка.       — Чтобы ты не чувствовала себя одинокой.       — Я тебя поздравляю. Твои надежды, мечты и реальность разбились, как фарфор о скалы.       — Напомнить, что случилось с твоими родителями? — Юля сжала пальцы в кулаки.       — Заткнись.       — Ну да что ты, — голос Себастьяна стал похож на шипение змеи. — Посмотри на эти счастливые лица.       — Замолчи, пожалуйста.       — На эти улыбки, сделанные фотографии.       «Провокатор», — прошептала девушка. Развернувшись, пошла к двери, но ее остановили. Мужские руки вцепились в плечи. Михаэлис развернул и притянул тело к себе, обнимая. Юлия попыталась вырваться из объятий, но идти против Демона равносильно разбитию бумаги — невозможно. «Не надо, чтобы все знали. Не надо. Не надо, не надо, не надо!» — кричало все внутри Исаевой.       — Не надо, Себастьян. Я не хочу, чтобы все знали. Не хочу, чтобы видели.       — А если я скажу, что нас не видят, что для них мы стоим так, как стояли в самом начале?       — Все равно не надо. Просто не…       — Юля! — крикнул кто-то. Девушка сначала не разобрала, кто кричал, но голос раздался совсем близко и стало понятно. — Юлькан! Кхм. Прошу прощения, Себастьян. Может вас вдвоем сфотографировать?       — Я не против. А ты, Юль? — девушка глянула на Селиверстова, которые звал его, на улыбающегося Себастьяна, вздохнула и согласилась. — Вот и славно.       — Хорошо, тогда, может, вы позу поменяете?       — Ну кое-кому и так хорошо.       — Очень. Сфотографируй так, пожалуйста. Потом передвинусь.       — Как скажешь.       Василий отошел на нормальное расстояние, сфотографировал пару. Они поменяли позу, их снова засняли. Этого для Юли хватило. Она отошла от Демона и ушла в школу, слегка улыбнувшись напоследок.       Последовал классный час, на котором сказали расписание. Исаева сидела и сильно удивлялась тому, как много уроков русского языка намечается. После классного часа одиннадцатый класс позвали отмечать первый звонок. Но кто-то не пошел, как и Юля. Она свалила домой под предлогом плохого состояния здоровья. Хотя просто не хотела портить себе настроение.

***

      В субботу состоялся первый урок литературы. Михаэлис объявил направления итогового сочинения, дал список нужной литературы и стал разбирать, как писать сочинение. Но за урок он только о плане и успел рассказать. На дом задал прочитать три небольших произведения. И в итоге Юля просидела все выходные дома, ничего не делая. Дворецкий возмутился лени, в ответ ему вкратце пересказали сюжет всех произведений да еще аргументы по ним привели.       В понедельник вновь состоялся урок литературы. Девушка спала бы на уроке, если бы являлась глухой и тупой. Она очень хорошо слышала сбоку шепот одноклассниц, которые обсуждали учителя: его вид, речь, как поправляет очки. А да, он их специально надел. И еще волосы заколол с одной стороны невидимкой. В общем, выглядел мило. По крайней мере, если судить по шепоту, то это так. По всей школе ходили слова о том, какой Себастьян красавчик. Мимо ушей госпожи это не проскальзывало, что вызывало в ней раздражимость и небольшую злобу. А ведь только третий день учебы идет, не считая первого сентября!       Исаева сжала карандаш в руке, когда одна из одноклассниц, Маргарита, незаметно начала заигрывать с Демоном. Ну для кого-то это незаметно, потому что все писали сочинение, уткнувшись носом в тетради. Но не Юля. Она уже с ума сходила от перешептывания Яковлевой и Михаэлиса.       — Прошу прощения, господин Себастьян, не отвлекайте Маргариту от написания сочинения. А то не получит зачет и тогда ужас ожидает не только ее, но и Вас, — Юлия наигранно-невинно улыбнулась, подперев рукой подбородок.       — Ой, Исаева, не завидуй, — промолвила одноклассница, — и сиди молча. Моя успеваемость тебя волновать не должна.       — А, точно. Ярик, пупсик, учебная ты моя комиссия дорогая, — девушка глянула через плечо сидящего рядом с ней Васи.       — Что такое? — Василенко посмотрел на нее.       — Ну тут уже первый человек в черном списке есть.       — Марго, потом по заднице получишь, — сразу же понял Ярослав.       — Я не буду против, красавчик.       — Вот шлюха, — как можно тише прошипела Исаева, но от ушей Демона это не скрылось.       Он ухмыльнулся и постучал по столу, чтобы все замолчали. Яковлева щелчком пальцев позвала Юлю, а после провела пальцем по своему горлу, демонстрируя, что ей не жить. Та усмехнулась, показала руками пистолет, который стреляет в нее, как тут за пальцы схватилась мужская рука. Себастьян наклонился к уху госпожи, шепча: «Пальцы оторву».       — А я тебя не боюсь, — также шепотом ответила девушка.       — Мы еще посмотрим.       Следующим днем приставания пришлось терпеть не один урок, а два. На переменах Юля втыкала в уши наушники, чтобы не слышать противные разговоры. Жаль, что глаза можно только закрыть, а не вырвать на какое-то время. «Еще бы ноги оторвать, — подумала Исаева, — чтобы видеть этого придурка только дома».       Хуже стало через два дня, когда на русском Михаэлис вызвал госпожу к доске. Та встала за стулом учителя, приготовившись писать. Себастьян диктовал четко и внятно. Девушка записывала все быстро и так, чтобы понимали остальные ученики. По окончанию Демон проверил написанное и сказал только два слова:       — Садись, «четыре».       Все оторвались от своих кратких дел и с удивлением взглянули на Себастьяна. Тот спокойно сидел на стуле, записывая в свой журнал что-то. Затем все посмотрели на Исаеву. Ее выражение лица полностью не передавалось. Она сильно удивилась. Все бы ничего, если бы Юля имела мало «пятерок». Но девушка и «четыре» по русскому — это две несовместимые вещи.       — Почему «четыре»? — выдавила из себя девушка. — Я же не допускала ошибок.       — Ты стерла с доски слово, потому что неправильно его написала, — равнодушно ответил Демон.       — Я не убирала слово. Доска грязная, я ее протерла.       — Хорошо. Кто-нибудь это видел?       Учитель поднял голову, осматривая класс. Юлия тоже глянула на одноклассников с надеждой. Они молчали: никто не видел, как она что-то стирала.       — Ну что же, — вздохнул в итоге Себастьян. — Если никто ничего не видел, то значит садись с такой оценкой, которую я тебе поставил.       — Но это несправедливо! — воскликнула Исаева, ударив руками по учительскому столу. — Вы ничего не можете доказать!       — Как и ты. Я сказал, чтобы ты села на место. И еще, будь так добра, замолчи.       Госпожа, стараясь не материться, села на свое место, которое находилось-то прямо перед столом учителя, и ногами достала до ног Себастьяна. Тот исподлобья глянул на нее, увидел, что она набирает в телефоне что-то и заглянул в свой смартфон. «Выпендривайся больше, тогда отправлю тебя к собакам :)», — гласило сообщение от Юлии.       «Что-то не устраивает?»       «Ты и твое отношение ко мне. Думаю, что не стоит напоминать, КТО твоя ГОСПОЖА, и КТО ТЕБЕ по морде даст»       «А кому-то я рот промою мылом.»       «Флаг в руки. Только у меня власть над тобой (ЕЩЕ РАЗ ПОМИНАЮ)»       Михаэлис проигнорировал сообщение, вызвал к доске Гордеева Эдика, такое себе парень. Особенно по оценкам по русскому. Эдуард также под диктовку писал текст, сделал ошибки три. «Внимание на доску, дорогая Госпожа», — прислал сообщение Демон.       — «Пять», молодец.       «ЧТО?»       Юля рвала и метала. Десять дней учебы. На один круг Ада стало больше. На десятки нервных клеток стало меньше. После гневного сообщения прошло три дня. Добавилось еще две четверки ни за что. Дома госпожа просто орала на дворецкого, психовала, не находила себе тихого местечка. Внутри неприятно чесалось и даже жгло. А еще эти чертовы обсуждения! «Какой Себастьян пусечка! Вы слышали его голос?! А его руки, пальцы! Вот бы с него рубашку содрать!» ТОШНИТ!       Исаева во сне перевернулась, зарывшись с головой в одеяло. В ночь на понедельник спалось плохо. Каждые минут тридцать она просыпалась, переворачивалась на другой бок и снова засыпала. В голову лезли дурные мысли. Слишком дурные.       Время позднее. Почти ночь. Свет горел только в спальне, точнее — это настольная лампа. Девушка сидела за столом. Руки нервно теребили листочек. Она ждала Себастьяна, который не возвращался уже пять часов.       Входная дверь хлопнула. Госпожа повернула голову в сторону зала. Она услышала голос Демона, а потом еще один голос. Девичий. До ужаса знакомый. Дверь, которая вела в девичью комнату и оставалась приоткрытой, закрылась из-за напора двух тел. Раздался стон. Листочек порвали.       Пара переместилась в спальню молодого человека. Стоны стали громче. В комнате явно становилось жарче для Демона и девушки. И невыносимо, невыносимо, невыносимо.       — Не верю, — шепнула Юля. — Не может этого быть.       По ее лбу скатилась капелька пота. «Больно. Неприятно. Как же тошно…»       — Тошнотворно! — воскликнула Исаева, резко сев в кровати.       Дыхание рваное. Всю трясет, будто после глотка мятного чая. Она потянулась руками к телефону, который лежал на тумбочке, но взять его не получилось. Смартфон упал на пол. Себастьян в это время собирался постучать в дверь, но вместо этого сразу зашел в комнату. Выглядел он обеспокоенно: не каждую ночь Юля просыпалась с криками. Она посмотрела на Демона, затем на упавший телефон и легла.       — Что случилось? — спросил дворецкий, подойдя к кровати и присев на ее край.       — Ничего. Все хорошо, — девушка закрыла глаза.       — Ты уверена? Может, сон плохой?       — Да. Ты мне мяту подсунул. Снова.       — Ладно. Ты можешь еще тридцать минут поспать.       «Прекрасно», — прошептала Юля, отворачиваясь от молодого человека. Тот мягко усмехнулся, провел рукой по девичьим волосам напоследок и удалился из комнаты.       В школе девушка шарахалась от каждого слова о Себастьяне. На литературе сдерживалась, чтобы не воткнуть в уши наушники. Дыхание практически не из-за чего начинало сбиваться, а в горле образовывался ком рвоты. Еще и в ушах заложило. «Что за ерунда?» — спрашивала сама у себя Исаева, закрывая глаза. Неосознанно руки потянулись к ушам, закрывая их. «Спасите, кто-нибудь. Я умоляю».       — Юля!       Мужская рука легла на ее плечо и слегка встряхнула его. Юля резко повернулась к учителю, распахивая глаза, покачнулась на стуле и упала на Селиверстова. Его стул тоже покачнулся и они вместе упали на проход между вторым и третьем рядами. Парень застонал от несильной боли, в то время как соседка молча принимала ее. Весь класс уставился на них с удивлением. Девушка не могла подняться самостоятельно: руки соскальзывали с любой опоры. К ней быстро подошел Себастьян. Он поднял Исаеву, одной рукой придерживая спину, второй — шею. Василий умудрился подняться сам. Демон почувствовал что-то неладное.       — С тобой все хорошо? — спросил он.       — Да. Все нормально, — прошептала госпожа, нервно отряхивая себя.       — Сходи лучше к медсестре. Обморока нам только не хватало.       — Лучше сяду и продолжу учиться. Вась, прости меня, пожалуйста.       — Ничего страшного, — сказал парень. — Со мной все хорошо, а вот тебе действительно стоит сходить к медику. Хуже от этого не станет.       — Не пойду я никуда.       — Тогда я сам тебя отведу, — вставил Михаэлис.       Юлия даже ответить не успела, как ее тут же выперли за дверь. Дворецкого рядом не наблюдалось.

***

      — Давление в норме, температуры нет, — говорила медсестра Валентина Сергеевна. — Утром ела?       — Да. Кашу.       — Может, отравление?       — Нет. На самом деле, мне кошмар приснился. Да и вообще всю ночь плохо спала.       — Переутомление. Зная тебя, я могу сказать, что ты слишком много беспокоишься и думаешь. У тебя ещё сколько уроков?       — Три.       — Так, — протянула медсестра, записывая что-то на бумажке, — вот, держи. Иди домой и отоспись. Если же снова все будет плохо, то лучше ещё денёк переждать дома.       — Хорошо. Спасибо. До свидания.       — До свидания.       Девушка взяла со стола записку и вышла из кабинета. Быстро поднялась на третий этаж, зашла в класс. Она молча положила на учительский стол бумажку, собрала вещи и покинула кабинет под удивленные взгляды одноклассников и Себастьяна.       Дома Исаева кое-как переоделась и сразу же легла спать. Не обращая внимания на дурные мысли, которые так и лезли в голову, уснуть удалось быстро. И даже поспать нормально.       Проснуться пришлось из-за шума посуды на кухне. Девушка что-то невнятно промолвила и, встав с кровати, вышла из комнаты. Как и предполагалось, на кухне находился Демон. Он быстро передвигался от одного места к другому, резал, помешивал, а грязную посуду складывал в раковину, откуда и доносился шум. Себастьян, видимо, услышал шаги и тяжелый вздох и повернулся лицом к Юле. Его губы слегка растянулись в улыбке. Но ответной улыбки не последовало.       — Что-то все же не так?       — Да. Нам надо поговорить. Сейчас же.       — Говори, — дворецкий не отрывался от готовки.       — Ну так перестань что-то делать, сядь и послушай меня! — девушка подошла к дворецкому. Тот недовольно вздохнул, выключил плиту и развернулся.       — Что?       — Ты страх потерял, да? — девичьи руки схватились за грудки мужской футболки и опустили молодого человека ниже, чтобы его лицо находилось на одном уровне. — Совесть пропала? Мозги? Тебе плевать на меня, да? Душу поджаренную сожрать хочешь? Подпаленную, вонючую, невкусную? Думай, что делаешь.       — Ты нормально можешь говорить?       — Тебе слова не давали! — Юля развернулась вместе с Михаэлисом и с ударом прислонила его голову к стене. — Как ты мне предлагаешь быть счастливой, когда один придурок, имя которого Себастьян Михаэлис, не за что ставит четверки и заставляет ревновать? Ты прекрасно знаешь, как я отношусь к тому, что все девушки смотрят на тебя, а тут они не только смотрят, так еще к тебе и подкатывают на уроках, а ты отвечаешь! Еще и снится мне, что ты водишь домой каких-то тварей, с которыми спишь! — его голова еще раз ударилась о стену.       — Что? — удивился дворецкий.       — Что услышал! Зная все, понимая все, ты заставляешь меня сходить с катушек! Морально и физически уже устала. Сил нет, сдаюсь, все. Чего ты добиваешься? — она вглядывалась в карие глаза, пытаясь хоть что-то понять через них.       — Я ничего не добиваюсь.       — Тогда почему ты это делаешь или все же врешь мне? — голос стал спокойнее.       — Хочу сломать тебя.       — Сломал. Доволен?       — Вполне.       — Тогда будь так добр, — госпожа отпустила его, — не смей отвечать на флирт ни одной девушке, очаровательно улыбаться кому-нибудь и, в конце концов, ставить мне оценки, которые я не заслужила. Учусь-то я на «пять». Ты понял?       — Да.       — Ну вот и славно.       Девушка развернулась и ушла к себе. Демон смотрел вслед, а после хитро улыбнулся.       — До конца все выполнить не обещаю, моя Госпожа.

***

      — Сегодня поезжай до школы, — произнесла Юля, когда села в машину. — Кто увидит, тот увидит. Двадцать дней прошло, хватит уже скрывать, тут родительское собрание в пятницу, не мне же на него идти.       — Предлагаешь мне пойти на него?       — Нет, просто говорю. Не тупи, натупился уже.       Михаэлис в ответ на это промолчал. Несмотря на то, что госпожа сказала ехать до школы, а не до остановки, как до этого, в ее груди что-то щекотало. Страшно, видимо, все равно. Устный и физический отпор она дать может, но все же нарываться не хочется.       В школе никто ничего не увидел и не заподозрил. На информатике Юля сидела на одной иголке, на истории начала засыпать от скуки, как их классная руководительница, Татьяна Владимировна, вспомнила важную вещь.       — Пятого октября, как вы знаете, день учителя. Два года мы отказывались от проведения дня самоуправления, но в этот раз он состоится. Организацией займетесь вы и десятый класс. Двадцать семь классов, пятьдесят восемь человек. Юля, — девушка издала какой-то звук, — ты займешься распределением. Если что, то Ярослав тебе поможет.       — Окей. А кто концертом занимается?       — Все остальные классы, можете не беспокоится.       — Славно.       Исаева сразу же стала чиркать на листке расписание, фамилии учителей рядом с их предметом, данные нашла на сайте школы. В беседе класса начали писать, кто какой предмет будет вести. Юля быстро все вносила в список и заняла предмет себе, но при этом успевала записывать конспект. На перемене занесла портфель в кабинет русского и свалила к десятому классу. Те тоже быстренько сказали, кто что будет вести. Все настолько идеально, что даже подозрительно.       Список с распределением передали начальству. Девушка спокойно пошла в кабинет, но прозвенел звонок и метнуться на третий этаж пришлось слишком быстро. Около дверей кабинета она столкнулась с Михаэлисом. Тот немного хитро улыбнулся ей и спросил:       — Почему опаздываем?       — Относила листок с распределением предметов, — Юля остановилась возле проема, но ее подтолкнули вперед, поэтому.       — На день самоуправления?       — Да.       — И какой же ты предмет будешь вести и от кого? — класс встал, стало тихо.       — Русский язык и литературу. От тебя, — девичьи губы растянулись в приторно милой улыбке. Демон слегка удивился, а затем, посмотрев на пустующую часть парты, за которой сидела госпожа, ухмыльнулся.       — Ну коли ты не готова к уроку, то вставай возле доски, бери учебник, открывай страницу пятьдесят три, переписывай и ищи средства художественной выразительности. Садитесь, — обратился он уже к классу.       Исаева молча взяла учебник с учительского стола и стала выполнять задание. Переписав на доску стихотворение, она подчеркнула и объяснила, где какое средство используется. Себастьян внимательно смотрел на девичью руку, которая указывала на то или другое словосочетание, на учебник, по которому стучал нервно ноготь. По окончании долгого монолога девушка быстро взглянула на учителя.       — «Три». Присаживайся.       — Почему? — Юля, стараясь сохранять спокойствие и, кажется, сдерживая слезы от такой оценки, подошла к Михаэлису.       — Во-первых, ты в одиннадцатом классе и должна знать «Зимнее утро» наизусть. Во-вторых, ты забыла про один эпитет.       — Я не могу наизусть знать, где стоят знаки препинания, особенно если это Пушкин! Да и не должна знать это.       — Если Галина Аркадьевна сказала, что ты девочка умная и можешь многое, то ты должна знать, где стоят все знаки препинания.       — Тц, — она кинула учебник на учительский стол, схватила Себастьяна за грудки пиджака и приподняла. Одноклассники сразу бросили свои дела и устремили свои взгляды на пару. — Клянусь, Себастьян Михаэлис, ещё раз ты мне поставишь оценку, которую я не заслуживаю, то учебник по русскому языку прилетит в твою рожу. Ты понял меня? — последнюю фразу произнесла на английском. Демон ответил на немецком: «Да, моя Леди», но девушка поняла его. — Ну вот и чудно.       Исаева села на свое место и приготовилась к уроку, что не успела сделать на перемене. Ученики находились в удивились, но вернулись в адекватное состояние, когда по столу указкой ударил Михаэлис. Он явно не радовался, но и не злился. Посмотреть на то, как его госпожа находит смелости ударить его по лицу, очень хотелось. И в голове поселился план, который осуществить удавалось только в четверг.       Остаток учебного дня прошел в норме. Под конец Юля уже походила на выжатую апельсинку. Она вышла из школы и сразу пошла к машине молодого человека. Тот уже минут десять ждал девушку, краем глаза наблюдая за некоторыми десятиклассницами и одиннадцатиклассницами, которые стояли не так далеко от его машины и поглядывали на него.       Исаева с некоей гордостью прошла мимо девушек, подошла к автомобилю и уже собиралась открыть дверь, как к ней обратилась Маргарита:       — Исаева, а ты лишнего себе не позволяешь?       — М? Я что-то не так сделала? — взгляд наигранно-удивленный, а в душе прям теплота гадкая разливается.       — Чего это ты садишься в машину к Себастьяну?       — А ты что, завидуешь? — процитировала Юля слова одноклассницы, ухмыляясь и открывая дверь. — Представьте — я его девушка.       — Что? — воскликнули все представительницы женского пола.       — Да шучу я, — девушка одной ногой уже сидела в машине. — Сестра только. Сводная. И в нас ни единой капельки одинаковой крови. Так что… Я ещё подумаю над тем, что мы можем встречаться. Чао, крошки!       Исаева села в машину, закрыла дверь и пристегнулась. Демон смотреть не стал, только завел автомобиль и двинулся с места. Только когда они отъехали от школы, Юлия немного скатилась вниз по сидению, пропуская через себя дрожь. Себастьян ухмыльнулся.       — Это вообще я сейчас была?       — Явно не я залез в твою голову. Взрослеешь, глупая девочка, взрослеешь, — глаза молодого человека сверкнули алым.       — На тебе учусь, умный Демон. Ты даже не пошутишь по поводу того, что я соврала, что мы мутим?       — Не в этот раз. Но рот мылом промою, если будешь материться.       — Ну ты же знаешь, что буду материться.       «Знаю», — подумал Михаэлис. Госпожа взглянула на него, не поворачивая головы, и закрыла глаза.       Ее все же волновало что-то. Это виднелось по одним простым движениям и наушникам в ушах. И тому, что Селиверстов отдалялся от нее. Сначала обычная пересадка. Вася поменялся местами сначала с Ярославом, потом — с Леней, который сидел с Александрой позади Юлии. Дальше пошли редкие приветствия, отсутствие объятий. Исаева начала терять близкого друга. Близкого друга в классе. И редкого близкого друга вне школы. Но какие-то дружеские отношения оставались же. А сейчас куда пропадать стали?       Эта проблема отступила на задний план только один раз — когда девушке дали список классов и темы для них на день учителя. Юля слегка удивилась. Два пятых и девятый классы. И у каждого класса, кроме девятого, по два урока. Итого: пять уроков, из которых три литературы и два русского, четыре темы на рассмотрение и изучение и множество потраченных листов. И весь слив информации за один день! А во второй день сливались нервы и бумага в мусорное ведро.       В субботу девушка проспала. Это уже стало причиной плохого дня. Позавтракать она не успела, собралась кое-как и едва ли не забыла форму на физкультуру. Один вопрос: куда смотрел Себастьян?       Опоздав на нулевой по геометрии, Юля заставила удивиться почти всех одноклассников: опоздание - очень редкий случай. Сесть пришлось на последнюю парту, ибо ее место заняли Василий и Александра. Девушка едва ли не взревела от этого. На уроке ей удалось занять свое место. Но на душе легче от этого не стало. Пара бесящих ее людей перешептывались два урока, а на перемене откровенно угорали.       «Гори твое фото!» — орало в наушниках у Исаевой, пока та едва ли не бежала в раздевалку. Бежать, конечно, надо, иначе места займут адекватные. А хуже еще то, что погода испортилась, а в зале с физкультуры отпускают поздно, ибо «они не младшие классы, успеют быстро переодеться и за пять минут».       Быстро сменив одежду, она пошла в зал и присела на скамейку, глядя на бесившихся пятиклассников. Девчонки гонялись за мальчиками, те — за девчонками. Кто-то кувыркался на гимнастических матах, несмотря на запрет. Насмотревшись на детей, одиннадцатиклассница повернула голову в сторону одноклассников. Девушки стояли возле подоконников, опершись бедрами на них, некоторые мальчишки вышли покурить и отсутствовали, другие стояли возле стены.       Юля резко встала. Голова слегка закружилась от увиденного. В зал вошли Вася с Сашей. В обнимку, легонько смеясь и чмокая друг друга в губы. Парочка взглянула на ошарашенную девушку.       — Ну да, — произнесла она, — с годами ничего не меняется. Да, Ивкова?       — О чем ты?       — Да о том, что ты отлично уводишь у меня друзей.       — Я никого не…       — Молчи, — перебила ее Исаева. — Ты думаешь, что я совсем тупая? Ошибочка. Я не тупая. В детстве увела от меня Дашу, сейчас — Васю. Единственных, черт возьми, друзей!       — Нормальным языком объясни, что я такого сделала? — голос Ивковой оставался спокойным.       — Тебе всю историю рассказать? Хорошо. Жила я спокойно, хорошо, дружила с девочкой одной, вот только потом приперлась ты. И знаешь, что дальше? Девочка эта почему-то стала с тобой ходить! Сейчас тоже у меня все было хорошо, дружила я с парнем одним, вот только приперлась ты! — Юля подошла и ткнула пальцем в живот Александры. — И снова я осталась одна! Ну разве нельзя сказать мне, что вы встречаетесь? Нельзя?! Язык отрезали, руки оторвали? Да?!       — Я хотел сказать, но боялся, — сказал Селиверстов.       — А! Прикольно! — крик, который вырывался во время разговора, стал срываться. Чувствовалось, как внутри девушки все разорвется на тысячи частей и из глаз пойдут слезы. — Ну что же. Спасибо, счастья вам, любви и терпения! До свидания!       Распуская хвост, Юлия обошла пару, но Саша успела заметить слезы на ее глазах и быстро пошла за ней. Вот только она пошла на третий этаж, а одноклассница — на первый, в гардероб. Вытащив из карманов парки пачку сигарет и зажигалку, Исаева пошла к выходу, но ее схватили за руку и развернули. Влепили пощечину.       — Ты дура? — воскликнула Александра, девушка зажмурилась, ожидая еще одного удара. Не нашлось сил сопротивляться. Но пощечины не последовало. — Я не хочу с тобой ругаться. Мне этого не надо. Еще тогда, в детстве, на танцах, я хотела с тобой подружиться. Ты меня сразу зацепила своими волосами. Я думала: «Она такая крутая!». Но когда подошла, то ко мне подцепилась твоя подруженька. А ты ушла. Ушла от Дарьи, затем — из танцев. Сейчас я нашла тебя, а что ты?       — А я просто и так чувствую себя одинокой, так еще от меня отстраняются все, — хрипящим голосом произнесла Юля, не открывая глаз.       — Не люди от тебя отстраняются, а ты отстраняешь их от себя. Юль, посмотри на меня, — веки поднялись. — Давай дружить? Давай начнем все с самого начала?       — А… я.., — девушка замялась и сжала сигареты. — Давай.       — Отлично, — Ивкова улыбнулась. — А теперь пошли отсюда. Курить я тебя не пущу, здоровье повредишь.       — Ну ты прям второй Себастьян, — хихикнула новая подруга.       — А? Что у вас с этим русачом?       — Ну… Это долгая история.       — У нас в запасе целый урок.       Улыбка стала хитрой, но у Юли от нее разлилось тепло на душе.

***

      — Счастье длилось аж целых четыре дня, — угрюмо заявила госпожа, плюхаясь на свое место.       Удивительно, но да. Без проблем жилось замечательно. Девушка крепко сдружилась с Сашей. Они рассказали друг другу много интересного, ржали на уроках. Исаева прозвала подругу Саней, а та ее — Фыркой. Откуда пошла эта кликуха — одной подруге известно. Про Себастьяна Юля временами забывала. О его уроках — тоже. Но Демон оставался спокойным и не мучил ее. Но проверить на стойкость хотелось. И сообщил перед уроком литературы, что она пойдет к доске.       Девушка не находила себе покоя. Чувствовался подвох. Огромный подвох, который к добру не должен привести. Саня говорила, что все будет хорошо, но даже в ее голосе звучала неуверенность.       — Если он мне поставит трояк или еще хуже — двояк, то сорвусь!       — С радостью гляну на это, — раздался шепот Себастьяна над девичьим ухом. Юлия вскрикнула и могла упасть, но ее придержали. — Тише-тише. Одного падения нам хватило.       — Ты когда-нибудь прекратишь меня так пугать?       Она повернулась к нему, их лица находились слишком близко. Исаева нервно посмотрела на мужские губы и быстро отвела взгляд. Михаэлис ухмыльнулся, заметив это, и отошел от нее.       — До самой смерти пугать буду.       — Ты умрешь первым, персик, — девушка улыбнулась, показывая зубки. Прозвенел звонок на урок.       — Сейчас мы это посмотрим. Вставай, шуруй и пиши.       — Что писать? — спросила она, вставая со стула.       — Анализ «Зимнего утра».       — А зачем мне это? Я литературу не сдаю.       — Покажешь пример тем, кто сдает.       — Так только Нежа сдает, — Юля встала возле доски, приготовившись писать. Так уж получилось, что анализ она составляла дома для одноклассницы и знала его наизусть. В это время подходили гулявшие ученики.       — Садитесь давайте, — обратился к ним дворецкий. — А ты пиши. Потом еще захочешь сдавать, а ничего не знаешь.       — Ну, ладно.       Исаева, взглянув на подругу, которая пожала плечами, указала пальцем на учителя и скорчила рожицу. Саша хихикнула.       Исписана вся доска. Половинки даже с двух сторон. Рука неприятно ныла, а пальцы болели. Ладонь испачкалась мелом. Одиннадцатый класс просто умирал от скуки. Жаль, что прошла только половина, а не весь урок целиком. Юля положила мел на место и похлопала ладонями друг о дружку. Себастьян молча встал и принялся читать все. Лицо не выражало ни одной эмоции, что напрягало еще больше. Двадцать семь пар глаз устремились на доску.       Демон сел на место и сказал: «Четыре». Девушка тихо подошла к своей парте, взяла учебник с нее и приблизилась к Михаэлису. Тот на нее не глядел. Да и, видимо, думал, что она уже села.       — Прошу прощения, не могли бы Вы посмотреть на меня?       Мужское тело повернулось к ней. На весь класс раздался звук громкого шлепка. «Литература» благополучно отлетела в сторону. Голова Себастьяна слегка отклонилась, а на его щеке красовалось красное пятно. Юля рвано выдохнула и пошла вновь к своему месту.       — Снизила свою оценку до тройки, — вынес вердикт дворецкий.       Исаева остановилась. «Ах ты тварь». Разум затуманился. Руки автоматом потянулись к пустующему стулу, подняли его и кинули в учителя. Он увернулся. Предмет мебели полетел в стену. Внимание вновь приковалось к госпоже.       — «Два».       По щеке на сей раз проехался девичий кулак. Только после руку почти вывернули, а девушку прижали животом к столу.

***

      «Сама виновата», — думала девушка, обрабатывая рану на губе. Демон все же сорвался и ударил свою хозяйку. Удар не рассчитал, губу поцарапал. Он бы тоже получил вновь, но помешала классная руководительница. Та, мягко говоря, удивилась. Явно не этого она ожидала от нового учителя и прилежной ученицы школы. Ковер директора, объяснительная, почти дошло на психолога. И только за половину часа.       — Сама виновата, — повторила уже вслух Юля и шикнула от боли. В ванной комнате показался Себастьян. — Чего надо? Еще врезать? Давай живее, а то ватка закончится.       — Нет. Я пришел извиниться, — он сел на одно колено, правую руку приложил к сердцу, левую убрал за спину. На него не взглянули. — Демону не позволительно вести себя так с госпожой. А мужчине не позволительно бить девушку. Вина лежит не на тебе. И я готов ее искупить.       — Ну во-первых, встань. Надоел на коленях сидеть, ты не предложение мне делаешь. А во-вторых, — Исаева посмотрела на него, — я не знаю, что с тобой делать. Сюсюскаться больше не хочу, а злиться и обижаться смысла нет. Давай забудем это и все.       — Если какая-то долька счастья лежит в этом, то я…       — Нет, — перебила его Юля. — Долька счастья заключалась в понимании меня. Ты меня не понял, до свидания.