Глава 19. Мелочи жизни.
21 декабря 2020 г., 08:50
Как сильно Себастьян боялся людских чувств, Юля узнавала потихоньку. Сам Демон бежал, прятался, но далеко не от чувств, а от госпожи. Эта девчушка умудрилась трижды вызвать то, чего не мог никто. Сколько таких же страдающих и радостных он повидал, сколько душ, похожих на ее, испробовал, но ни разу ни один человек не заставлял его плакать.
Из глаз нечеловеческого цвета мелкими каплями текли слезы. Молодой человек закрывал рот руками, вслушиваясь в песню, всматриваясь в плавные движения Юлии. Она жила этим танцем и передавала эмоции зрителям. Они смешались с собственными эмоциями Себастьяна, становились палитрой всех цветов. Демон не мог сдержать слез, как бы сильно ни старался.
Он считал себя глупым слабаком, когда плакал. Демоны не должны испытывать таких чувств, это не так, это неправильно. Но все правила исчезали рядом с Юлей. От нее по-своему веяло окутывающим с ног до головы теплом. Это пугало и притягивало одновременно. Почему-то он боялся подпустить Юлю ближе, будто она могла разрушить весь покой изнутри. Однако она только больше наводила порядок в груди.
Слова были не нужны. Серо-голубые глаза успокаивающе смотрели в его приоткрытые глаза. Физические действия были не нужны. Руки гладили по голове, не прикасаясь к ней самой. Молчание объясняло все лучше каких-либо фраз и действий.
Когда веки девушки опустились, их немой разговор закончился.
***
Среднее звено с возбуждением ходило по школьным коридорам. Девочки вдвоем, втроем, стояли возле стеночек кабинетов старших классов, шушукались о чем-то и хихикали. Проходя мимо очередной такой компании, Юля подумала, что в глазах троится: слишком частыми группами стояли они. Возле кабинета химии она остановилась и проморгалась. — Саш, у меня глюки или мелкие решили перепрыгнуть в одиннадцатый класс? — спросила девушка. — Ни то, ни другое. — Тогда что они, — она показалась на девочек, которые столпились возле двери и не решались позвать кого-то из парней, — здесь делают? — Ты на календарь не смотришь? — спросил Вася. — Сегодня же день всех влюбленных. — И кто-то решил попытать судьбу. Исаева помотала головой, прикладывая руку ко лбу. Дети оставались детьми, несмотря ни на что. Одиннадцатиклассница пожалела девочек. Она прекрасно понимала, что им не видать ее одноклассников в качестве своих парней. Сама девушка не гналась ни за своими друзьями, ни за кем-либо еще. Ей это не нужно. Ее счастье сейчас не в этом. — Когда-нибудь и влюблюсь, но явно не сейчас, — говорила она, откусывая булочку. На перемене компания засела в столовой. Здесь происходило большее количество передач вырезанных из бумаги или купленных в магазине сердечек. — Себастьян вышел из чата, — со вздохом произнесла Саша, за что получила щелбан. — Мне кажется, что, пока он в школе вместе с тобой, к тебе вообще никто не подойдет. — Если только сам Себастьян не осмелится. — Да ладно вам уже, мы сто раз это обсуждали: я ему не пара, а уж он мне — тем более. Ивкова закатила глаза, слушая все эти слова. Она была уверена, что между этой парочкой есть какая-то искра, только они оба ее не замечают. Весь оставшийся школьный день прошел спокойно. Юле все же прилетело несколько валентинок. Их содержание было довольно типичным, признаний в огромной любви в строках не нашлось, чему девушка порадовалась. Не хватало только мужские сердца разбивать. На крыльце одноклассники долго не могли разойтись. Снег подтаял и стал липким. Самое то, чтобы делать снежки и устраивать бои, чем и занялся старший класс. Малыши, смотря на, казалось бы, уже взрослых учеников, удивлялись их поведению. «Детство заиграло в одном месте», — прокомментировала одноклассница, которая не участвовала в потехе. Юля, Саша, Вася, Кирилл и еще несколько одноклассников кидались друг в друга снежками разных размеров. Крик и смех разнесся по школьному участку. Стало немного жарко, поэтому ученики сняли куртки и плащи, оставшись в шапках. Руки мерзли. Перчатки и варежки пропитывались подтаявшим снегом, но это не мешало продолжать веселье. Кирилл стоял на крыльце возле двери, когда в него прилетел снежок. Он уклонился, однако комок прилетел в голову выходившего из школы Себастьяна. Молодой человек остановился, стряхнул с себя снег. «Себастьян, это приказ, — услышал он шепот госпожи, — не смей двигаться». — Headshot! — закричал кто-то. В голову Михаэлиса прилетел еще один снежок. — Double kill! — еще. — Triple kill! — и еще. — Overkill! — и еще. — Monster kill! Последний снежок стал последним. Юля разрешила шевелиться. Себастьян неторопливо убрал снег с волос, лица, снял пальто. Он недовольно сдунул переднюю прядь волос, поправляя перчатки. Ученики почувствовали неладное и разбежались за сугробы и машины. Уже через несколько секунд начался обстрел. Это был жестокий бой между учениками и учителем. Первые проигрывали. Сначала пострадал Кирилл: снежок прилетел в спину. Потом все по очереди. На удивление Исаевой Демон не трогал ее и Сашу. Видимо, оставил сладкое напоследок. Однако это сладкое не собиралось сдаваться. Подруги забрались на сугроб и принялись закидывать Михаэлиса. Он ловко уворачивался от комков, летящих в него. Когда с парнями было покончено, Себастьян двинулся на девушек. Юля взяла Сашу за руку, встала на колено. — Саша, — начала она, смотря то на смеющуюся подругу, то на подходившего все ближе и ближе Себастьяна, — ты всегда была лучиком света в темном царстве. Я не позволю тебе умереть, беги! — Нет, я не брошу тебя! Мы умрем вместе! — Прекращайте дурочек строить, — грозно произнес учитель, взобравшись на сугроб. Подруги переглянулись. — Нам пиздец, — вынесла Юля. — Бесспорно согласна. Бежим? — Валим! Они дернулись с места. Саша спрыгнула с сугроба, оглянулась назад, но Исаевой не увидела. Она взобралась обратно, испугавшись за подругу. Увиденное заставило ее удивиться, обрадоваться и ужаснуться одновременно. Контрагенты переваливали друг друга со спины на спину. Как подумала Ивкова, Юля явно не жалела ни сил, ни чего-либо еще, пуская в лицо молодого человека горсть снега. В ответ прилетали более аккуратные действия: все же она девушка, но для нее это было жестоко. Демон в очередной раз оказался сверху. Он закрепил девичьи руки над головой и собирался что-то сделать, как Исаева закашляла. Кашель был грубый. Себастьян прозрел. Он поднял их двоих с сугроба, дал госпоже прокашляться. — Просто подавилась, все нормально, — переводя дыхание, сказала она. — Так я тебе и поверил. — Мало похоже, Юль, — добавила Ивкова. — Наигрались и хватит, пошлите домой, а то и вправду заболеем. Собравшись все вместе, ученики разошлись. Себастьян предложил подвезти ребят, но те отказались. Не сработали даже уговоры Исаевой.***
Себастьян повидал за свою долгую жизнь многое. Времена шли, общество менялось, но одно оставалось неизменным — человеческий организм. Думать много не надо: Юля заболела. Она всячески старалась скрыть боль в горле и ей это удавалось, но частые чихи и насморк выдали ее. Исаева не хотела уходить на больничный, несмотря на все уговоры, и продолжала посещать школу. Демон возмущался. Больная госпожа никак не входила в планы, но они мало кого интересовали. И зря. Последней каплей стала неожиданно ожидаемая поднявшаяся температура. После школы Юля сразу легла спать, даже не пообедала, что вызвало подозрения. По истечению трех часов девушка проснулась, но не вставала с кровати. Она лежала в одном положении, укутавшись в одеяло с головой, и твердила, что ей холодно. Демон принес градусник. — Как я и думал. 38 и 2. Завтра останешься дома. — Нет, мне надо идти в школу, — промямлила Исаева. — Последний год, надо оценки подтягивать, к экзаменам готовиться. — С оценками проблем нет, с подготовкой тоже. Остаёшься дома. И не смей спорить. — А ты не смей мне указы… Кашель сбил речь — Юля не договорила. Голова заболела сильнее. Девушка шепотом нецензурно выразилась, притягивая одеяло ближе. Все тело горело и мерзло одновременно. Ни пижама, ни постельное белье не спасали. Себастьян знал, что такую температуру сбивать нельзя, оставалось лишь ждать, когда она спадет сама. Спадать температура не хотела. Через пару часов ртутный столбик поднялся на два маленьких деления. Исаева дрожала и успокаивалась поочерёдно. Михаэлис сидел рядом с ней, поглаживал по голове в попытках сбавить боль. — Себа, ляг со мной, — едва шевеля губами, вымолвила госпожа. Брови в удивлении взметнулись вверх и почти сразу опустились. Молодой человек подставил одну подушку к стене, принял полулежащее положение, вторую подушку положил на грудь, а сверху нее легла Юля. Себастьян обнял ее, накрыл одеялом. В скором времени девушка уснула. Сквозь сон прорывался кашель. Дрожь все еще проходила через ноги. Демон перебирал кудрявые волосы, успокаивая госпожу. Вопреки ожиданиям двум контрагентов на утро легче не стало. Исаева никак не хотела просыпаться. Во сне она чувствовала, как ставят градусник и дают таблетку. Лекарство было принято довольно быстро, но девушка не вставала. Себастьян позвонил классному руководителю и предупредил, что она не придет. Возникла вторая проблема: у Михаэлиса стояли уроки и пропускать их было нельзя. Он подумал, что если оставит Юлю на несколько часов одну, то ничего страшного не случится, и покинул дом. Ничего страшного не случилось, хорошего тоже не было. Юля продолжала проводить время в кровати. Она рассказала, что вставала, пыталась позавтракать, но толком не получилось, и легла обратно. Температура спадала на несколько делений и снова поднималась. На вопрос о лечении горла и носа девушка ответила отрицательно: ничего не делала. Себастьян с трудом поднимал Юлю на ноги. Со временем температура сбивалась, насморк проходил, однако горло оставляло желать лучшего. Кашель ухудшался, лекарства не помогали. Демон первые два дня сидел дома, присматривая за госпожой. Он давал лекарства, заставлял вставать и полоскать горло. Девушка слушалась его. После выхода на работу лечение пошло коту под хвост. Лень брала свое, полоскать горло не хотелось, график приема лекарств сбивался. Добавилось кое-что еще: сигареты. Исаева курила в окно, пока дворецкого не было дома. Скрыть перегар удавалось легко, пока в один день Михаэлис не вернулся раньше времени. «Твою мать», — выругалась девушка, закрывая окно. Она быстро спустилась с подоконника, побежала в ванну, чтобы вымыть руки. Не ушами, а сердцем Юля услышала тяжелые шаги молодого человека. — Добрый день, — Себастьян заглянул в ванную. — Как самочувствие? — Привет, нормально, — Юля активно вытирала руки о полотенце. — А ты чего так рано? — Пятые классы ушли на какой-то спектакль. Исаева понимающе кивнула, уходя в свою комнату. Окно в ней было открыто форточкой, свежий и прохладный ветер сразу ударил по ногам. Демон пошел за девушкой. В спальне он насторожился. — Почему форточка открыта? — Проветрить хотела, — Юля убрала руки за спину, скрещивая пальцы, смотря за тем, как Себастьян проходит к подоконнику. — Проветрить значит. Михаэлис провел рукой по подоконнику, закрыл форточку. Девушка тихо выдохнула через рот и закашляла, закрывая глаза. Веки поднялись — перед носом оказалось мужское лицо. Исаева вздрогнула от неожиданности и вжалась спиной в стену. Мысленно она попрощалась со своей жизнью. — Ты правда надеялась, что я не замечу, что ты куришь? — он грозно выдохнул через нос. — От твоих волос несет перегаром, в комнате стоит такой же запах. На что ты надеешься? На дальнейшее прогрессирование болезни? Если да, то я могу сейчас же предоставить быструю смерть. Себастьян говорил медленно, гипнотизировал глазами госпожу. Рука потянулась к ее горлу. Ее перехватили. — Не знаю, на что надеюсь. Факт один: хочу курить. Хочу и делаю это, — девушка говорила напрямую. — А еще мне не хватает нормального пинка. Если ты думаешь, что я всегда лечусь, как бешеная, то могу тебя разочаровать — это не так. — Сигаретами ты делаешь хуже, — перебил Демон. — Но раньше хуже не становилось. — Твой кашель не проходит уже неделю. Я завтра же вызову врача и попрошу отдать мне все сигареты. — Нижний ящик в столе, красная коробка. Еще на кухне где-то. Это все. Михаэлис улыбнулся и выпрямился. Как только он отдалился, Юля спокойно выдохнула. Он потерла горло, к которому тянулась мужская рука. Это было жутко. Это было странно. Она сама не могла объяснить причину, по которой сигарета одна за другой тушилась о красный кирпич дома. Курение стало привычкой, избавиться от которой Исаева так и не могла. Понимание угрозы своему здоровью сидело в голове, но не спасало от сигарет. Как и обещал Демон, на следующий день пришел врач. Женщина осмотрела горло Юли, послушала ее. На всякий случай еще раз смерили температуру. Термометр остановился на 37 и 8. Врач вздохнула, выписывая лекарства. — Сколько лечитесь? — Неделю. — Курите? — женщина взглянула на Исаеву, которая виновато опустила голову. — Понятно. У вас фарингит, но он дал осложнение. Скажите «спасибо» сигаретам. Я пропишу все необходимые лекарства. Рекомендую продолжать полоскать горло, пить больше воды, и, пожалуйста, уберите сигареты, если вы не хотите, чтобы болезнь дала осложнения на другие органы. Контрагенты послушно кивнули. Демон отнесся к лечению серьезнее. Ответной серьезности от Юли он видел мало. Она прекратила курить, но все остальное, что положительно бы влияло на ее выздоровление, не увеличилось. Девушка не жаловалась на боль в горле, на тяжесть глотания. Себастьян видел все сам: выражение лица говорило лучше всего. Он тяжело вздыхал, наблюдая за очередным полосканием. — Угомонись ты, мне уже лучше, — в очередной раз «успокаивала» его госпожа. Михаэлис лишь медленно качал головой. Мало верилось, что становилось лучше. Через несколько дней состояние и вправду улучшилось. Юля изредка покашливала. Температура опустилась до отметки 36, горло не болело. Девушка крутилась возле Демона, выпрашивая пойти к врачу за справкой. Молодой человек упрямился, но в скором времени сдался. Исаева радостно запрыгала, что вызвало на мужском лице улыбку. Выйти в школу сразу не удалось. Пока девушка не хотела уходить на больничный, пока болела две недели, подошел женский праздник — восьмое марта. Юля не особо обрадовалась ему, потому что день был выходной, школа не работала. Придя домой после приема, она с разочарованным вздохом свалилась на диван в зале. Какова же была ее радость на следующий день. Себастьян зашел в комнату спящей госпожи. Не восстановившееся дыхание портило всю романтическую атмосферу. Молодой человек подошел к кровати, сел на край. От прогиба матраса девушка недовольно буркнула и отодвинулась на другую сторону. Демон хихикнул в кулак, после чего потряс ее за плечо. — С добрым утром, — весело протянул он, смотря как Юля открыла и закрыла глаза. — Свали в трещину, Михаэлис, спать мешаешь. — Просыпайся. Он стянул одеяло с ног. Исаева тут же села в кровати и потянулась за тепленькой вещицей, но резко остановилась. Выражение лица сменилось с недовольства на удивление, после — на радость. Девушка закрыла рот руками, только они не смогли скрыть вытянувшиеся в улыбке губы. — Это мне? — тихо спросила она. Себастьян кивнул, протягивая букет белых ромашек. Юля с аккуратностью приняла его в свои руки, вдохнула аромат цветов. Взгляд ее глаз перешел на молодого человека. Растрепанная, сонная и счастливая — такой осталась она в его памяти. — У меня есть еще один подарок для тебя, — Михаэлис хитро улыбнулся, вставая с кровати. — В эту субботу ты идешь со мной на свидание. Отказ не принимается.
