Глава 24. Последнее счастье.
25 декабря 2020 г., 18:46
Стоило контрагентам въехать на территорию другого штата, мелкие капли дождя начали падать на дорогу и машины. Они поехали на автомобиле, потому что так лучше. Никто из них не осмеливался говорить о признании с самого его момента. Диалог откладывался в дальний ящик. С одной стороны, это тяготило, с другой, давало некую свободу. Каждый боялся, что после разговора разорвется ниточка, и они потеряют связь. Пока страх создавал комок ненужных мыслей, в Бостоне все сильнее шел дождь.
Юля в очередной раз оценила вкус Демона на квартиры. Все же не зря он прожил столько веков. Сидя в кресле с чашкой чая, она задумчиво наблюдала, как капли скатывались по окну. В соседнем кресле сидел Себастьян с книгой в руках. Сосредоточенное лицо говорило о полном погружении в текст. Девушка не успела поставить чашку на журнальный столик, как грубо закашляла. Такой кашель Себастьян не слышал давно, что заставило его отвлечься от чтения. Исаева в это время сплюнула кровь в пустую посудину, восстанавливая дыхание.
— У тебя еще остались таблетки? — обеспокоенно спросили у нее.
— Да, их должно хватить еще на полторы недели.
— Понятно.
Тишина вновь зарезала уши. Юля посмотрела на молодого человека, тот — на нее, и одновременно вздохнули.
— Мне кажется, нам пора поговорить, — с опаской начала девушка, — но я не знаю даже, что спросить. Когда это началось?
— Не могу сказать точно. Скорее всего в конце апреля, когда мы сидели в кафе с Алексеем и Валерией. Ты сказала, что не хочешь влюбляться в меня, и меня будто током прошибло. До этого я приносил тебе боль своими словами, а в тот момент боль принесла мне ты.
— Будто бумеранг, — понимая одновременность событий, произнесла она.
— Да. Наверное, для тебя это более непривычно, чем мои слезы. Я ведь Демон, мы не должны плакать, а тем более любить. Демоны бесчеловечные.
— Я не осуждаю тебя за эту человечность, Себастьян. Мне даже в какой-то степени симпатизирует, что ты можешь испытывать такие эмоции.
Они какое-то время молча смотрели друг на друга. Юля не хотела говорить о своих неполноценных чувствах к молодому человеку. Она думала, что они принесут ему лишь больше боли. Ему хватало ее смерти.
— Себастьян, встань, пожалуйста, — он выполнил просьбу. — Закрой глаза и, когда я подойду, просто обними. И не смей что-либо делать. Это приказ.
Михаэлис с непониманием сделал все то, что она сказала. Девушка подошла ближе, практически полностью прижалась всем телом к нему. Руки опустились на ее талию. Девичьи ноги приподнялись на носочках. Себастьян затаил дыхание, когда Юля на секунду прихватила его нижнюю губу и отстранилась, но лишь на несколько секунд. Она аккуратно поцеловала его, чувствуя, как руки обнимают крепче.
«Это мое «спасибо» и «извини», — ударились слова о полузакрытые губы.
***
Ниточка между ними не разорвалась, наоборот — контрагенты стали понимать друг друга еще больше. Исаева оказывала молодому человеку больше внимания, с интересом слушала его рассуждения. Тот в свою очередь стал больше заботиться о госпоже и чаще проявлять чувства, на которые отдельно просил разрешения. Юля после такого вопроса покрутила пальцем у виска и сказала: «Конечно, можно, дурачок». Милое обзывательство прилипло к нему, как и ласковые прозвища к ней; правда от некоторых пришлось избавиться. Как быстро Юля привыкала к открытым чувствам Демона, так же быстро казалось, что силы покидают ее. Ночью Себастьян в очередной раз уловил странные звуки. Шорох, кашель раздавались из ванной комнаты. Дверь открылась, стоило к ней подойти. Госпожа стояла в одном нижнем белье и шортах и не прикрылась, когда молодой человек вошел в ванную. Она подняла на него полные грусти глаза. Демон провел рукой по щеке. — Ты чего, красотка? — У меня нет сил, — разнеслись по комнате негромкие слова. — Я чувствую, что в какой-то момент станет хуже и это будет конец. Руки обхватили ее лицо. — Не говори так, хуже не станет. Ты продержишься еще несколько месяцев точно, я знаю. Исаева отрицательно покачала головой. Уверенность в собственных словах не покидала ее. — Мы можем вернуться в Москву четырнадцатого числа, если ты хочешь домой. — Мой дом там, где ты, Себастьян. Но от предложения не откажусь. Михаэлис тихо засмеялся и оставил поцелуй на девичьей щеке. За таким частым смехом скрывалось осознание, что жизнь госпожи подходит к концу, как бы сильно он этого не хотел. Лежа в постели рядом с ней, Себастьян не сводил глаз с Юли. В ночное время приступы все же мучили меньше и именно в такие моменты можно было наблюдать самое спокойное дыхание для нее. Юля проснулась с непривычно приподнятым настроением. Она сразу подскочила с кровати и помчалась завтракать. Прилив энергии удивил Демона. Ответ заставил его еще больше удивиться и вызвал легкую улыбку. «Я просто счастлива», — улыбнулась девушка и поцеловала Себастьяна в щеку. Девушка предложила прогуляться по Бостону. Она хотела понаблюдать за городом и насладиться солнцем, которое соизволило выйти из-за туч после нескольких дождливых дней. Михаэлис одобрил предложение. Он сам считал, что им следует проводить больше времени вне дома, особенно когда погода позволяла. Изначально шаг был умеренным, но госпожа схватила Себастьяна за руку. Он остановился и понял, что шагал слишком быстро для нее. Легкие не выдерживали такого темпа. Юля чувствовала, как внутри все сгорает, а сердце кололо так, будто вот-вот откажет. Они остановились на несколько минут и передохнули. Демон терпеливо шел медленно по просьбе госпожи, хотя возражений против такого шага не возникало. Он поглядывал на то приподнимающуюся, то опускающуюся макушку кудрявых волос. В голове возникла отметка, что сколько эти волосы не укладывай, они все равно спутаются. Себастьян также заметил, что Исаевой приятнее ходить с распущенными волосами или закреплять передние пряди сзади. Ему нравились эти прически, но нередко он заплетал ей косу. Юля мило сердилась, а потом улыбалась и весь день ходила с заплетенными волосами. Себастьян резко остановился, почувствовав, как его тянут назад. Он в удивлении оглянулся на Исаеву. Та смотрела на здание на противоположной стороне дороги. Демон проследил за взглядом. В мгновение он почувствовал, как внутри забилось до этого молчавшее сердце, а лицо испытало несколько эмоций. На здании находилась вывеска «Свадебный салон». Контрагенты не смели посмотреть друг на друга, но каждый понял, что думал другой. Михаэлис нашел пешеходный переход. Каково же было удивление госпожи, когда они все же вошли в салон. Пока глаза бегали от одного свадебного платья к другому, Демон объяснял консультантам, что он хочет видеть на девушке. Женщины понимающе кивнули и повели Юлю в примерочную. Первый наряд оказался великоватым, второй не подходил в груди. В третьем она вышла к Себастьяну. Дыхание сперло от одного взгляда на подол платья. Глаза скользнули выше. Демон не мог перестать смотреть на госпожу, которая смущенно убирала прядь волос за ухо. Платье чем-то походило на выпускной наряд, только юбка пышнее, и Юля в нем казалась неотразимой. — Это ваш жених? — спросил консультант. — Нет, нет, я ее… Михаэлиса перебили. — Да, он мой жених. Глаза в очередной раз за день выдали удивление, а затем бесконечную радость. Юля улыбнулась Себастьяну, а тот ей в ответ. Втайне от него она допустила мысль, что с таким молодым человеком не грех пойти под венец. Дома после ужина девушка устроила небольшую вечеринку. Она включила музыку и кружила возле Михаэлиса, пока тот сидел за столом с ноутбуком. Не первый день он работал, но чаще это выпадало на время, когда Юля спала. Исаева же, увидев не особо веселое лицо, попыталась вывести молодого человека из скуки. — Себа, ну потанцуй со мной, — в очередной раз прозвучал голос возле уха. Подбородок коснулся плеча. Она смотрела в экран, но мало вникала в текст. Пальчики забегали по мужской спине, шее, забрались в волосы. Другая рука легла на крепкую руку, слегка поцарапала. Послышался вздох, Демон встал. Юля заулыбалась, как ребенок. Они вдвоем непонятно шевелились в такт песням, придумывали комбинации. Лучи заходящего солнца танцевали вместе с ними. Периодически девушка останавливалась, восстанавливая дыхание, но такая мелочь не стирала радость с лица. В очередную паузу Михаэлис нашел знакомую им песню. Дыхание на мгновение сперло. Перед девушкой оказалась рука: Себастьян приглашал на танец. Девичья рука легла в ладонь. Как и в новогодний бал контрагенты медленно танцевали. Юля прислонила голову к груди, чувствуя, как она поднимается и опускается. Им доставляло удовольствие танцевать вдвоем, подчиняться мелодии. В какой-то момент Демон не сдержал чувств. Он приподнял госпожу за талию и покружил вокруг себя. Исаева подавилась воздухом от неожиданных движений, после чего ее опустили на пол. Лицо взяли в руки и расцеловали в щеки. — Михаэлис, ты что творишь? — со смешком прозвучал голос. — Радуюсь, что мне досталась именно ты. Юля засмеялась. Раскат смеха сменился вскриком. Глаза закатились от боли, ноги подкосились. Себастьян опустился на пол вместе с девушкой. Руки обеспокоенно гладили щеки, шею, перемещались на грудную клетку, следя за дыханием. Вместе с тяжелым дыханием уста выдавили грустную ухмылку. — Кажется, сердце против того, чтобы я была счастлива, — Михаэлис молча помотал головой. — Пообещай, что на моем надгробии будет выгранена твоя фамилия. — Почему моя? — Хочу, чтобы хоть как-то я была твоей навеки. Демон спрятал грустную улыбку в кудрявых волосах. Он рвано дышал и слышал такое же дыхание Юли. Она искренне хотела порадовать его, а он также искренне хотел оставить ее с собой и не отдавать в руки злорадной смерти.***
Москва встретила контрагентов теплой погодой, несмотря на отсутствие солнца. Над городом сгущались серые тучи, предвещали дождь. Исаева не с особым удовольствием взглянула на небо. Она надеялась, что столица встретит ее более радостно, но, глядя на серость, пришло понимание, что встречать ее не собираются вообще. Юля успела пожалеть, что они не остались в Бостоне. — Я надеюсь, ты не сказал Саше, что мы прилетаем, — негромко произнесла девушка, садясь в машину. — Хотел, но решил воздержаться от этого. Юля кратко кивнула. Шея хрустнула от движения — контрагенты не сдержали смеха. Все же Москва и все, что находилось в ней, стало родным, даже салон автомобиля. Дом был не менее родным и встретил контрагентов более гостеприимно, нежели столица. Создавалось ощущение, что они никуда не уезжали и были все время здесь. Но это ощущение перебилось непривычкой организма к часовому поясу. Девушка со вздохом поняла, что придется мучиться. Однако тело помнило все и перестроилось за пару дней. Юля не плакала. На слезы не хватало сил. Она каждый вечер дожидалась, когда к ней придет Себастьян, ляжет рядом. Он ненадолго успокаивал боль своим присутствием, а потом, во сне, она не чувствовалась. Пока молодой человек находился в ванной, Исаева поняла, когда все сойдет к полному концу. Этот день должен стать для нее той самой точкой, решающей все и разрушающей жизнь на мелкие кусочки. Стоял поздний вечер. Себастьян сидел в ванне под струями холодной воды. Ее поток пытался перебить нескончаемый кашель. Зубы сжались. Молодой человек закрыл руками уши, сдавливая их. С каждым днем, с каждым часом здоровье спускалось на одну ступеньку вниз. Демон все тяжелее и тяжелее осознавал: Юля умирала. Умирала медленно, постепенно, терпя адскую боль в сердце. Сколько смертей он видел, причиной скольких стал, но ни одна не терзала его настолько сильно. Михаэлис застал госпожу вновь не спящей. Голова не поворачивалась в его сторону. Он лег на живот рядом с девушкой. Та приоткрыла глаза, слабая улыбка тронула ее губы. Они вновь лежали в тишине. Сон не приходил. Девичьи пальцы выводили на спине невидимые замысловатые узоры. Неожиданно их мягко перехватили. Губы коснулись посиневших костяшек, двинулись до ногтей, затем вниз. Янтарные глаза блестели в тусклом свете лампы. — Я бы хотел провести с тобой вечность, — раздался тихий шепот. — Ты бы была замечательной женой и мамой. Я бы сделал тебя самой счастливой девушкой на свете, если бы ты только осталась со мной. — Я уже самая счастливая девушка на свете. — Но ты умираешь. — Я знаю, — одними губами сказала Исаева, закрывая глаза. Она долго шептала имя Демона, после чего вздохнула, — Себастьян, почему же ты не человек? Ночь шла медленно. Солнце не вышло из-за горизонта, когда девушка проснулась от сильной боли в сердце. Себастьян дрогнул, сел рядом с ней, придерживая за спину. Юля глубоко дышала, пальцами сжимая ткань. Сквозь боль, она произнесла просьбу: «Отнеси меня на крышу». Небо постепенно светлело, приобретая новые краски. Серо-голубые глаза отражали его цвета. Ветер развевал волосы из стороны в сторону. Себастьян крепко держал на своих коленях госпожу, неотрывно следящую за восходом. В другой стороне стояла темнота. Глядя на нее, Исаева тяжело закашляла. На мгновение ей показалось, что дворецкий вздрагивает. Но он смотрел вдаль. Сиплый голос отвлек его от пустых мыслей. — Себастьян, ты же знаешь, для чего я тебя привела сюда? — Да, — послышался краткий ответ. — К несчастью наш с тобой контракт подходит к концу, как и моя жизнь. Ты выполнил все условия. Я благодарна тебе за предоставленные услуги. Веки опустились. Себастьян шепотом просил молчать, не говорить последних слов. По рукам медленно текли слезы девушки. Ее губы дрожали. — Себастьян Михаэлис, это приказ — забери мою душу. Веки с тяжестью поднялись, представляя взору горящие алым светом глаза. Пентаграммы на руке и на спине загорелись фиолетовым. — Потерпи, моя дорогая госпожа. Будет больно. Мужские губы уняли дрожь. Он аккуратно целовал ее, оттягивая момент. Юля наслаждалась последними секундами жизни, отвечая на поцелуй, длящийся вечность. Глаза широко распахнули: острая боль пронзила все тело. Холодные пальцы вцепились в ткань одежды, пытаясь остановить невыносимую пытку. С каждой секундой их хватка ослабевала. Первые неяркие лучи солнца пронзили двух несчастных существ на крыше. Алый свет в глазах погас. Коснувшись лбом девичьего лба, молодой человек услышал, как с уст слетел последний выдох. Крупные капли упали на еще сохранявшие тепло щеки. Себастьян охранял мертвый сон девушки, которая так и не увидела последние слезы Демона.
