Пристрастие

У каждой семьи есть негласная традиция. Её никто и ни с кем не обсуждает; она создаётся сама благодаря стечению обстоятельств, особенностей характеров и банальных привычек. Так у Эобарда и Барри сложилась традиция, что Тоун всегда просыпается первым и занимается своими делами, пока любовник наконец не соизволит вылезти из постели. Конечно, семьёй они не были, но об этом, пожалуй, Эобарду не стоило напоминать. Ему становилось тошно каждый раз, когда Барри уходил в своё время, даже ненадолго. Но там, в далёком двадцать первом веке, его ждала жена. Официально зарегистрированный брак был в глазах Тоуна намного важнее, чем некий любовник из будущего. Эобард ненавидел эту мысль, презирал всем сердцем и обычно, когда его вновь настигало ощущение, будто он всего лишь временная игрушка Флэша, профессор Тоун с головой уходил в работу. Барри часто говорил, что ему следует больше отдыхать, не догадываясь — по-другому Эобард не умеет. — Что насчёт субботы? — спросил Тоун у искусственного интеллекта, не отрываясь от незамысловатого научного переиздания учения о чёрных дырах. Казалось, что с каждым веком зарождалось больше вопросов, чем ответов. Уж Тоун имел полное право выдвинуть такую теорию. Светлая голограмма, занимающая всю стену и имитирующая компьютерный интерфейс, мигнула несколько раз, перемещая календарь на субботу 2469 года. — Запуск космического лифта. Думаю, это займет весь день. — Твоего мнения не спрашивали, — буркнул Тоун. — Позвони в ресторан Sublimotion и забронируй столик на верхнем этаже. На шесть вечера подойдёт. — Профессор Тоун, если учесть, что Барри постоянно опаздывает, не рационально ли забронировать на полседьмого? Взгляд мужчины поднялся на расплывчатый календарь. Весь месяц расписан, как и два предыдущих. Кто бы мог подумать, что Эобарда внезапно постигнет слава после нескольких не столь значительных, по мнению Тоуна, открытий? Теперь несчастного Обратного Флэша буквально бессовестно выматывали. Не то, чтобы Эобард был против славы, но платить за неё силами оказалось не так просто. — Почему бы не случиться чуду? Вдруг Аллен соизволит явиться вовремя. — Позвольте узнать, это когда-нибудь происходило? Тоун задумался ровно на секунду, а затем холодно ответил: — Когда мы были врагами, например. — Прошёл почти год. Вам стоит перестать напрасно надеяться. В этом ИИ был абсолютно прав, но Эобард не был бы собой без глупого отрицания очевидного. Тем более, когда это очевидное касается его любовника, безбожно спящего в час дня. Тоун начинал подумывать вылить на него ледяной воды, хотя и знал — убежать после этого поступка вряд ли получится. — Покажи мне планы на шестое мая. Приказ немедленно был исполнен, и Обратный Флэш разочарованно застонал, отбросив в сторону прозрачную электронную книгу, которая, лишившись человеческого тепла, немедленно стёрла с себя текст. — Лекция в Коуст-сити? Серьёзно? — Не просто лекция, а… — Да-да, как я мог забыть, — закатил глаза Тоун. — Лекция перед выдающимися учёными планеты. — Это первый этап перед принятием вашей заявки на присоединение к Всемирной Организации Научных Достижений. Вы хотели этого, профессор Тоун. Эобард непроизвольно мельком взглянул в сторону спальни. — Мои желания изменились, — вздохнул Обратный Флэш. — Так значит, вся неделя забита? — Вам может повезти седьмого и десятого мая. — Повезти? — Если вдруг отменят техническую проверку космического лифта. По правде говоря, это вряд ли могло бы произойти, но Эобарду нравилось верить в лучшее. Барри Аллен довольно быстро научил его столь непростому фокусу. — Профессор Тоун, — мягко позвала его программа. — Позвольте задать риторический вопрос. — Попытайся, — хмыкнул Тоун. — Вы не заметили, что Барри наблюдает за вами на протяжении десяти минут? Эобард немедленно обернулся и с укором посмотрел на расплывшегося в слабой улыбке любовника. Аллен обожал так делать: глядеть на Тоуна, пока тот занят чем-то. И обычно такое поведение оправдывалось тем, что Обратного Флэша опасно отвлекать от какой-либо работы, но со временем Барри признался в неком странном чувстве спокойствия, когда лицезрел занятого профессора. Оценив изящный вид Флэша, одетого только в боксёры, Тоун постарался произнести как можно нравоучительнее: — Сколько раз я просил не подкрадываться со спины? Плавно и не спеша, что было редко для какого-либо спидстера, Барри оторвался от стены и подошёл к дивану. Облокотившись на спинку, он наклонился, дабы легко поцеловать Тоуна в висок. — А сколько раз я говорил, что мне нравится, когда ты задумчивый? — Я всегда задумчивый, если уж на то пошло, — усмехнулся профессор, встретившись с заспанными глазами героя. — Ты ещё даже толком не проснулся, Барри. Сколько ты вообще спишь в повседневной жизни? — После страстного секса можно хоть весь день спать. Вернее, после десяти страстных сексов, — вдруг он прищурился на мгновение. — Или одиннадцати? Не уверен, что на последних двух я ещё что-то соображал. Не отвечая на вопрос Аллена, Эобард обхватил пальцами его подбородок и притянул к себе, мягко целуя в губы. — Хорошо быть спидстером, верно? — прошептал Тоун, отстранившись. — О, с этим даже не поспоришь! — рассмеялся Барри и вдруг сделался показательно серьёзным. — Так одиннадцать или десять? Это важно, между прочим. — Хочешь поставить новый рекорд? Внезапно Барри подался вперёд, опершись о спинку дивана, и тихо произнёс на ухо Тоуна: — Нет, просто нравится доставлять тебе удовольствие. Он резко выпрямился, так и сияя жизнерадостной улыбкой, и умчался на кухню, где его совершенно точно уже ожидал свежеприготовленный механизированной кухней завтрак. Аллен удобно устроился в доме любовника. — Десять раз, профессор Тоун, — вдруг произнесла программа. — Да знаю я, — отмахнулся Эобард. — Не обязательно было отвечать. — Простите. Вы уже рассказали ему насчёт субботы? — Фто там насчет суффоты? — послышался крик Аллена уже из столовой. Тоун тяжело вздохнул и, отдав приказ ИИ продемонстрировать расписание на одиннадцатое мая, откинулся на спинку дивана, которая тут же немного наклонилась назад, позволяя Эобарду принять более удобное положение. Да уж, планы действительно были грандиозными и не могли не вызывать у профессора улыбку. Особенно вечер, который был предназначен только для Барри. Шумных коллег Тоуну наверняка хватит днём. — Сначала иди сюда и… — через секунду Барри оказался рядом с Эобардом, продолжая жевать последний кусок пиццы, — …скажу, — договорил Тоун. Взъерошив волосы жирными от еды пальцами, Аллен выжидающе посмотрел на Обратного Флэша. Интриговать Тоун всегда умел, особенно любопытного Барри, ставшего чересчур доверчивым. При желании Эобард бы легко убил его. Прямо сейчас мог бы разорвать ему сердце, но нелепые чувства заставляли когда-то грозного врага едва ли не улыбаться от банального присутствия Флэша рядом. Время не только излечило их от ненависти, но и добавило пикантные нотки, развившиеся в странные отношения. — Ну? — вопросительно поднял бровь герой. — Ты помнишь, что у меня в субботу? Недоумение в глазах Барри было более чем красноречиво. Флэш покачал головой. — Запуск космического лифта, — вздохнул Тоун, немного разочарованный тем, что его когда-то пламенный кумир забыл вещь, о которой Эобард без устали говорил ему уже месяц. Хотя, возможно, дату запуска он точно и не называл. — А вечером мы идём в ресторан. Я хочу собственный праздник. То есть с теми, кто меня не раздражает. — Дай угадаю, только я тебя не раздражаю? — Что ж, поскольку Мелони не может бросить некий важный эксперимент в Австралии, — фыркнул Тоун. Его дочь была такой же упрямой, как и он сам. И на данный момент развлекалась на далёком континенте в лаборатории, построенной глубоко под землей для исследования глубин океана, — то да, ты единственный, кто меня не раздражает. Казалось, что Барри должен был как минимум улыбнуться, но Флэш вдруг опустил взгляд. Эобард нахмурился, предчувствуя беду. — Что не так? — сухо спросил Тоун, чья молниеносная смена настроения могла поразить кого угодно. Пожалуй, это одна из причин, почему с профессором мало кто ладил. — Нет, всё в порядке, — попытался выдавить из себя улыбку Аллен, хотя чтобы обмануть профессора Тоуна, нужно было быть гением, как минимум из двадцать шестого века, а то и позже. Барри же значительно отставал. — Я знаю, как для тебя важен запуск, и уж тем более знаю, насколько сильно ты любишь проводить время вдвоём, но… — Но?! — невольно повысил голос Эобард и подскочил на ноги. Аллен с прискорбием заметил, как сжались в кулак пальцы любовника. — Какое «но» тут может быть? Вспыльчивость Тоуна всегда была огромной проблемой как для самого профессора, так и для тех, кому не посчастливилось оказаться рядом. За тот недолгий период, что он был с ним, Барри всё ещё не выяснил лучший способ успокоить мужчину. — Не кричи, ладно? — вздохнул Барри. — Всё в порядке, Эобард. Просто… — Просто что?! — Т-с, выслушай меня. У Айрис в субботу день рождения, и я… Больше Эобард его не слушал. Это было чётко написано у него на искажённом злостью лице, но Барри тщетно пытался достучаться до него. Флэш даже поднялся на ноги, осторожно коснулся запястий Тоуна, однако мужчина продолжил смотреть на него, как обычно смотрел во время вражды. Только теперь в его взгляде добавилась некая растерянность и боль. — Ты можешь переместиться в субботу даже в чёртову пятницу, — вдруг холодно произнес Тоун, заставив Барри наконец замолчать с некими аргументами. — Ты из двадцать первого века, и тебя ничто не ограничивает! — Мы ведь договорились насчёт синхронизации хотя бы дней недели, чтобы не путаться, — вздохнул Аллен. — Я понимаю, как всё выглядит, но… Будто внезапно придя в себя, Тоун отшатнулся от парня, мгновенно оказавшись в другом конце комнаты. Только промывку мозгов от Барри Аллена ему ещё не хватало выслушивать и воспринимать всерьёз (можно подумать, когда-то Эобард дослушивал аргументы Флэша до конца). — Но ты выбираешь свою жену! — рявкнул оскорблённый жизнью и персонально супергероем профессор Тоун. — Конечно, почему бы и нет? Я всего лишь любовник из другого времени, на которого всегда можно забить. Поганая речь двадцать первого века совершенно не вовремя вспомнилась Эобарду, хотя тот и не отдавал себе отчёта в её применении. — Ты, проклятый скорострельный ублюдок, — Барри едва не закусил губу, — хотя бы иногда думаешь о том, что важно мне? — Тоун, я всегда… — О, как мы заговорили! — зацепился за свою фамилию учёный. — Тогда уж давай сразу: профессор Тоун. — Чёрт подери, — не выдержал Флэш. — Если я рискну создать очередной парадокс ради того, чтобы прийти к тебе, ты успокоишься? Сказать, что Эобард был сражён наповал, значит недооценить масштаб трагедии. Он едва ли не задыхался от возмущения, от наглости супергероя. Терпеть сам факт существования жены ещё было возможно, но теперь Барри выбирал её, демонстрируя своё истинное отношение к Тоуну. А тот искренне верил, что у них может получиться настоящая семья, о которой Эобард всё же иногда задумывался. Мечты рухнули, как и планы на субботу. — Вон из моего дома, — внезапно холодно произнёс Тоун, а Барри показательно фыркнул. — Сейчас же, Флэш. — Я приду, неужели ты не услышал меня? — Немедленно убрался из моего дома, и чтобы больше я тебя не видел! — снова повысил тон Эобард, едва ли не подавшись вперёд от порывистого желания ударить супергероя. Аллен наконец замолчал, внимательно глядя во взбешённые глаза любовника. Диагноз был неутешителен — вину придётся заглаживать долго. — Эобард, — сошёл на ласковый тон герой, — ты важен мне. Действительно важен, и я… — Айрис важнее, как я погляжу, — буркнул Тоун, прежде чем снова повторить: — Убирайся отсюда. Ему нужно было остыть, и Барри понимал это. Только чувство вины не позволяло ему двинуться с места, а вынуждало подчиниться порыву эмоций: обнять Тоуна, попытаться успокоить и убедить, что Эобард ему намного важнее, но… Этот загадочный союз разрушал жизнь Флэша на протяжении восьми месяцев с Обратным Флэшем. — Поговорим, когда ты остынешь, — кивнул супергерой и метнулся в спальню за костюмом, откуда уже умчался в город, а далее в двадцать первый век. Эобард, чей взгляд внезапно стал затуманенным из-за обиды, откинулся на стену и лишь еле слышно добавил в пустоту: — Или когда ты разведёшься. — Профессор Тоун, — подала голос программа. — А это разве возможно в случае Барри Аллена? — Заткнись, — устало ответил учёный.