Пристрастие

Голос в микронаушнике не умолкал уже больше получаса, хотя Эобард перестал слушать увлекательную историю дочери о воссоздании древних животных, когда-то обитавших в океанской пучине. Она восторженно делилась с отцом результатами последних биологических опытов, в конечном итоге приведших к эмбриону геликоприона, но в какой-то момент тяжело вздохнула. Тоун как раз заканчивал с проверкой точности отчёта касательно космического лифта, когда Мелони разочарованно спросила: — Пап, что случилось? — А? — Обратный Флэш неустанно барабанил по клавишам, занося последние сводки по памяти. Он едва ли не переходил на скорость, хорошо, что такое насилие способна выдержать лазерная клавиатура. — Ничего, Мелони. Всё в порядке. — Да-да, конечно. Можно подумать, я тебя не знаю. Рассказывай. Эобард мельком взглянул на плотно закрытую дверь кабинета, искренне желая, чтобы внезапный посетитель заставил его прекратить разговор с дочерью несколько правдоподобнее, чем какое-нибудь выдуманное им событие. Как назло, никакой отговорки в голову не лезло, а молчание всё затягивалось, превращаясь из неловкого в достаточно напряжённое. — Долго мне ещё ждать? Оу, или ты собираешься с мыслями? Да, понимаю, когда я хотела бросить парня в девятом классе, думала также долго. — На что это ты намекаешь? Мелони лишь усмехнулась. Она прекрасно знала, из-за чего отец бывает расстроен чаще всего. — Что Барри снова не так сделал? Тоун попал не в ту клавишу и тихо выругался, возвращаясь к неправильно заполненному полю. — Как ты узнала? Довольно неприятно было обнаружить, что голос позорно дрогнул. Поведение Барри слишком сильно задело Обратного Флэша, и тот прекрасно знал — так быть не должно. Нельзя было влюбляться во Флэша больше дозволенного. Ему наверняка хватало бы секса, на кой чёрт они оба полезли в отношения? Конечно, Эобард себя обманывал, искусно скрывая самое очевидное, что только можно представить: он с охотой потерял бы голову от Аллена ещё раз. — Сложно не догадаться, знаешь ли, — зевнула Мелони. — Ну, и? Что случилось? — Ты ведь помнишь, что у меня запланировано на субботу? — Эобард оставил клавиатуру в покое, и она сразу исчезла, оставляя под собой лишь безупречно гладкий стол. — Запуск космического лифта сложно забыть. Особенно, когда о нём только и говорят в новостях. — Угадай, у какой потаскухи день рождение в этот день? — Пап, — укоризненно сказала Мелони. — То, что Айрис любит Барри, не повод называть её шлюхой. — Она его не любит! — не сдержался от крика Тоун, а затем резко сошёл на привычный тон, опустив глаза на кеды из двадцать первого века, подаренные Флэшем. — Ни за что в это не поверю. В наушнике раздалось ещё несколько голосов. Коллеги Мелони о чём-то оживлёно беседовали, но шум быстро исчез. Похоже, девушка закрыла дверь. — Я понимаю, что ты влюбился в него как школьница, — устало начала она. — Нет! Сначала дослушаешь меня, а потом будешь возмущаться. Пап, он не твоя собственность. Грубо говоря, ты для него просто любовник. Кажется, я тебя предупреждала не один раз о таком исходе событий. Эобард презрительно фыркнул. Мнение дочери насчет отношений с Флэшем он выучил практически наизусть, потому что каждый раз, когда речь заходила о Барри, Мелони повторяла одно и то же: «Вы не можете быть парой! Скорее убьёте друг друга, ну или ты его, с большей вероятностью, за измену. Эти супергерои непостоянные, а ты ненавидишь что-то нестабильное». И сколько раз они уже ругались на эту тему? Только программа знала точный ответ, потому что всегда пыталась утихомирить взбешённых Тоунов. Не надо быть гением, чтобы понять — ничего у неё не вышло. — Спасибо за поддержку, — сухо прокомментировал сказанное учёный. — Он выбирает Айрис, а не тебя, какого чёрта ты всё ещё с ним? Хотя бы выгнал его после такого заявления? — ей не нужно было услышать ответа. Она сама его знала. — Ты бросил Флэша? Тоун позорно замялся, ведь он сам не знал, насколько переборщил сегодня утром. — Я не уверен. Кажется, нет, — пробормотал Эобард. Учёная вздохнула. — Тебе нужно его бросить. Неужели так сложно это понять? Да с самого начала было понятно, что… — Мелони, — вдруг жёстко прервал её отец, — давай я сам буду решать, кого мне бросать, а кого нет? — Нет, не будешь, — нагло ответила она. — Ты уже нарешал несколько месяцев назад и теперь спишь со спидстером из двадцать первого века. Куда же ещё хуже? Замуж за него? Детей вырастите в пробирке? И это только если он бросит свою женушку! Молчание Эобарда было красноречивей любых слов. Мелони охнула: — О нет, только не говори, что согласился бы на всё это. Пап, ну ты же не подросток! Пора научиться подавлять чувства. — Сказала мне двадцатитрёхлетняя опытная женщина, да? — съязвил оскорблённый Тоун. — Я просто не хочу называть Флэша отчимом. — А я тебя не спрашиваю, как ты хочешь его называть! Разговор окончен. Микронаушник стремительно полетел в угол комнаты, попал в горшок голографического цветка, а сам Эобард раздражённо пнул стол, от чего тот пошатнулся. — Умная нашлась, — злобно прошипел Эобард и вдруг добавил: — Вся в отца. Потребовалось порядка десяти минут, чтобы Тоун взял себя в руки. За это время он успел сходить за чаем и закончить отчёт, который отправил непосредственно начальству. Если сегодня и они попробуют придраться к нему, то новая вспышка гнева так гладко не пройдёт. Наконец Эобард встал со стула и устало плюхнулся на небольшой диван у стены, увешанной наградами от различных институтов и организаций. Он чувствовал себя опустошённым, будто целый мир снова был против него и Барри тоже. Не стоило и ожидать, что Мелони поможет ему. Она даже не могла понять, как Тоун испытывал столь глубокую симпатию к спидстеру. Да и сам Эобард этого до конца не осознавал, лишь в одном он был уверен: невероятно сильно хотелось, чтобы Флэш выбрал его, а не Айрис. Посредственная журналистка или гениальный учёный? Выбор ведь очевиден! Судя по всему, Барри не умеет отказывать себе в чём-то и предпочитает сразу оба варианта. — Профессор Тоун? — раздался лёгкий стук в дверь. — Вас просят спуститься на минус третий этаж. Тоун лениво поднял правую руку, немного задёрнул рукав белого халата и что-то нажал на сенсорных часах. Двери немедленно разъехались в сторону, позволяя научному сотруднику S.T.A.R. Labs увидеть профессора. — Зачем? — равнодушно спросил Эобард, глядя на лаборанта. — Финальная проверка лифта, говорят. По крайней мере, одна из них. Пришлось кивнуть, лишь бы его снова оставили одного. — Скажи, что я подойду через пять минут. Лаборант немедленно скрылся из виду, уже по наушнику передав слова профессора. А Тоун ещё посидел с минуту, просто наслаждаясь внезапной тишиной. Когда же она стала будто нагруженной его собственными проблемами, Эобард неохотно поднялся с дивана. Меньше всего на свете ему хотелось видеть проклятый лифт, из-за которого он так бездарно разругался с Барри. Учёный нахмурился. Нет, не в лифте дело, это сам Флэш предпочел провести время с супругой, а не с любовником. Слово «любовник» Тоун откровенно презирал. Оно казалось ему чем-то позорным, и, пожалуй, таковым и являлось. В возрасте Эобарда вряд ли престижно спать с молодыми, женатыми парнями из прошлого. Этот маленький недостаток в Тоуне (если не считать его характер одним большим недостатком) компенсировался умом. Жаль, что иногда разума не хватало, чтобы заглушить ноющее сердце. Влюбиться во Флэша действительно мог только идиот. Массивные двери разъехались перед Эобардом, предварительно просканировав учёного. Толпа людей даже не обернулась, увлечённая своей работой, да и Тоун не горел желанием быть предметом всеобщего любования. По крайней мере, не в данный момент. — Эобард, наконец-то! — коллега быстро подошёл к нему и, похлопав профессора по плечу, провёл вниз по ступенькам. — У нас есть несколько вопросов к твоему отчёту. Показания не сходятся в… Тоун пожалел, что не взял микронаушник, иначе бы включил себе допотопную музыку из века Барри. Она помогала забыться, хотя и вызывала желание забиться в тёмный угол, докуда не дотянется даже само солнце. Но он был вынужден выслушивать коллегу и присоединившихся к нему некоторых личностей, чей компетенции ещё не хватало, чтобы обращаться к Эобарду на «ты». Смиренно дослушав конструктивную критику, Тоун мрачно произнёс: — Вы точно внимательно читали отчёт? — Конечно, профессор Тоун, — кивнула новоиспечённая сотрудница, прибывшая из Великобритании. Она также участвовала в бурном обсуждении неверного отчёта. — Тогда вы, должно быть, заметили мелкий шрифт на сорок пятой странице? — продолжил в том же тоне Эобард. — Где написано, к какому году могут быть достигнуты эти цифры. Наступила громогласная тишина, вызвавшая у Тоуна лишь ядовитую ухмылку. — Что и требовалось доказать, — пожал плечами профессор. — Удачного дня, коллеги, — последнее слово он специально выделил, — и в следующий раз, не тревожьте меня из-за собственной невнимательности. Надеюсь, что лифт запустится в субботу. Хотя о чём это я… Такие дебилы всё могут запороть! Поставив финальную точку в своей критической речи, Тоун развернулся и быстрым шагом направился прочь, искренне желая спалить это место дотла. Всего лишь мимолетное наваждение, но до чего приятное. — Профессор Тоун! — послышался сзади голос лаборанта, который также пытался предъявить претензии Эобарду. Учёный лениво обернулся. — Простите, пожалуйста. Мы не… — Мне неинтересно, — холодно бросил Тоун, прежде чем развернуться и, пройдя несколько метров, скрыться за огромными раздвижными дверьми. Как же его вовремя успели все достать! Раздражённый собственной жизнью, Эобард почувствовал необходимость выйти на свежий воздух. Миновав несколько коридоров и отделений лаборатории, Тоун вышел на улицу. Хотя бы робот-охранник не потребовал его предъявить удостоверение — уже что-то обнадеживающее. Видать, программисты наконец внесли Тоуна в базу людей, к которым лучше не приставать по пустякам. Эобард присел на скамью и уставился вдаль, со странным спокойствием лицезря возвышающийся город. Он прикрыл глаза ровно на секунду, поддаваясь желанию абстрагироваться от реальности на несколько минут, но вдруг послышался знакомый свист ветра. Тоун не успел и слова сказать, как появившийся рядом Барри затараторил: — Пожалуйста, давай для начала обойдёмся без крика, — его пальцы впились в плечо Эобарда, будто Флэш не знал, насколько профессор ненавидит внезапные, не одобренные прикосновения. — Эо, я прошу прощения, что утром снова завёл разговор об Айрис, но… — Меня не волнует, что ты скажешь, — Тоун дёрнулся, сбрасывая руку героя. — И для тебя я профессор Тоун. — Профессор Тоун, не желаете прогуляться в мой век за бургерами и встретить закат на каком-нибудь острове? — Барри совершенно точно умел соблазнять Эобарда совместным времяпрепровождением, вот только сейчас у Тоуна не было на это никакого настроения. Даже наоборот: полная антипатия к предложению Флэша. — Или же снова попытаться что-то объяснить мне из своего открытия, а затем насмехаться над уровнем технологий в двадцать первом веке? Пришлось прикусить губу, чтобы не улыбнуться от последнего вопроса, но Эобард сумел сдержаться. — Я хочу, чтобы ты бросил Айрис, — серьёзно произнёс он, не глядя на Барри, чья мнимая радость немедленно исчезла. Флэш поёрзал на месте, а затем мягко начал: — Эобард, это ведь изменит ход прошлого, которое ты знаешь. Сам говорил, что лучше нам больше не создавать временные парадоксы. — А сейчас мне совершенно плевать, — фыркнул Обратный Флэш. — Я не хочу быть твоим любовником, Барри. Мне сорок пять лет, и я требую минимальной стабильности в отношениях, а не этой ужасной роли постыдной подстилки, которую ты прячешь в другом веке. — Ты не… — Знаю, знаю, я не подстилка, но ты всегда возвращаешься домой, где тебя ждёт радостная жена с детишками. Что мне ещё думать? — Тоун наконец развернулся к нему и посмотрел в растерянные глаза Флэша. — Только не смей сейчас говорить, что между нами всегда был только секс. — Чёрт подери, Тоун, — бессильно выдохнул Барри. — Мы встречаемся, но чтобы бросить Айрис, нужны хоть какие-то аргументы! Не могу же я сказать: «Потому что больше не люблю тебя». Она не даст мне развод. — Да мне плевать! — громко заявил Эобард и вскочил на ноги, чтобы было удобней кричать на Аллена. — Можешь рассказать им правду, можешь соврать — мне всё равно! Лишь бы ты уже выбрал, кто для тебя важнее: я или паршивая журналистка. Флэш хотел было сказать что-то ещё, но Тоун поднял руку, призывая к тишине. Ослушаться его Барри не посмел, иначе могло быть хуже. — А до того момента, пока ты думаешь… — Я не брошу её, — вдруг перебил его Аллен, глупо не сдержавшись. — Эобард, мы встречаемся всего лишь восемь месяцев. Я не уверен, что из-за этого стоит рушить многолетнюю семейную жизнь. Тоуну будто плюнули в лицо несколько раз, а затем ещё и ударили. Он смотрел на Барри опустошёнными глазами, но видел перед собой не любимого человека, а тварь, посмевшую использовать его самым низким способом. Все супергерои наглые и отвратительные — Мелони была права. И как же великий учёный мог повестись на этот обманчивый облик доброго паренька? — Не хочу тебя больше видеть, — болезненно спокойно произнёс Эобард, по-прежнему глядя на Барри, который, судя по всему, понял всю мерзость своих слов, но извиняться не смел. — Никогда. Никогда больше не смей попадаться мне на глаза, — Тоун сделал шаг назад. — Всё кончено, Барри. Он развернулся и быстро пошёл обратно в здание, без единого желания оглянуться. Что-то внутри него отчаянно хотело, чтобы Барри догнал его, обнял и принялся просить прощения на коленях, но Аллен не сделал этого, даже и не подумал. Бесчувственная сволочь, так теперь называл его Эобард в своей голове, смотрела вслед удаляющемуся учёному. — М-да, — пробормотал Флэш. — Сам виноват, Барри. Сам виноват.