Пристрастие

Дни тянулись плавно и не спеша, как будто специально подначивая Тоуна, чьи приступы смены настроения порой достигали чудовищных масштабов. Эобард мог казаться спокойным и уравновешенным, но через минуту уже обозлиться и послать собеседника на край вселенной, а то и ещё дальше. На третий день профессор неохотно согласился, по совету программы, принимать лекарства, которые если и работали, то не намного улучшали ситуацию. И, что самое поганое, они нисколько не воздействовали на ночные кошмары. Коллеги, давно работавшие с Тоуном, столь резкие перепады переносили довольно привычно. За годы работы с Эобардом у них выработалась своеобразная тактика, суть которой можно было уложить в одну фразу: «Говори кратко и по делу, а по возможности избегай общения». Таким образом у измученного ученого появилось широкое личное пространство, которое нарушали лишь неопытные лаборанты или молодые специалисты, за что им и перепадало время от времени. Например, когда Эобарду на порог кабинета заявилась юная особа, чересчур громко и эмоционально заявившая, по мнению Тоуна, что профессора срочно вызывают на минус третий этаж, то тот не преминул сообщить своё мнение насчёт её голоса и усомнился в достаточном уровне интеллекта для S.T.A.R. Labs в привычном для себя саркастическом тоне. Девушка на несколько секунд потеряла дар речи, но позже никак не прокомментировала язвительность профессора. Когда же Тоун соизволил спуститься вниз, одолеваемый самыми скверными чувствами (новенькая специалистка оторвала его от воспоминаний касательно шуточных гонок с Флэшем, в финале которых Тоун упорно доказывал свою победу, но в конечном итоге недовольно сдался под натиском поцелуев), то увидел то, от чего стремительно бежал несколько дней: люди, подобно пчёлам, постоянно слонялись из одной стороны в другую, о чём-то громко разговаривая, и этот рой голосов, мягко говоря, раздражал учёного. Тоун нажал несколько раз на экран сенсорного наручного устройства и, подключившись к каждому микронаушнику в этой комнате, рявкнул во весь голос: — Все заткнулись! — некоторые вскрикнули, другие изумлённо замолчали и обернулись, но робкая тишина наконец-то наступила. — Вы меня все раздражаете, — не стал таить очевидное Тоун. — А теперь быстро сказали: какого хера здесь происходит? Из толпы выделился товарищ Эобарда, по крайней мере, он был самым близким знакомым Тоуна на работе. Он быстро подошёл к профессору и постарался кратко изложить проблему. Впервые за долгое время Эобард слушал внимательно и не перебивал, только потому что устал повышать голос, спорить, но завтра бы он снова собрался с новыми силами для всего этого. — То есть, из-за банальной нестабильности системы и перегрева некоторых частей вы развели такую панику? — сухо спросил Тоун, когда собеседник умолк. — Завтра мы показываем это публике. Причём некоторые испытатели — журналисты. Не хотелось бы, как ты говоришь, облажаться по полной. Эобард презрительно фыркнул, на секунду позволив посмотреть не в глаза мужчины, а за его спину. — Больше я так не говорю, но не важно. Мне нужна тишина, понятно? Условие было выполнено, а Тоун за часовую напряжённую работу отвлёкся всего лишь один раз, когда случайно вспомнил, как Барри смеялся над попыткой Обратного Флэша разобраться в допотопном компьютере. — Да как можно пользоваться таким барахлом? — негодовал тогда Тоун. — Где здесь синхронизация данных? — Её нет. — Как нет? А переключение ОС? Хорошо, если эта такая уж древность, есть хотя бы голосовой поисковик? Флэш снова рассмеялся, отчего Эобард недовольно что-то пробормотал и показательно отвернулся. — Ужасные технологии, — фыркнул профессор. — Я был бы удивлен, будь ты поклонником олдскула. От внезапно нахлынувшего раздражения Тоун слишком сильно ударил по лазерным клавишам, в результате коснувшись стола. — Чёрт, — ругнулся профессор, на секунду прикрыл глаза и снова погрузился в работу, которую закончил даже раньше своего мысленного графика. — Вот так, — он снова включил весь механизм. — Я установил защиту понадежней, так что больше не должно слетать, ещё перераспределил охлаждение. Элементарно. Не думал, что работаю с такими идиотами. С последней фразой спорить никто не осмелился. Тоун обошёлся кроткими благодарностями и покинул ненавистное помещение. Он завернул в кабинет, чтобы взять вещи и отправился домой, где остаток вечера провёл за старинной едой из двадцать первого века, а именно попкорном, и просмотром не менее древних фильмов, которые втайне почему-то любил. Не многие в сохранности дошли до его века из-за глобального сбоя сети в 2276, но кое-что ему притащил Барри на диске. Тоун очень долго разглядывал странный, ранее виденный им только в старых учебниках информационный носитель. В конечном итоге вместе с Алленом он собрал DVD-проигрыватель. Такое устройство имело право на запись в книгу рекордов Гиннеса, и сейчас профессор, поддавшись болезненной ностальгии, смотрел какую-то невпечатляющую, ненаучную фантастику, но отражающую старания режиссёра показать своё мастерство. Этот дух был близок Тоуну. — Профессор, — программа весьма некстати вырвала Эобарда из пелены дремы, в которую он случайно погрузился, — вам не кажется, что эту ночь стоит провести в кровати? Через восемь часов начинается презентация космического лифта. — Я помню, — фыркнул Тоун и широко зевнул, не прикрывая рот ладонью. — Но мне плевать. И какого чёрта ты остановила фильм? — Он вас явно усыпляет. — Врубай. Я пока не понял основной смысл этого шедевра. — Вы уверены, что смысл нужно искать в звёздных войнах? Это довольно старая фантастика. Она ещё в конце двадцать первого века всем приелась и надоела. Откровенно говоря, в наше время считается дряхлым старьём. — Я очень упрямый, знаешь ли, — усмехнулся Эобард и поудобней устроился на диване, закинув ноги на подлокотник. — К тому же, забавно посмотреть на их цивилизацию, учитывая, что наши космические корабли давно достигли такого уровня. — Забавно? Для вас это комедия? — Я могу сделать лазерный меч за десять минут, так что да, для меня это комедия. Программа хотела сказать, что Барри наверняка понравился бы такой подарок, но тактично смолчала и включила фильм, позволяя Тоуну мирно уснуть под имперский марш. Спал он, на удивление, крепко и мучился отнюдь не кошмарами, а лишь неприятными снами, изредка переступающими грань. Однако напоследок, как будто собственный разум тешился над учёным, Эобард снова увидел Барри в самом необычном для героя амплуа: Аллен догнал его, но это была не их привычная гонка; он вцепился в шею профессора и резко дернул, сворачивая её. Прошла минута, вторая, и Флэш, ошарашенный делом своих рук, попятился назад, что-то еле слышно шепча себе под нос. — Профессор Тоун. Профессор Тоун. Профессор То-о-оу-у-н. Эобард открыл глаза и резко сел на диване, обняв себя за плечи и часто дыша. Его единственный кошмар, который, судя по всему, никогда не прекратится и о котором он бы никогда не рассказал Барри, просто потому что боялся — это некое предостережение, не оставлял его в покое. — Да? Сколько времени? — выдал на автомате Обратный Флэш, ещё даже не окунувшись в реальность с головой. — Вы спали крепко и не кричали ночью. Это похвально, — для начала отметила программа. — А время восемь и одна минута, вам пора собираться. — Собраться — минутное дело с моей скоростью, — пробормотал Тоун и упал обратно на диван. — Оу, простите. Вы не дали указаний, во сколько вас разбудить, поэтому я решила действовать так, будто вы обычный человек. — Я тебя не обвиняю ни в чём, — Эобард зевнул и принялся тереть заспанные глаза. Он бы ещё с удовольствием поспал часок или два. Возможно, уподобился бы Флэшу и проспал до часу дня, а то и больше. Моральная усталость давала о себе знать. — Разбуди через час, и чтобы завтрак уже был готов. — Классический американский завтрак двадцать первого столетия? Тоун невольно вспомнил, как однажды Барри вздумал готовить без одежды. Они тогда позавтракали не сразу. — Нет. Давай что-нибудь современное. Законное оставшееся время сна Эобард провел в спокойствии. Никакой Флэш его не убивал, да и в принципе ничего не снилось, поэтому Тоун и проснулся в блаженном расположении духа, но через минуту его снова атаковали мысли о Барри. Ненавистный Аллен снова заставлял его страдать, а профессор был позорно бессилен. Никто не сумеет спрятаться от своих мыслей, с какой бы скоростью он не бегал. Тоун попытался переключиться на что-нибудь нейтральное, например, вспомнить, как давно он ждал запуска космического лифта, даже если учесть, что это был не основной его проект. Ничего не получилось, хотя такого исхода стоило ожидать. Обреченно вздохнув, Эобард умчался завтракать, а после быстро оделся. Сегодняшний день обещал привнести в жизнь Тоуна нечто новое, а именно очередную волну популярности на всплеске интереса общественности (хотя в их веке и без того популяризовали науку), но от этого легче на душе Обратного Флэша не становилось. Боль наложила на его сердце неизгладимую печать, которая отражалась в печальных, слегка красных глазах, но Тоун тщетно старался делать вид, что всё относительно в порядке. Жаль, убедить себя в этом не получалось, как и перестать скучать по Барри. Как же банально так называемое самое сильное чувство в мире, не то, что ненависть. Эобард неспроста считал его гораздо интересней любви, потому что намного проще искренне презирать что-то, чем слепо обожать. От обожания может родиться ненависть, а наоборот — достаточно проблематично. Ему не повезло оказаться в числе тех, кто слепо падал в любовь и не мог контролировать падение, даже не мог предугадать, как близко дно или выступ, чтобы не разбиться насмерть вместе с чувствами. Но он хотя бы пытался выбраться из трясины, в которой оказался. Пускай и напрасно. — Профессор Тоун, вы опаздываете. Не рекомендую применять свои способности. Эобард вздрогнул и быстро проговорил: — Да, я знаю. Подгони машину. — Будет сделано. Напоследок Тоун умылся холодной водой, будто она могла помочь ему вернуться в мир, потерявший для него всякий интерес, кроме научного. Разумеется, раньше только этим он и жил, когда Мелони выросла и поехала учиться, но Барри снова напомнил ему, что ещё существуют простые человеческие отношения, которые стоят того, чтобы немного отодвинуть науку. Как бы Эобард не пытался всё совместить, в конечном итоге между новым экспериментом или мгновением с Флэшем, готовым в любой момент вернуться в свой век, Тоун выбирал последнее. Если он даже находил на него время, будучи врагом, неужели посмел бы не найти время в амплуа любовника? В машине профессор лениво просматривал сводки новостей на лобовом стекле, пока автомобиль бесшумно плыл над дорогами, находясь на беспилотном управлении. Ничего ужасного не произошло. Новости двадцать пятого века и двадцать первого колоссально отличались: в веке Эобарда убийство казалось чем-то из ряда вон выходящим, крайне редким случаем, но совершенно не так обстояли дела в другом столетии. Убийства, грабёж, теракт — это не удивляло Барри, а когда Тоун впервые увидел такой колоссальный размах человеческого бесчинства, то был ошарашен. Злодей пребывал в шоке от спокойной реакции героя. — И ты даже не попытаешься ничего предотвратить? — после очередного репортажа о наводнении Тоун буквально пытал Флэша, а тот продолжал сидеть рядом, положив голову на плечо. — Я помогал вытаскивать людей, — пожал плечами Барри. — А прошлое менять… У меня это несколько больная тема. — Да, да, — поспешно кивнул Эобард и быстро поцеловал Аллена в макушку. — Я немного в шоке от такого количества событий. В моём веке обычно любят рассказывать совсем о другом. — Каждый раз, когда в ваших новостях вновь и вновь говорят о каком-то научном открытии, а затем о космических достижениях, и ещё пару-тройку раз о науке, я постоянно жду хоть чего-то об убийстве или хотя бы взрыве. Хоть бы политику осветили ради разнообразия. У нас-то этого добра навалом, хоть ложкой ешь. Но я бесконечно рад, что ничего подобного ещё не услышал, — Флэш как-то печально вздохнул. — Прекрасное общество, и героем быть в нём явно легко. Эобард мягко взъерошил его волосы на затылке и несмело предложил: — Можешь даже переехать ко мне. Барри криво улыбнулся. — Нет, Эобард, пока это невозможно. «Пока» грело душу Тоуна ещё неприлично долгое время. Грело так долго, что в конечном итоге едва ли не спалило. В голове моментально всплыл заголовок газеты прошлого «Смерть человека в жёлтом», и Тоун невольно замолчал. Он так хотел сказать об этом Барри, выразить своё беспокойство, поделиться истинными чувствами, но рассказывать кому-то будущее — то же самое, как безжалостно проспойлерить человеку его жизнь. Всё будет продолжаться дальше, однако кому это интересно, если уже знаешь концовку? Именно её Эобард и хотел изменить любой ценой. Резкий, противный и звонкий звук заставил Тоуна перестать душить себя воспоминаниями. Машина недвусмысленно давала понять, что пункт назначения достигнут уже как десять минут. Эобард быстро вышел из автомобиля и направился в S.T.A.R. Labs, где в главном конференц-зале, обычно использовавшемся либо для чтения лекций, либо для важных мероприятий, ему предстояло пережить грандиозное событие двадцать пятого века. — О, это же Эобард Тоун! Профессор ускорил шаг, не желая давать никаких интервью. Он был не в самом лучшем состоянии, как внешнем, так и внутреннем. Журналист его не догнал. Тоун оказался в здании, где запрограммированные охранники точно знали, к кому нельзя подпускать людей без разрешения. Хотя профессор и понимал, что после презентации ему не отвертеться от нескольких интервью, но не спешил сдаваться без боя. Миновав широкий коридор, Эобард быстро спустился в зал к передним местам и сел на кресло, где над самой головой можно было прочесть его имя. Вокруг было ещё мало людей, но Тоун отнюдь не расстраивался от этого, а искренне наслаждался, пока зал не наполнился едва ли не до краёв. Поднявшийся гул бил по ушам, мешал сосредоточиться, что для Эобарда и так было нелегко, поэтому профессор бессовестно ушёл в свои мысли, из которых не возвращался бы до самого финала происходящего, если бы не внезапная ладонь, лёгшая ему на колено. Тоун поспешил бы возмутиться вслух, но перевёл взгляд вправо и замер с открытым ртом, так ничего и не выразив. — Я ведь обещал, что приду, — улыбнулся ему Барри и взял за руку. Эобард, чьё секундное замешательство переросло в гнев, а затем в резкую радость, забылся и крепче сжал пальцы героя. — Мы всё решили, Флэш, — зашептал Тоун, глядя в глаза герою. — Какого чёрта ты припёрся? — Если мы всё решили, то почему ты так сжимаешь мою руку? Тоун почувствовал, как предательски краснеет, и немедленно отпустил Барри. Стоило бы оглядеться, чтобы понять — слушает их кто или нет, но в одно мгновение для Обратного Флэша перестал существовать хоть кто-то, помимо Барри Аллена. — Секундная слабость, — гордо пояснил ученый. Флэш кивнул, плохо скрывая многозначительную ухмылку, а Тоун смело продолжил: — Что, неужели сбежал от своей прекрасной Айрис? — Я бросил её. Очень долго пытался выдумать причину и, в конце концов, сказал правду. И детям тоже, — Эобард резко развернулся к нему вполоборота и слушал уже с болезненной внимательностью. — Это был самый тяжёлый разговор в моей жизни, но, — Барри снова взял Тоуна за руку, и на этот раз тот не вырывался, — оно того стоит, я уверен. — Ты… Эобард замолчал, не в силах выразить столь глубокое чувство радости и вспышку любви на человеческом языке. Он бы очень хотел это сделать, но слова будто кончились, хотя они и были не нужны. Наконец сообразив, что нужно сделать, профессор подался вперёд, отчаянно касаясь губ Барри в порывистом, отчаянном поцелуе. Это было непростительное движение для его эго, но и вместе с тем приятное. Безумно приятное после натиска негатива, который пережил Эобард. Ему необходимо было признать, что без Барри Аллена он уже никогда не сможет жить. Скорее обезумеет от чувств и ринется в прошлое, убивать его жену. Где-то позади нервно кашлянули, но никто не обратил на это внимание. Зал жадно глотал информацию, и лишь двое в первом ряду обособились от остальных. — Ты самый лучший человек, которого я когда-либо встречал, — прошептал Эобард, прежде чем снова легко поцеловать Флэша. Эмоций в нём было так много, что они требовали быть выраженными. — Единственный, которого я готов терпеть до конца жизни. Он внезапно вспомнил тот дурацкий заголовок и дату рядом с ним. — Пусть мне осталось и не так долго, — добавил Тоун, прежде чем Барри резко отстранил его от себя и с возмущением спросил едва ли не во весь голос: — Это что ещё значит, Эобард? Как это — недолго? Мы ещё не поженились и общих детей не завели. Какие там технологии у вас есть? Кто-то возмущенно цокнул и посмотрел на них, а Эобард рассмеялся так просто и еле слышно, что мог бы позавидовать сам себе. Да, он слишком сильно любил Флэша, но в данную минуту не хотел бы ничего менять или думать слишком много. Барри мог обмануть его насчёт Айрис, сказать сейчас что угодно ласковое и излюбленное Тоуном, он бы поверил каждому слову супергероя. Эобард снова продолжил падение в бездонную яму, только теперь создавалось ощущение, что Аллен держит его за руки, а вдвоём лететь, как известно, не страшно. — Не слишком ли рано, герой? — Тоун снова легко поцеловал его, но уже в уголок губ. — Ты ещё в процессе развода. — Хм… Да, ты прав. Предложение я тебе планировал сделать намного эффектнее. — Планировал? Боже, Барри, я тебя обожаю. — А я люблю тебя, — в свою очередь признал Аллен и, не дожидаясь, когда глупая улыбка сойдёт с лица великого учёного, прижался к его губам, утягивая поплывшего от эмоций Тоуна в долгий и парадоксально медленный поцелуй, в котором они оба чувствовали себя безумно счастливыми подростками, открывающими для себя совместное будущее. Как глупо и как наивно, но до чего приятно и бесстыдно. Даже грозному Эобарду, который любил повторять, что слишком взрослый для многих вещей. Барри потихоньку искоренял в нём эту привычку. Ставший в один момент изумительным мир совершенно внезапно обрушился со странным скрежетом и металлическим голосом техники, гласящий на весь зал: «Внимание, опасность! Просим покинуть зал. Внимание, опасность!» Эобард даже не успел сообразить, что произошло, как моментально оказался на улице в толпе зевак, пришедших посмотреть на запуск лифта. Люди вокруг него недоуменно галдели, показывая наверх, но когда Тоун перевёл туда взгляд, то увидел лишь пылающую конструкцию. Космический лифт разгорался с завидной быстротой, но профессор не отображал этого. Перед его глазами была приторно-сладкая фантазия, что всё наконец-то будет хорошо. Действительно хорошо, а не с перерывом на Айрис. В ушах повторялось «я люблю тебя», закрывающее собой любую негативную фразу. На губах застыла блаженная улыбка. Но для других людей видеть счастливого учёного перед постепенно загорающимся зданием было слишком странно и жутко. Через мгновение из S.T.A.R. Labs стремительно неслись журналисты, приглашённые учёные, но Эобард пытался уследить лишь за красной вспышкой, то и дело появляющейся, а затем снова исчезающей в здании. Произошедшая ошибка повлекла за собой гибель множества легендарных личностей, но Тоуну было плевать. Он стоял среди испуганной, потерянной толпы и широко улыбался, переполняемый радостью. Флэш, Барри Аллен, спас его первым. Разве что-то может быть лучше? А перед этим бросил свою жену. Тоун был готов сорваться с места в безумном порыве и обежать Землю. Да, ему определенно нужен психиатр, который сможет сгладить порывы Тоуна, от глубокой ненависти до окрыляющей радости. В суматохе успели прибыть пожарные, а от лифта уже отвалилась одна часть, остальная же оставалась болтаться в воздухе. Тоун не смотрел на всё это, он ждал, когда Барри закончит геройствовать. Толпа вокруг постепенно росла. Появились раненные, которых профессор так же не замечал, а когда пострадавший журналист чуть не упал на него, Тоун по привычке отскочил и, проигнорировав падение человека, продолжил смотреть вперёд. Десятки минут пронеслись для него совершенно незаметно, только потому что топливом для ожидания были чувства, разрывающие душу Обратного Флэша. Когда же Аллен наконец появился перед всеми, чтобы объявить — они в безопасности, Тоун выделился из толпы и стремительно подошёл к Флэшу. Барри не успел ничего сделать, прежде чем Эобард обнял его за шею и притянул к себе, настойчиво целуя на глазах у более чем двух сотен человек. — Ты что делаешь? — прошептал Барри, сумев оторвать от себя Тоуна. — Тут же люди. Эобард медленно моргнул, а затем обнял Флэша за талию и выдохнул в губы: — Пусть знают, что у меня не только в карьере всё превосходно. Последовавший поцелуй прервал изумленный свист одного из людей, но Эобарду снова было всё равно. Не обратил он внимания и на фотографирующих журналистов, и на перешёптывания коллег, ничто в целом мире не могло и не сможет его отвлечь от Флэша. Хотя нет, пожалуй, кое-что всё же смогло. Тоун немного отстранился и тихо произнёс, глядя в глаза любовника: — Кажется, это случилось по моей вине. Я был не в лучшем состоянии и… — Не продолжай, — Барри крепко обнял его. — Не продолжай, Эобард. Профессору явно не понравилась горечь в голосе героя. — Но я не хотел никого убивать, — как-то слабо прошептал он. — Мы разберёмся с этим позже, ладно? Там идёт полиция. — Я не хочу отпускать тебя, Барри. — Этого и не нужно в будущем. Я сам никуда не сбегу. Ну, а если что, ты всегда меня догонишь. В одну секунду превосходное настроение Тоуна как будто смахнуло рукой. Он перестал улыбаться и недовольно хмыкнул, тут же демонстративно отстранившись от Флэша. — Так значит, ты будешь убегать? — сухо спросил профессор. К подоспевшим металлическим офицерам подбежали другие железки и некоторые учёные. Эобарду следовало быть в их числе, но он продолжал стоять рядом с Барри и обеспечивать мир новыми фотографиями и видео, к которым наверняка придумают паршивые заголовки. — Если только на работу, — шепнул ему на ухо Аллен и осторожно обвил руками талию недовольного Тоуна, который, как бы не стремился противостоять самому себе, немного смягчил свой настрой к Флэшу. — Не против? — Я буду следить, — невозмутимо ответил Эобард. — Мне нечего скрывать. Тоун обвёл взглядом некоторых людей и, столкнувшись глазами с одним из коллег, не смог не улыбнуться. Тот показал ему большой палец и одобрительно кивнул. Похоже, в ближайшем будущем профессору не избежать вопросов от самых любопытных личностей. — Тебе не понравится моя паранойя. — Это мы ещё посмотрим. Тоун откинул голову ему на плечо и слабо улыбнулся, прикрыв глаза. Конечно, посмотрят, и на сегодня Эобард позволил себе слепо довериться словам Барри. Он только подумал о том, что их скоро побеспокоит полиция, уже настроившаяся поговорить с Флэшем как с непосредственным свидетелем, как Аллен сам испортил идеальную тишину. — Не вовремя, но всё же. Почему ты сказал, что тебе осталось жить не так долго? — Ох, Барри, не порти момент, — закатил глаза Обратный Флэш.