Only

Я греюсь в ванной, пока голова не начинает кружиться, и совсем забываю о Джеке. Черт, он же, наверное уже замерз и заждался меня. При встрече с ним, стоит спросить также про того мужчину. Я ведь забыла совсем о нём. Куда он пропал? Нужно будет узнать. Да и вообще, что с ним делать? Находиться здесь даже немного страшно. Не в логове врага, но и не в логове друга. Я вылезаю из ванной только когда он пытаётся выломать дверь своими стуками и криками «Ты долго ещё?». И именно в этот момент я завязываю халат и выбегаю из ванной. Встречаюсь с его недовольной лицом и смеюсь. — Горячий шоколад на кухне, камин я уже растопил, — бросает он перед тем, как громко хлопает дверью. Я захожу на кухню, беру со стола чёрную чашку и направляюсь в комнату Джокера и останавливаюсь у самой двери. Комната Джокера. Долбанная фотография. Счастливая улыбка. Я прижимаюсь спиной к двери и мне кажется, что она чудовищно горячая. И этот горячий шоколад еле глотается мною. Чего я боюсь? Или не боюсь? Что вообще не так? Пока я сидела и тупо пялилась в стену, Джек успел выйти из душа. В одном чёрном халате. У меня даже дыхание перехватило. — Чего расселась? Пол холодный. Я сглатываю слюну. Ох, а мне ведь жарко, Джек, пол не помеха. — Пошли давай, там теплее. Он хватает меня за руку и я едва успеваю схватить кружку. В комнате не тепло. В комнате душно. А мне так вообще лёгкие обжигает. Я оставляю дверь открытой, чтобы немного проветрить помещение. — Кажется, я переборщил с дровами, — проговорил Джокер и открыл окно. Я нервно отпила горячего шоколада. — Где ты вообще их взял? — спрашиваю я. — В том шкафу, где был труп теперь у меня дровяник, — пояснил он, плюхаясь на кровать. — Чего ты встала там, как столб? Вот чёрт. Я почти на трясущихся ногах подхожу к кровати и присаживаюсь на край. — Я просто… — не знаю, что сказать. — А где тот мужчина, с которым ты сегодня… разговаривал? — Он предпочёл добраться до берега вплавь, — ответил и даже бровью не повёл. Вполне вероятно, что он уже мёртв. Вода была чертовски холодная. — Отодвинься немного, хочу телевизор включить. Я послушно сажусь в правый угол и только сейчас замечаю телевизор в углу комнаты. Горячий воздух из камина обжигает всё тело. Но я и с места не двигаюсь. Вдруг вижу уже тёмный потолок и кричащую физиономию человечка на картине. Рука холодит шею и я просто прокатываюсь по кровати. — Тут лежи. — приказывает он, обнимая меня за плечи сильной рукой. И я лишь смиренно кладу голову на подушку. По новостям обсуждают сбежавших несколько дней назад из тюрьмы преступников. Сообщают про то, насколько они опасны. Среди лиц, мелькающих на экране, я замечаю знакомое. Так тот человек был сбежавшем из тюрьмы преступником?! А с первого взгляда и не скажешь. Вроде, обычный человек. И отличало его от остальных только отсутствие страха перед ним. Наверное, Джек просто не мог с этим смириться. По новостям предупреждают быть осторожными и объявляют комендантский час. — Отлично, Бэтмен будет их ловить, — шепчет он. — И меня тоже, — он издаёт короткий смешок. -Почему ты так на нём зациклен? — ничего себе какая я смелая. А ведь ещё недавно чуть ли не тряслась от его взгляда. Теперь жар от камина обдавал всю спину. — Потому что мы с ним очень похожи, — Джокер поворачивает голову ко мне. — Как и с тобой. Он быстро целует меня и, чёрт, как тут жарко. Его рука прикасается к колену и ведёт вверх по бедру. Я шумно выдыхаю. Я бы сняла сейчас этот халат, нет, не так, сбросила бы его! Вот только фотография снова врезалась в мозг. Да и «Кекс» этот чёрноволосый сразу вспомнился. Я машинально оттолкнула его. — В чём опять дело?! — раздражается он. А я и слова проговорить не могу. — Ну?! — после пол минуты молчания. — Я хочу кое о чём спросить. Джокер недобро щурится. — Никаких вопросов, — цедит он сквозь зубы. И я даже пугаюсь. Никогда таким его не видела. Он запускает руку под подушку и достаёт оттуда что-то. Один момент, и запястье сжимает тонкая верёвка. Джокер ловко привязывает её к изголовью кровати. — Эй, ты что творишь?! — Насиловать меня собрался?! — я, наверное, с таким же лицом, как на картине, ровно надо мной, смотрела на него. Сейчас была нереально напряженная и неловкая атмосфера. — Ох, нет, ты что, — он делает вид, будто я сказала что-то невозможное. Наклоняется к моему лицу и его огромные глаза будто светятся в полутьме — Ты сама сюда пришла. И сама мне отдашься. Вот только он забыл про вторую руку. Лицо у него горячее. В отличие от рук, они всегда словно ледяные. Это уже вторая моя пощёчина этому «огурцу». И если так рассуждать, то он определённо солёный. Джек шумно выдыхает. В свете камина в его глазах будто огонь горит. По лицу расходится полуулыбка. Он больно хватает мою руку. Теперь я могу лишь тянуть верёвки. Страх и безысходность. Всё моё тело дрожит от волнения, в какой-то момент мне даже просто хочется умереть. Испариться. Лишь бы не находиться рядом с ним. — Ты псих, пусти меня! — выкрикиваю, пытаясь его остановить, хоть и сама понимаю, что слова на него и его действия никак не повлияют. Я брыкаюсь, пытаясь как-то выбраться. — А ты у нас непослушная девочка, значит, — с лица не сходит его широкая улыбка, от которой бросает в дрожь по телу. В больших глазах виднеется возбуждение и безумство, присущее ему. Он завёлся, его веселит эта ситуация и ему хочется узнать концовку. — Я бы завязал тебе и ноги, и глаза, заклеил бы рот. Бил бы тебя ремнём или плетью до полусмерти, — шептал он так ласково, но будто в бреду. — Ух ты, я даже возбуждаюсь от этих мыслей! — он резко отпрянул от меня, коротко рассмеясь. Но вернулся в обратное положение также быстро. — Вот только твои стоны, твои глаза и ноги сейчас очень нужны мне. Я хочу слышать, как ты будешь кричать в голос моё имя. Я хочу видеть возбуждение и наслаждение в твоих глазах, милая. Он резко накрыл мои губы Я оцепенела, не могла делать ничего, кроме как сжимать ладони в кулаки и дрожать. Дрожать от наслаждения. Но в голове словно бы что-то щелкнуло, когда дорожка поцелуев дошла до шеи. — Стой, не надо! Мольба получалась сама собой. — Надо, — подняв на меня глаза проговорил Джек и припал к моей шее. Мне стало нереально плохо. Я отлично чувствовала жар, исходящий от его тела и его возбужденную плоть. Казалось, даже камин так не согревал, как он сейчас. И сейчас эта тёплая рука сдвигает халат с правого плеча. Нет, только не это! — Пожалуйста, хватит, — мой голос тише, чем я хочу. Я его не узнаю. — Хочешь сказать, что тебе не приятно? — наши взгляды сталкиваются. — Нет… — Врёшь. Я хочу услышать правду. Он целует ключицу, переходя к плечу, сдвигая ткань. — А это тоже не приятно? Завороженная его действиями и словами, я даже не замечаю того, что он начинает ласкать мою внутреннюю часть бедра пальцами и едва сдерживаю вскрик. Ощущение его холодных пальцев на коже моего лоно для меня что-то новое. Он изучает каждый сантиметр. Я стискиваю зубы. Верёвка натёрла запястья. — Ну же. Не приятно? Отвратительно? Хочешь, чтобы это закончилось? Вопрос за вопросом. Я уже не могу сконцентрироваться на словах. Его пальцы не останавливаются ни на секунду, двигаются всё быстрее и быстрее. — Это ужасно… — с трудом проговариваю слова, закрывая глаза. Не могу смотреть, как он это делает. А он и не настаивает. Ему главное меня сломать. Может, если я поддамся, то это закончится. Правда, я уже не уверена, хочу ли конца. — Ужасно приятно… Я еле проговариваю слова, говоря полушепотом, голос дрожит. Закусываю губу до крови. Боль, ощущавшейся по началу исчезла, заменяясь наслаждением. На лице этого садиста снова улыбка до ушей. Скобки поблёскивают. Он смотрит то мне в глаза, то между ног. И, когда уже невыносимо, я начинаю стонать так громко, как только позволяет мне мои голосовые связки. По телу проходит дрожь и накатывает расслабленность. Джокер с лицом Чеширского кота облизывает свои мокрые пальцы.