О бедном саирабазе замолвите слово!

      События прошедших недель как-то смазали объявление Карвера о вступлении в Орден. Без сомнений, сообщи он об этом до начала экспедиции, Мариан отреагировала бы куда живее. Полезла в драку или наорала бы, как минимум. А так она слишком устала и по сравнению с каменным Стражем, порождениями тьмы и бесконечными блужданиями в лабиринте Глубинных троп — решение дорогого братца показалось неприятным, но не стоящим слишком сильных эмоций.       Возможно, позже ей будет стыдно за подобную реакцию. Но это будет позже.       — То есть, тебе нечего сказать, да? — обиженно-обвинительным тоном поинтересовался Карвер.       Она понимала. Честно понимала: Карвер жаждал ее реакции. Хотел, чтобы она призналась насколько нуждается в нем, насколько он незаменим и даже если это никак не повлияло бы на его решение, Карверу необходимо было услышать просьбу не уходить. Такой уж он, младший брат, вечно ждущий, что его заметят и похвалят.       — Старайся дома почаще бывать, — она пожала плечами. — Сам знаешь, какая казарменная жратва.       — Ну конечно, — Карвер горько усмехнулся. — И чего я еще ждал? Прощай, сестрица.       Мариан посторонилась, пропуская Карвера на выход.       Мама стояла спрятав лицо в ладонях и тихо плакала. Дядя растерянно почесывал лысину и выглядел как человек, который понимает свою неуместность, но придумать куда деться никак не может. Самое время наорать на них и спросить, каким образом они умудрились проморгать Карвера, выслушать ответные обвинения — как она вообще могла бросить семью. В общем, самое время выплеснуть накопившееся, но Мариан хотела отдохнуть, а не взваливать на себя еще больше беспокойств, чем уже есть.       — Купи еды, мама, — она подошла к столу и выложила несколько соверенов. — У меня дела в городе, вернусь утром.       — Но Мариан! — мама отняла руки от лица и уставилась на нее заплаканными глазами. — Как ты можешь…       — Очень много дел. И не волнуйся, Карвера выгонят через пару дней. Ты же знаешь, сколько он ест. Орден просто не сможет позволить себе содержать Карвера! — шутка вышла кривой, она сама это знала, но не попытаться хоть как-то разрядить обстановку не могла. — Буду утром.       Мама не стала больше ее задерживать, Гамлен даже взглядом старался с ней не встречаться и Мариан вышла из дома, хотя больше всего ей хотелось как следует выспаться на чем-то мягком, пусть это даже тюфяки с соломой, пропахшие потом.       С другой стороны, ей и нет больше нужды терпеть тюфяки, она вполне может найти себе кровать. Роскошную кровать. Почему бы и нет, собственно? Роскошная кровать, роскошный завтрак и… можно ли применить слово “роскошный” к шлюхе?..       Хотя нет, последнее ей все еще недоступно.       Мариан покосилась на Кетоджана, следующего за ней безмолвной тенью. Очень внушительной и хмурой тенью.       — Может быть ты хочешь остаться дома? — с робкой надеждой спросила Мариан. — Отдохнуть, выспаться?       — Пока мне не требуется сон, базвараад.       Ну конечно. Как она вообще могла подумать, что Кетоджан обычный смертный, из плоти и крови. Мариан вздохнула, глубоко и медленно. Ладно. Когда-нибудь она сможет отделаться от него, научить действовать самостоятельно и все-таки расслабится. Не настолько ей сейчас требуется кто-то, чтобы отдохнуть и забыться. С этим успешно справится пара-тройка бутылок вина. Или пара-тройка десятков. Она теперь богатая женщина, может позволить себе попытку утопиться в дорогущем вине! Варрик бы оценил.       Портки Андрасте, ей и впрямь нужно выпить.       Она молча и быстро пошагала в сторону “Розы”.       В начале дня тут было пусто и почти что благопристойно. В главном зале сновали лишь служанки, прибирая за клиентами. Хоук проследила, как две эльфийки потащили наверх огромную корзину свежего белья и приободрилась. Как минимум одна комната уже готова!       Мадам Лусина стояла за стойкой, перед ней лежал толстый талмуд, башенки из монет и сундук, в который Лусина монеты складывала, предварительно сделав запись о выручке в книгу.       — Мы открываемся в полдень, милочка, — мадам Лусина с неохотой оторвалась от учетной книги.       — И отказываетесь от прибыли? Да вы образец дисциплины, мадам! Обязательно скажу капитану Авелин, чтобы отправила к вам своих стражников. Для перенятия опыта.       Мадам посмотрела на нее откровенно неприязненно и поджала губы. Ну да, упоминать о том что твоя подруга целый капитан стражи не совсем честно, но Мариан ОЧЕНЬ хотелось отдохнуть.       — Не стоит, — Лусина порылась под стойкой. — Синяя спальня, — мадам положила на стойку ключ от комнаты. — Завтрак?       — Всего и побольше. В основном — побольше вина.       — Принесут через десять минут, мессера.       — Благодарю, мадам, — Хоук взяла ключ, положив на его место стандартную плату за комнату, плюс десятку сверху за беспокойство.       Лусина одарила ее холодным взглядом, но монеты приняла. Кажется, некоторое время придется избегать “Розы”. А еще сказать дядюшке, что семейная репутация в этом заведении у них немножко подмочена. Хотя вряд ли мадам будет мстить постоянному клиенту из-за его беспокойной племянницы.       Комната и впрямь оказалась синей. Синие ковры, синее постельное белье, синие стены… Интересно, как такой успокаивающий цвет влияет на оказание услуг борделя? Вот Хоук сразу же захотелось растянуться на синей кровати и завернуться в синее одеяло. С другой стороны, она не спала последние сутки, да и последние недели выдались нервными…       — Определенно это лучше Глубинных троп, но не хватает горчинки опасности, не находишь? — Мариан подошла к окну и отдернула шторы. Вид открывался потрясающий: на Рваный берег и Расколотую гору. На секунду у Мариан даже перехватило дыхание. Такого она никогда не видела.       Ха. То есть, нет, с Рваной горы вид открывался еще лучше, вот только там наслаждаться красотами природы мешали ожившие мертвецы и демоны.       — И этот ужасный дневной свет. Определенно в подземельях есть свое очарование.       — Ты не это хочешь сказать, басваараад.       Мариан обернулась к Кетоджану, удивленная его заявлением. Это, конечно, не первое его утверждение, но первое, касающееся ее лично. Как-то сбивает с толку.       — Даже моя мама не знает, что я хочу сказать, Кетоджан, а она знакома со мной уже двадцать лет. Больше двадцати. Ладно, я просто посчитала свой сознательный возраст, не смотри на меня так!       — Asit tal-eb. Басра не знают, но как звери, чувствуют природу порядка. Они стремятся к нему.       Как же трудно разговаривать с индивидом, настолько хорошо владеющего лицом. Или наоборот, совершенно не владеющего? Могут ли кунари физиологически проявлять эмоции? Улыбаться, двигать бровями, кривить губы? Как она должна понимать сказанное, если Кетоджан вечно говорит с настолько каменным выражением лица?!       — Кетоджан, тебе нужно научиться развернуто подавать свои мысли. Я даже предположить не могу, о чем ты.       — Твой родич, — пояснил Кетоджан. — Он искал свой путь. Он нашел его.       — Да ну? — Мариан улыбнулась. — Он нашел непыльную работенку с казенной столовой и доспехами.       — Его путь — не твой. Нельзя злиться на kabethari, не знающего о Кун, но пытающегося ему следовать.       Пришлось взять паузу и помассировать виски. Нельзя злиться на Кетоджана, нельзя…       Он ведь и не понимает о чем говорит. Создатель милосердный, чего ждать от выросшего среди кунари мага? Кетоджан просто пытается впихнуть происходящее в привычную для него картину мира.       — Я не злюсь, — максимально вежливо и ровно ответила Мариан. — Но не стоит оправдывать Карвера мифическими поисками своего пути. Все что он сейчас делает, делает назло мне и пытается показать, чего я лишилась, не взяв его с собой на Глубинные тропы.       — Это не так.       — Знаешь… — Мариан прикусила язык, — ... я пойду освежусь. Скоро принесут еду, так что не стесняйся, ешь, пей и наслаждайся отдыхом. А потом ложись спать, если захочешь. Только в постель, а не на полу, понял?       — Басвараад, — он наклонил голову, явно собираясь исполнить ее приказы.       Пламя Адрасте ему в зад, как он умудряется бесить даже послушанием?       Ладно-ладно, бесит не он, бесит Карвер, но Кетоджан тоже молодец — в такой момент встать на сторону Карвера!       Поняв, что опять начинает злиться на ни в чем неповинного Кетоджана, Мариан поспешила скрыться в ванной.       В ванной она неспешно скинула с себя всю одежду, невоспитанно оставив ее лежать кучей на полу — за полную плату можно позволить себе проявить невоспитанность — и прошлепала к медной ванне. Что-что, а это наследие Тевинтера Мариан приветствовала от души. Канализация и водопровод всегда казались ей достижениями более великими чем все заклинания и магические ритуалы вместе взятые. Варрик считал это следствием жизни в деревне. Может так оно и было.       Выкрутив рычажки подачи воды, Мариан забралась в ванну, вытянула ноги, положила руки на борта и откинув голову, закрыла глаза. Ощущение набирающейся горячей воды дарили непередаваемое блаженство. Даже насущные проблемы не кажутся таким уж… ну, проблемными.       Карвер ведь не в другую страну переезжает, он будет тут, в городе. У хреновых храмовников бывают увольнительные и патрули за пределами Казематов. Они будут видеться. И вряд ли Карвер сможет отказаться от маминой стряпни. Да и вообще, через полгода, максимум год, Карвер поймет насколько идиотской была его затея. Мариан даже не будет припоминать ему это до конца жизни! Только до того времени, как это надоест ей самой.       И казармы. Карвер ненавидит казармы! Скоро Мариан выкупит мамино имение — теперь-то на это есть деньги! — и выделит Карверу собственную комнату, самую маленькую, потому что другого он и не заслужил — но это будет его личная комната! После стольких лет жизнь по соседству с сестрами ему точно понравится собственный угол.       — Да, маленький ты придурок, — пробормотала Хоук. — Никуда ты не денешься.

***

      Хоук злилась и он все никак не мог понять причин. Вернее, сами причины он понимал, но как они могли вызвать злость — нет. Это ведь было логично. Правильно. Родич Хоук, как и всякое живое и мыслящее существо, стремился к порядку, искал его. Родись этот басра на островах, он с рождения знал бы свой путь. В землях еретиков же каждому разумному путь приходилось искать самостоятельно. Родича Хоук можно уважать за попытку привнести в свою жизнь порядок. Быть может, со временем он поймет, что истинная природа порядка есть Кун и лишь в нем он может найти покой.       Хоук этого не понимала. Удивляться не стоило, эта женщина воплощение того, что Кун отрицает. Странно. Непонятно. Нелогично. Как хаос может поддерживать порядок? Она ведь делала именно это. Сдерживала зло. И ей удавалось, хоть не так успешно как настоящему арварааду.       Размышления прервала эльфийка-слуга, занесшая в комнату огромный поднос со снедью. Глупо. Внизу были мужчины и крепкие женщины, но с едой отправили эльфийку, что рисковала уронить еду. В этом суть басра. Глупость и неспособность продумать следующий шаг.       — Ой. Вы тут. Один, — эльфийка чуть вздрогнула, но удержала ношу. А потом шустро поставила поднос на стол и поклонилась. — Простите, господин.       — Я не господин.       Слово неприятно царапнуло мысли. Господином может стать басра. Саирабаз — вещь. Почему никто этого не понимает?       — Простите, — эльфийка поклонилась еще раз и быстро выбежала из покоев. Глупая басра…       — Еду принесли? — Хоук открыла дверь купальни, просунув голову в комнату. — А ты все так и сидишь? Иди есть!       Он вздохнул и пошел выполнять приказ.       На столе стояло слишком много всего. Он уже привык, что Хоук и все остальные басра питаются неправильно. Но обычно неправильность выражалось в одном или двух блюдах. Здесь оказалось слишком много разной еды и питья.       Выбор. Хоук опять заставляет его выбирать. Это неправильно. Басвараад не должно поступать так. И без того ему приходиться самому решать, когда выпустить зло наружу.       — Чего ты возишься? — Хоук вышла из купальни обернутая одним полотенцем. — Знаешь поговорку про барана и новые ворота? С тебя ее писать можно!       Он не знал поговорки и не представлял ее значения. У басра слишком много глупых изречений, чтобы запоминать их все.       — Да что с тобой? — Хоук толкнула его в спину, вынуждая сделать шаг к столу. — Садись давай!       Он подчинился с облегчением. Басвараад наконец-то вспоминает, кто она и кто он. Стул скрипнул под его весом, но не развалился.       — Что будешь?       — Не мне решать, — он не смог скрыть недовольство в голосе. Это плохо. Требует наказания. Саирабаз не должен испытывать эмоции.       — Портки Андрасте! Мы что, вернулись с чего начинали? — Хоук закатила глаза и уселась напротив него, хватая с подноса булочку и кусок сыра. — На Тропах ты не привередничал.       — Там не приходилось решать.       — А что ты собираешься решать сейчас? Будто в приказе “садись и ешь” есть что-то… о! — ее глаза удивленно округлились. — Ты не можешь решить что есть? Серьезно?       — Это решает арвараад.       — Создатель! Да вы все чокнутые, — Хоук поднялась с места и отложила свою еду. — Так, — она подошла вплотную к нему и прижалась к его плечу. — И чем тебя обычно кормил твой арвараад?       — Саирабазам положена норма риса с мясом и чай.       — А в моем доме ты ел и кашу, и похлебку, и даже хлеб, — фыркнула она.       — Ты приказывала.       — Ладно, давай попробуем с другой стороны. Тебе нравится мясо?       — Оно насыщает.       — А сыр?       — Насыщает так же.       — Сладости?       Он помедлил с ответом. Что-то екнуло в нем, не дав немедленно ответить. Сладости. До встречи с Хоук он не пробовал ничего сладкого кроме фруктов, но и те ему дозволялось есть только если у арваарада не находилось риса и саирабаз больше не мог справляться с голодом.       — Насы…       — Тебе нравятся сладости, — она ухмыльнулась и протянула руку к подносу. — Это мармелад. Попробуешь?       Хоук поднесла кубик из прозрачной субстанции к его губам и он открыл рот. Сладость разлилась на языке, даже слишком сильная.       — Жуй, — приказала Хоук, облизывая собственные пальцы и отчего-то этот жест отозвался тревогой в затылке. Заглушая эту тревогу, он выполнил приказ и задвигал челюстью. Сладость во рту стала почти нестерпимой, но это было… приятно.       — Это насыщает?       — Ага. Но еще портит зубы и фигуру. Ну, при условии что ты питаешься только мармеладом. Попробуем с орехами в меду? — Хоук опять протянула руку, беря ложку и зачерпывая ею в небольшой вазочке.       Ему был знаком мед и орехи, но он никогда их не пробовал. Оказалось не слаще мармелада, но приятней на вкус. Впрочем, от сладости у него все равно свело челюсть. Хоук, каким-то образом это поняла и потянулась к бутылке с вином. Он не успел возразить: вино саирабазам пить нельзя, даже умирай они от жажды. Но Хоук не знала веления Кун, а даже если бы и знала, не стала бы им следовать.       Она поднесла бокал к его губам и наклонила, вынуждая открыть рот и выпить.       Странный вкус. Ни на что не похожий, даже на виноград, из которого сделан напиток. Но вино убрало сладость во рту и разлилось теплом в глотке и животе. Почему-то, еще и в голове.       — А это было вино. Как тебе? — она глотнула из того же бокала. — Хм. Не так уж и плохо.       Не знал он, что на подобное ответить. Как ему? Жажда утолена, он каким-то образом согрелся и что самое важное, не утерял контроль, как боялся несколько секунд назад. Странно. Вино, насколько он знал, отнимает контроль. Стоит взглянуть на множество басра в этом городе: они превращаются еще в больших зверей, стоит им употребить достаточно вина. Кунари редко пьют вино и лишь те, кто следует Воле Кун неукоснительно. Саирабазы сосредоточение зла, они не имеют право терять контроль.       — Судя по твоей хмурой роже, не очень?       — Оно утолило жажду.       — Херня. Алкоголь жажду не утоляет. В прямом смысле слова. Но помогает развеселиться. Или забыться. Или все вместе. Тебе не помешает немного веселья, — она опять поднесла бокал к его рту, но на тот раз он сжал губы и прохладная жидкость разлилась по его подбородку и стекла на грудь.       Хоук смотрела на него… странно. Он впервые видел столь задумчивое выражение на ее лице и не понимал, что оно значит. Мимика людей слишком яркая, они не умеют держать эмоции в узде. Особенно Хоук. Это сложно, понимать что басвараад взбрело в голову в данный момент и как реагировать ему.       — Кетоджан, — она ухмыльнулась. — Разве ты не должен подчиняться моим приказам?       — Я подчиняюсь.       — Тогда пей, — распорядилась Хоук.       Она наклоняла бокал, пока он не выпил все до капли. Жар в глотке и животе стал ярче. В голове зашумело. Появился страх того, что сейчас зло найдет свой путь через его тело, но шли секунды, минуты и опасения не подтвердились.       Хоук за это время уселась ему на колени. Странная басвараад. Он устал от попыток понять ее действия.       — Вы, кунари, вечно такие зажатые, — Хоук постучала кулаком по его груди. — Мы в борделе, отдыхаем после удачного приключения, карманы полны золота, почему бы тебе не расслабиться?       — Я расслаблен.       — Ага. Даже страшно представить, как в твоем понимании выглядит напряжение.       Хоук фыркнула и провела пальцами по его шее, подбородку и губами. От ее прикосновений стало жарко. Жарче, чем после вина. Сердцебиение ускорилось, зашумело в ушах. Что происходит?       — А. Так вот оно как выглядит! — Хоук засмеялась и слезла с его колен. Странно, но одновременно с облегчением он ощутил неприятие. Почему ему хотелось, чтобы Хоук продолжила сидеть на его коленях? Быть может демоны уже овладевают его разумом? — Забавно.       Он промолчал, размеренно дыша. Ему нужно помедитировать, унять сердцебиение, найти равновесие. Басвараад сдерживает зло, но и саирабаз не имеет право отпускать контроль.       — Съешь сколько в тебя влезет, Кетоджан. Помойся. А потом ложись спать, — распорядилась Хоук, медленной походкой направляясь к кровати. — Только не на полу. Меня раздражают твои рабские замашки. И не буди меня, сама к вечеру очнусь, потом пойдем домой.       — Как прикажешь, басвараад.       — И будет очень мило, называй ты меня Мариан. Или Хоук. Сладких снов, Кетоджан.